А ни инцест ли у вас? 1
Мирослава Суворова. 17 лет стукнуло пару месяцев назад. В Казани провела 13 начальных лет своей жизни, а чуть больше трех лет назад уехала в Ленинград с папой, по работе неотложной. Тут и закончила школу.
Ленинград.
— Ну папа,— с жалкими глазками промолвила девочка. Ей хватало пустить одну слезинку из глаза, как все вокруг делали то, что ей хотелось. Такой уж у неё характер и обаяние. Папа так вообще, ни в чем не мог ей отказать,— Пожалуйста, я хочу в Казань, к маме, к братьям,— надула розовые губки бантиком и притопнула ножкой, совсем как маленькая.
— Ты же знаешь, Диляра сейчас болеет, Вова с Маратом погрязли в заботе о ней, кто там за тобой следить будет?,— мужчина знал - если Мирослава захочет, придется выполнять, иначе беда, сама поедет в эту Казань. На своих двоих.
— Я должна быть с ними,— девочка обиженно сглотнула, наигранно всхлипывая носиком. Слабость людей перед ней она уж точно знает.
Казань.
— Марат, я пойду, мне возраста поднять надо, а ты следи за мамой, ладно?,— задавая риторический вопрос, Адидас уходит из квартиры. Мама Суворовых где-то подхватила грипп.
Самый младший из Суворовых - Маратик, заваривает маме крепкий чай с медом, когда телефон в коридоре начинает трезвонить. Быстро вылетев из кухни, парень снимает, чтобы маму не разбудить.
— Вов, ты дома?,— раздался голос папы на другом конце трубки. Марат растянул губы в улыбке, он скучал.
— Привет, пап, не, Вова ушел,— мальчик присел на кресло в прихожей, ожидая, что же скажет его отец.
— Привет, сын,— заулыбался папа, хоть младший этого и не видел,— Как там мама?
— Вроде лучше,— честно говорит адидас.
— Это хорошо, я вам хотел Мирославу отправить, вы как? Справитесь?,— отец уверен, что все будут только рады приезду девочки.
— Мира приедет? Когда?,— парень встает с мягкого креслица и улыбается во все тридцать два.
— Завтра утром, пусть Вова встретит её на остановке, хорошо? Передай ему обязательно,— переживает, что Марат забудет и его дочке придется самостоятельно добираться. Она наверное уже и дорогу забыла за три с половиной года.
— Конечно передам, пап! Конечно,— Марат не может нарадоваться даже тогда, когда отец кладет трубку. Младший брат всегда был близок с сестрой, как никто другой. Была у них какая-то особая связь, которую ни понять.
— Мамуль, Мирочка приедет завтра,— мальчик заходит в комнату, говоря шепотом.
— Правда что ли, сынок?,— Диляра не верит. Дочку она не видела настолько давно, что казалось - она исчезла куда-то. Убежала от неё. Мама часто плакала, скучая по своей маленькой девочке.
Ленинград.
— Папуличка, приезжай к нам скорее,— твердила Мира, стоя на вокзале. Она уже предвкушала жизнь в Казани: два брата, которые, пришились к ОПГ, как поняла Мира, по ссоре папы по телефону с мамой. Мама, с которой, дочке точно будет хорошо. Девочки же. Мирослава очень не против быть детем улицы, которой была до приезда в культурную столицу.
— Приеду, доченька, дела только закончу и сразу к вам,— целуя в макушку, говорил грустный отец.
Мира, выйдя из поезда уде как тридцать минут, решает покурить сигарету, пока Вова не пришел и не навешал. О её курении знает только один человек - Цыпа.
— Кого я вижу, Мирочка — широко улыбаясь, к девушке подходит незнакомая фигура,— Суворова, неужели ты?,— усмехнувшись, протягивает руку высокой парень. Мира мило хлопает накрашенными ресничками и четко осознает - этого человека она видит впервые.
— А мы знакомы?,— наклоняет голову чуть в бок и прищуривается. Ну не знает она его.
— Если честно, нет,— парень смеётся и убирает протянутую руку, понимая - ему не светит рукопожатие,— Я Зима, меня твой брат попросил тебя забрать, маме хуже стало, они в больницу поехали,— Вахит смотрит с сожалением, когда девочка начинает покусывать губы, чтобы не заплакать.
— А ты меня к ним повезешь?,— Мира идет за парнем, который взял все ее вещи в свои руки.
— Нет, Вова сказал домой, они скоро вернутся, а я пока посижу с тобой, чтоб тебе скучно не было,— лысый парень добродушно улыбается и Мирослава кивает, соглашаясь с таким раскладом. До дома Суворовых они добираются весело, Зима рассказывает про ее братьев, а девушка про их детство.
Заходя в квартиру, в которой вообще ничего не изменилось за три года, Мира втягивает воздух, наслаждаясь родным запахом семьи.
— Куда?,— поднимает сумки над грудью парень. Мира хмурится. Она не знает, где будет проживать. В последние ее годы здесь, она спасла в комнате с Маратиком, но сейчас-то она взрослая.
— Я думаю, в зал пока, а потом Вова скажет, что и как,— она снимает свою тонкую, надетую не по погоде, курточку и идёт в кухню, с которой так много её связывало. Вахит послушно оставляет сумки в зале, проходит на кухню, и не церемонясь, плюхается на стул.
— Чай?,— Мира ставит на плиту чайник. Этот Зима ей нравится. Хороший парень.
— Давай, Адидаска,— парень смеётся и получает в свою сторону неодобрительный взгляд. Как он её назвал? Ходить под прозвищем старшего брата - отстой!
— Я не Адидаска, я Мирослава,— серьезно пригрозила девочка, достав кружку из серванта, желая угостить гостя красиво.
— Мирка, Мирочка, тюльпанчик,
длинноухая как зайчик,— смеётся Вахит, держа себя за живот. Мира, невольно, от хмурого взгляда, переходит на смех.
— Вот ты, снежный, смешной человек,— девочка не обижается, садится рядом, придвигая свою кружку с зеленым чаем ближе.
— Будешь Мирчик.
— Заметано, смежный.
Проведя полтора часа за разговорами и смехом, в дверь кто-то постучал. Зима рванулся первый. Адидас дал четкое указание- защитить сестру любой ценой.
— Маратик,— Мира прыгает на шею брата, что значительно вырос и возмужал. Мальчик крутит её в воздухе, целуя в щеку. Они скучали.
— Привет, Мирочка,— младший смотрит с восхищением. Когда они разъезжались, Мира выглядела иначе: маленькая, пухленькая, с редкими волосами, бледным личиком и в розовом платице. Сейчас же она другая: худенькая, носик вздернут, лицо приобрело красивый румянец, грудь выросла, ноги стали обтягивать черные джинсы, а на, явно большой ей, толстовке повисли пару браслетов, что придавали ей определенного шарма. Стала красивее. Взрослее.
— Я скучал по тебе,— младший брат ближе прижимается к сестре.
— Ой, вы че-та такое сопливые,— недовольно корчит лицо Зима,— А ни инцест ли у вас?,— выводит на смех сразу троих: себя и двух Суворовых.