Глава 189.
- Ты что творишь? - грубо спрашивает проследовавший за мной парень, пытаясь отобрать пистолет.
Да, это Егор, но я не отдаю ему своё оружие. Нет, я не привлекала его внимания.
Он сам.
Я не виновата... я ни в чём не виновата!
- Настя, очнись! Ты понимаешь вообще, что только что чуть не сделала? А сын? А муж? - он кричит, но те, кто остались на поляне, не услышат, потому что мы отошли достаточно далеко.
С бешеным напором он Булаткин прижимает меня к дереву, всё-таки вырывая оружие из моих рук.
- Чего ты обо мне так печёшься? - грубо спрашиваю я, нарываясь на неприятности.
По информации, которая у меня есть, он снова посещает психолога. Он теперь особо непредсказуем, но он всё ещё нужен мне, хотя я при первой же возможности оттолкну его подальше.
- Хочешь знать, кто я? - срываюсь на крик, отталкивая его.
Он, однако, удерживается на ногах, настороженно хмурясь.
Знал бы ты, Егор... сейчас узнаешь... ты сейчас всё обо мне узнаешь.
- Помнишь Катерину Ковалёву? Это была я, потому что я и есть Катерина! - облизываю губы, не сводя глаз с него.
- Ты не можешь ею быть, потому что Катериной была Юля, - говорит он, пытаясь осознать сказанное мной.
- Почему ты так уверен, что я не Юля?
- Потому что она мертва.
Один вопрос, один ответ.
Он смирился с тем, что меня нет.
Егор перестаёт идти наперекор. Он сдаётся, он покорно опускает голову перед трудностями и не пытается бороться дальше. Но я его когда-то полюбила за противоречивость обществу, за сумасшедшие поступки.
Не говоря ни слова, поднимая кофту, обнажаю свой живот до лифчика под пыткой его непонятливых фраз. Я могла убить в себе Юлю, убрав эти два шрама от сигарет, но я не сделала этого. Егор внимательно смотрит на сотворённый им же ужас, закрывает лицо руками.
- Ты помнишь, как их сделал?
В его глазах застывают слёзы.
Анастейша хотела ещё немного потянуть с раскрытием моей личности, но... пусть всё так.
Внезапно на его лицо врывается улыбка.
- Так получается твой сын - это мой ребёнок?
Мог бы быть.
Коварная усмешка овладевает мной. Его улыбка сменяется хмуростью. Повисает тишина.
Он пытается понять.
Наконец, Булаткин кивает. Нет, я, конечно, очень хочу, чтобы он был рядом с моим сыном, но подпустить его к Мише после всего, что было, очень страшно. Время, проведённое в доме ковалёвцев, прочно застряло в голове. Это стоило мне обучения в универе, о котором я так мечтала.
Не говоря больше ни слова, я покидаю это место, направляясь к машинам. Как раз наши занимают места. Спокойно сажусь на переднее кресло, за рулём Ксюша. Кайла, Эшли и Анастейша садятся сзади. Я устало провожу руками по лицу, сдерживая большой поток слёз.
Он знает. Самое трудное уже позади.
Поворачиваю голову, чтобы посмотреть в окно. Булаткин что-то говорит парням, нервно жестикулируя. Ковалёв снова кладёт руку на сердце. Некоторые качают головой, будто не верят ему, или он придумал какую-то бредскую сказку.
- Чего это он так разошёлся? - с усмешкой произносит Анастейша, смотря на ту же сцену, что и я.
- Я ему рассказала, - равнодушно бормочу я, поднимая вверх уголок губ.
Ксюша начинает движение, и перед тем, как наша машина скрывается из поля зрения ковалёвцев, я замечаю на себе тяжёлый взгляд Владимира.
Здравствуй, папа, я жива!
До сих пор непонятно ни мне, ни маме, с какой целью он спрятал меня у Бестужевых. Наверное, ответ на этот вопрос мы получим только от него самого.
А что насчёт того, чтобы объединить наши банды? Нас станет больше, и мы будем сильнее. Мы же, по факту, семья... нужно просто сделать шаг навстречу.
Когда-нибудь я добьюсь абсолютного отвращения к себе от кого-нибудь.
На телефон поступает звонок, и я тут же поднимаю трубку, начиная выслушивать крики моего секретаря. Закатив глаза, сбрасываю звонок. Когда мы проезжаем по улице, где находится мой офис, я прошу остановить и выхожу из машины, направляясь прямиком туда. Дохожу пешком до здания, захожу внутрь, тут же встречаясь с суровым взглядом секретарши. Пожимаю плечами, натягивая на лицо улыбку. Она хмуро отдаёт мне несколько толстых папок. Чтож, видимо, меня ждёт несколько увлекательных часов работы с документами... и мыслями о нынешнем состоянии Егора.
