Глава 184.
POV Юля/Настя
Уже находясь на восьмом месяце беременности, я вливаюсь в свою новую жизнь. Пистолет в руке больше не дрожит, хотя я ещё не перешла на человеческие жизни. Наша свадьба с Назаровым кажется уже не такой фальшивой, как в начале. Непонятная мне ненависть со стороны Карины тоже стала привычной. Всё стало повседневным, словно так и должно быть.
Мне помогли избавиться от ощущения вины перед Джульеттой, которую я застрелила. Меня не мучают кошмары, как тогда.
Я бы сказала, что я не столь бандитка, сколь бизнес-леди.
Я запомнила каждого, кто здесь есть.
А список простой: Карина и Елизавета Вольные, Владислав Уваров муж Дарины Смирновой и их дочь Оксана, Екатерина Веселова, София Мартыненко, Виолетта и Эвелина Воронины, Сергей и Ангелина Сомовы и их дочь Василиса, Лэндон Андруз, Эшли Тейт и её сын Брайан, Саша Ранняя, Кайла Смит и её дети Джастин и Диана, Ксения Польша, Дмитрий Назаров, Анастасия Рождественская и Анастейша Дайсон. Каждый из нас силён по-своему. Каждый способен на безумство. Каждый искренен, особенно когда бросается поддержать. Мы коллектив, который несмотря на свой безумный состав завтракает, обедает и ужинает вместе, вместе выходит на публичные мероприятия, спорит, если не согласен, пытаясь найти заветный компромисс. У нас не так, как у ковалёвцев.
Удивительно, но я не против делить ложе с Димой, ставшим для меня какой-то опорой. Единственный его минус: он грозит мне, что мне не удастся избежать супружеского долга после родов. У нас очень тёплые отношения, но... самое заветное отдано Булаткину.
- Настя, ты совсем изменилась, - говорит он. - Мы тебя портим. Ты совсем не похожа на Юлю.
- Что скажешь на счёт внешности? - спрашиваю я, находя его руку под одеялом.
- У тебя прекрасные щёчки, глаза теперь карие, волосы тёмные, стрижка другая, по фигуре после родов посмотрим, - Назаров улыбается, стягивая одеяло и проводя рукой по моему круглому животу.
Дима задерживает ладонь на одном месте и получает в ответ пинок от моего сына. Кусаю губу, пытаясь сдержать смешок. Я вспоминаю, как девчонки спорили, какой же сделать Анастасию, которая как бы Юля, а вообще изначально Катерина. Теперь я шатенка с длинными волосами, карими глазами благодаря линзам.
- Боже, у Булаткина уже второй ребёнок на подходе, а у меня ни одного! - парень закатывает глаза и проводит рукой по моей голове.
Поворачиваю голову к детской кроватке, которую потребовала поставить уже сейчас, чтобы привыкнуть.
Трель телефона раздаётся в комнате, и я лениво тянусь к нему. Неизвестный номер?
Дима смеётся, когда я встаю натягивая халат и принимаю вызов.
- Алло? - лениво говорю я.
- Анастасия Рождественская? Я насчёт сотрудничества наших компаний, мы начинали оговаривать детали через ваших заместителей, - тараторит знакомый голос.
- Прошу прощения за грубость, но позвольте один вопрос. Вы кто? - тактично произношу я, изображая манерную леди.
Дима хватает меня за плечо, заваливая обратно в кровать, вынуждая захихикать.
- Егор Булаткин, - от этого имени у меня ком в горле встаёт.
- Ах, да! Извините, ваша компания сможет организовать всё с моим заместителем, Дмитрием Назаровым? Просто я выхожу в декретный отпуск с сегодняшнего дня. Вы, вероятно, знаете об этом, - притворно говорю я, кусаю губу, наблюдая за тем, как Дима изображает тактичный разговор светских львов, выход которых всегда ожидаем, но непредсказуем.
- Конечно, - голос Егора кричит о том, что мой муж ему неприятен.
Жаль, что я его лица не вижу.
- Когда Вам будет удобно? - задаю я вопрос, щипая Назарова за руку.
- Завтра, в десять утра, хорошо? Или у Дмитрия уже есть планы?
- Нет, он как раз свободен. Спасибо за звонок, до свидания, - сбрасываю вызов до того, как смогу услышать ответ.
Краткость, холодность, тактичность - три главных урока, приподнесённых мне так просто моей настоящей матерью. Я такая, она меня воспитала такой. Я обещала себе начать новую жизнь, я её начала, оставив из прошлого только желание отомстить, смешанное с неконтролируемыми чувствами к Егору. Даже простая симка в телефоне сменилась, ту я сломала пополам и выбросила в урну.
Я не Юлия Бестужева, я Анастасия Рождественская.
- А как же порыв, Егор, я тебя люблю и всякое такое? - смеётся Дима, и я, вновь садясь на кровать, сжимаю его руку.
- Я его ненавижу, ты в этом сомневаешься? - поднимаю брови. - Завтра не забудь взять что-нибудь из огнестрельного.
- То есть ты разрешаешь мне его...
- Нет! Он нужен живым! Он не заплатил сполна, - предупреждаю я. - Ты можешь только припугнуть. Ковалёвцы сейчас действуют с осторожностью, сам же знаешь.
Замечаю его усмешку, когда он садится в кресло, закинув руку на спинку. Непонимающе смотрю на него, кусая губу. Он задумывается.
- Настя, ты чудовище! Ты понимаешь, что ты хуже Ковалёва? - Дима произносит это хмуро, давая мне почву для новых рассуждений.
Я не хуже, даже не как он. Нет... Дима же просто шутит?
- Булаткин изучил тебя всю, или осталось всё-таки что-то?
Хороший вопрос: я с Егором, можно сказать, прошла через огонь и воду, а изучил ли он меня до конца?
