Глава 183.
POV Егор
Мы все стоим у постели Ковалёва, прекрасно зная, что ему нужно в больницу, но нельзя туда. Отвезти его туда - отдать копам, а сейчас никак без него не справиться.
Юля... невинная жертва этой игры... Моя Юля Бестужева, маленькая девочка... Как бы я хотел тебя сейчас обнять.
Что с тобой происходило, когда ты узнала, чья ты дочь? Больно ли тебе было умирать? А может, это не ты была? Глупо! Весь настрой подорван!
Руки невольно опускаются. Щёлкает ручка, дверь открывается. Я оборачиваюсь, обнаруживая напуганные глаза собственной дочери. Падаю на колени, заключая её в объятия и невольно начиная целовать то в макушку, то в ухо, то в щёку. Она вернулась, Анастейша вернула её.
- Папа, передать просили, - говорит Маша, протягивая бумажку, заляпанную кровью.
Речь дочери сейчас кажется мне какой-то более правильной. Она не картавит и не глотает звуки. С ней занимались?
Я забираю бумагу, разворачиваю. Заранее хмурюсь. Это от кого-то из ребят Анастейши или от неё самой.
"Вы ещё хотите играть? Очень жаль, что Владимир приболел," - написанные слова именно таковы.
Сжимаю бумагу в руке, боясь представить, чья это может быть кровь. Перед глазами начинают мелькать картинки страшной аварии, когда машина просто взяла, сбила Юлю и переехала, не оставив ничего от былой красоты девушки, никакого намёка на жизнь. Не удивлюсь, если на похоронах крышка гроба не будет открыта.
Там погибла и Наташа. Коварный перекрёсток, убивающий дочерей Ковалёва. Здесь что-то есть. Что-то не так.
- Маша, а как давно ты видела Юлю? - спрашиваю я, привлекая всё внимание на нас.
Оборачиваюсь на парней, замечая взгляды, кричащие о том, что мой рассудок меня покинул. Машка хмурится, анализируя свои будни в "гостях".
- Маму? - задаёт вопрос она, я киваю. - Очень давно, а она обещала ещё прийти. Она придёт? - Маша улыбается, а я только вздыхаю, понимая, что только что она подтвердила ужасное: Юли действительно больше нет.
Поднимаюсь с корточек, смотрю на Ковалёва, обнаруживая скупую мужскую слезу, стекающую по его щеке. Он тоже не хочет в это верить. Любому отцу, должно быть, тяжело терять своих детей.
Среди дайсонских подопечных ещё нет никаких новых девушек, последняя так и есть - Анастасия Рождественская, внешность которой вообще не похожа на неё. В общем, судить мы о ней можем только по мелочным данным: беременность, замужество, бизнес... Пока она в положении, нам вряд ли что-то удастся узнать. Придётся ждать.
Мой телефон вибрирует, я достаю его из кармана. Сообщение? Нажимаю на уведомление, переходя в переписку с той самой Катериной Ковалёвой. Появилась аватарка с белой надписью на чёрном фоне "I'm happy".
"Ты можешь в это поверить?"
Не могу.
"Егор, её больше нет."
Я знаю, зачем повторять это?
"Ты свободен, свободна её душа."
Что она сделает дальше? Снова удалит страницу? Кто её ведёт?
"Чего ты добиваешься?" - печатаю ответ, тут же отправляя его.
Обновляю страницу, проверяя, не удалён ли ещё заветный профиль.
Всё в порядке. Отлично. Ждём.
"Мне нужен зверь, Егор!" - ответ приходит через три минуты.
"Разбуди в себе зверя! Избавься от Ковалёва!" - он или она продолжает писать сообщения.
"Разве не он виноват в смерти Юли?"
В её смерти виноват я... только я и никто больше.
"Егор, что скажешь?"
"Ты её любил?"
Это сообщение заставляет дёрнуться. Я её любил? Нет! Я её обожал! Я зависел от неё! Я хотел её! Она же была... невероятной... безумной... моей. Её редкая улыбка сводила с ума. Её слёзы заставляли меня ненавидеть себя.
"Егор, ей было больно!" - к этому сообщению прикреплена фотографии с многочисленными увечиями, которые я собственноручно нанёс на её тело: ожоги из-за моей выходки с сигаретами, шрам от пореза на пояснице, рассекающий шрам из-за порки.
Неужели я стал таким чудовищем?
Обновляю страницу ещё раз, профиль снова удалён. Что за дурацкие игры?
Пересматриваю фотографии ещё раз, замечая, что кожа на фото слишком бледная, хотя на "отдыхе" Бестужевой удалось немного загореть. Фото из морга? Какая гадость!
- Я больше не в банде, - заявляю я, сжимая телефон в руке.
- А где ты? - хрипит Ковалёв. - Что за переписка? Опять с Катериной?
- Да, и она знает больше дозволенного.
- Значит, нужно её уничтожить, - с трудом произносит Владимир, пытается подняться, но его сил для этого катастрофически не хватает.
Он вновь бессильно падает на кровать.
Юля считала его полным козлом, но он не такой. В нём чувств больше, чем в обычном человеке. Только сильный человек сможет оторвать ребёнка от груди матери и от своего сердца и отдать в семью, в которой малыш будет в безопасности.
По его рассказам я знаю, что тогда каждый из его банды находился под угрозой тюрьмы. Катерина родилась слабенькой и за месяц, проведённый в родной семье, очень много болела и капризничала. Анастейша тоже была слабой в плане здоровья, она бы не справилась с дочкой. Владимир принял правильное решение.
- Егор, я хочу, чтобы моё место занял ты, - Ковалёв пробегается взглядом по каждому из нас и останавливается на мне.
- Даже не думай нас сейчас оставлять, - говорю я, зная, что он не может так покинуть нас.
Нужен он ещё. Нужен.
