Глава 126.
- Юля, ты где пропадаешь? - сходу спрашивает Оля, заключая меня в объятия.
- Пиздец, ты похудела! - ошарашенно вырывается у Глеба, и он обнимает меня сразу после Оли.
Так я прохожусь по каждому, но особо задерживаюсь в руках брата. Максим Александрович как всегда терпеливо дожидается конца этого ритуала. Егор, конечно же, не оставил меня в покое и теперь, когда я сбежать вообще не могу. Нагло зашёл вместе с Серёжей и уселся в кресло.
- Я надеюсь, ты в состоянии толково объяснить своё исчезновение, - шепчет Денис, а я только мотаю головой из стороны в сторону.
- Так, ребят, слушаем план на декабрь! - продюсер называет несколько дат со съёмками каких-то новогодних огоньком, двух концертов в Москве и Санкт-Петербурге.
Он раздаёт листочки с теми же данными. Я беру в руки один из них, быстро пробегаясь глазами по строчкам.
Боюсь, Егор меня столько отпускать не будет. Прощай, карьера!
- Так, а теперь, золотоголосая наша, давай к микрофону. Времени мало. Глеб, дай ей текст.
- Тут дерьмо вышло, но ты крепись, - он издаёт смешок.
Молча захожу за стекло, закрывая дверцу, но тут же открывая её для небольшой щели.
Страшно... Так страшно...
- Подождите, а бит хотя бы включите? Или под меня подстраиваться будем? - спрашиваю я, не отрывая глаз от текста.
Исаев включает музыку. Я хорошенько вслушиваюсь, сходу придумывая мелодию. Бит выключается, и я, по сути, должна начать работать, но текст расплывается перед глазами, руки дрожат.
В обычных строках песни я узнаю Егора.
- Юля, всё хорошо? - спрашивает Денис.
Мне приходится отвернуться от них, прижавшись спиной к стеклу.
Мне плохо. Мне чертовски плохо.
Кажется, вот сейчас ноги подогнутся, и я упаду. Ощущения как перед обмороком. И судя по всему, это будет голодный обморок.
Лучше бы мы сюда не приезжали.
В глазах темнеет, листок самовольно выпадает из руки, я провожу холодными пальцами по щеке.
Невесомость. Темнота.
Здесь нет боли.
POV Егор
Юля падает на пол. Первым к ней на помощь срывается Глеб, следом и Денис. Девушки растерянно замирают. Фадеев хмуро наблюдает за происходящим. Я не могу сдержать ухмылки.
- Что ты улыбаешься? Видишь, до чего довёл? - тихо ворчит Серёжа, дёргая меня за край футболки.
- Она по своей воле не ела, - отвечаю я, смотря за тем, как Исаев поднимает девушку на руки, вынося сюда.
Девушки ставят несколько стульев в ряд, он укладывает её на них.
Сволочь.
- Егор, признай свою вину для самого себя! - бормочет Милишников, выводя меня из себя.
- Ой, вот не надо быть моей нравоучительной мамочкой! - я морщусь, зная, что после этого он отстанет.
Он никогда не был убедительным, никогда не мог противостоять даже нашему слабенькому Мише. Сравним со мной. Я пытаюсь идти против Владимира и его покорнейшего слуги Олега. Внутри нашей банды кипят лютые страсти, это относится к главным минусам.
Когда Анастейша с девушками приезжала к нам, Юля рванула к ней, будто уверенно знала, что эта женщина в объятиях, в которых она так нуждается, не откажет. Видимо, их банда - это команда или даже семья, а для коллектива это важно.
- Юля, что же ты так? - бормочет Исаев, и я понимаю все свои ошибки.
Он её любит. Беспокоится за неё. Не боится показать своих чувств. Готов быть рядом.
А что я? Что я, чёрт возьми? Пытаюсь уничтожить её морально!
Денис аккуратно бьёт её по щекам. Через несколько секунд Юля открывает глаза, и её рука рефлекторно тянется к руке Глеба.
Она улыбается, кусая губу.
Маленькая тварь.
Теребит волосы Дениса.
Смеётся. Её смех... Господи, он такой звонкий! Как же давно я его не слышал... Но не из-за меня она смеётся.
Молча, не говоря никому не слова, я поднимаюсь со стула, подлетаю к двери и выхожу из помещения.
- Егор, ты куда? - спрашивает кто-то, но я быстро ухожу, поднимаясь по лестнице.
- Булаткин, приди в себя! - Серый хватает меня за ворот рубашки, прижимая к стене. - Ты что творишь?
- Я не могу там быть, - растерянно говорю я, поворачивая голову в сторону.
- Почему?
- Я начинаю себя ненавидеть, потому что по моей вине она только плачет, а стоило ей только увидеть Глеба, она уже сияет и смеётся, - до боли кусаю губу.
Милишников хмурится.
- Ведёшь себя, как школьник. Самому не противно? - парень даёт мне хорошую пощёчину, и я понимаю для чего.
Приводит в чувства. В таких ситуациях так действует Ковалёв, будь он проклят.
- Я люблю её. И он любит. Делать-то что?
Но Серёжа только встаёт рядом со мной, устало проводя руками по волосам. Каждый из нас издаёт тяжёлый вздох.
- Ничего, прорвёмся, - вяло бормочет Милишников.
