Глава 117.
Глубокой ночью, когда большая часть команды уходит в трейлеры, чтобы отдохнуть, Глеб с Денисом разжигают костёр. Оля, Оксана, Ксюша, я и парни садимся вокруг на покрывала, взятые по расчёту для ночлега на съёмках, уже в полном составе. Не хватает только Наташи. Серёжа сейчас на море, в общем-то, в нашем коллективе он по большей части чужой. Лишняя только Анастейша, которая сейчас должна позаботиться о своей руке, а не обработать кое-как, как это сделала она. Исаев давно вооружился гитарой, а теперь сидит, подбирая какие-то аккорды.
Мои глаза бегают по темноте, и я обнаруживаю компанию парней или даже мужчин, подсвечивающую несколькими фонариками. Егор, Владимир, по-моему, Олег, Даня... Остальных я ещё не знаю.
Анастейша на чеку.
Глеб начинает играть складную мелодию, а Ксюша начинает со мной разговор, спрашивая, интересуюсь ли я творчеством "One Direction" теперь. Но мой ответ не изменяется даже после двух тяжёлых лет, потому что эти пятеро всегда меня поддерживали, пусть даже и не зная о моём существовании.
Мы проводим так слишком много времени: болтаем, поём, смеёмся, вспоминаем былые времена, рассказываем Анастейше и Ксюше о туре, особенно затрагивая тему "Юлю разбудить - это целое искусство, хотя, скорее, рекорд Гиннеса или Нобелевская премия".
Спать не хотелось вообще, но пришло время разойтись.
Отправляюсь в трейлер, в котором должна ночевать вместе с кем-то, но когда захожу никого не обнаруживаю. Прохожу на односпальную кровать.
Здесь жутко.
Дверца открывается с характерным щелчком, а потом также закрывается. Моя голова самостоятельно поворачивается в сторону входа.
Егор... мой сосед Егор.
Снова всё делается как назло.
Он ведь точно уже въехал, что на этой проклятой сцене с поцелуем всё было не просто так. Промелькнули какие-то чувства. Признаюсь. Каюсь. Этого не должно было произойти.
Но Булаткин слишком спокойно проходит на свободное спальное место, раздевается и ложится, укрываясь одеялом и тут же погружаясь в виртуальный мир своего телефона.
Мне приходится найти листок с ручкой, чтобы не сойти с ума от молчания в чьём-то присутствии. Свиснув с кровати, я вырисовываю непонятные самой себе схемы, состоящие из моего родословного дерева с добавлением Анастейши и Владимира, но вот в чём дело: если Ковалёв чётко соединяется с моим папой, то Дайсон не может подойти вообще ни к маме, ни к папе. Поэтому возле имени женщины появляется крупный вопросик, а эта область обводится кружком.
- Что ты там делаешь? - Егор нахально подходит, садясь рядом, но я комкаю бумагу. - Ладно! Другой вопрос! Какого прятаться за спиной Анастейши?
- Комфортно, она в отличии от некоторых хотя бы чувствовать и понимать умеет, - вырывается у меня, и я тут же начинаю жалеть о сказанном.
- Но ты же знаешь, что вечно просидеть в убежище не получится, - уголок его губы дёргается вверх.
Этот дьявол точно знает, что наступает на больное, но ведь и я могу надавить на него, хоть сейчас это далеко не безопасно.
- Ты не за мной гоняйся, а за дочерью следи. Ей нужно родительское внимание, - спокойно и самоуверенно говорю я, поднимаясь с кровати и подходя к мусорке.
Нажимаю на педаль, открывая крышку, и выкидываю бумагу. Поворачиваюсь, замечая перед собой парня. Он в считанные секунды прижимает меня к стене, ударяя лопатками. Сжимаю зубы, а Булаткин с коварным интересом проходится своими глазами по мне.
Вот теперь я чувствую запах опасности, и этот аромат когда-то был моим любимым.
Его рука сжимает мою шею, перекрывая кислород. Когда воздуха начинает не хватать, я чувствую, как краснею. Пальцы на руках в каком-то самостоятельном движении начинают дёргаться. Я жмурюсь, готовясь к страшному, но хватка тут же ослабевает, давая сделать один единственный, нужный как никогда глоток воздуха, после чего доступ к дыханию снова перекрывается.
- Ты забываешься, грязная сучка! - шипит он, швыряя меня на пол.
Я жадно начинаю дышать, уже не обращая внимания на боль от падения. Голова идёт кругом.
Мир перестаёт существовать до стука во входную дверь.
Булаткин топает, не скрывая своё раздражение, открывает.
- Ты что тут делаешь?
- Предотвращаю катастрофу, - голос Ксюши помогает поверить в то, что сегодня ночью я останусь живой. - Юля, вот только Анастейша уехала! Что уже произошло? Фильм "Наша Юля снова вляпалась" продолжается? Какой там уже сезон?
Но мне не до шуток.
Мне очень плохо.
Исаева подходит ко мне, протягивая руку помощи, помогает подняться.
- Ты её душил? Ты больной? Здесь камеры повсюду! Ей сейчас на площадку идти, а ты ей вон что на шее оставил! - Ксюша находит в какой-то тумбе какой-то корректор, возвращается ко мне и тут же начинает замазывать что-то, чего я даже не видела.
Но это событие точно даёт понять то, что Егора я очень боюсь.
Ковалёв его испортил. От прежнего хулигана не осталось и следа...
