Глава 90.
Очередное воскресенье радует свободным временем. Никаких репетиций. Никакой учёбы.
Уже с утра я бегу в метро, чтобы отправиться в дом маленькой принцессы-феечки Марии. Она такая забавная.
Егор с Наташей стали какими-то чересчур заботливыми и весёлыми. В последний раз, когда я была у них, они спорили, как же всё-таки называть дочку: феечкой или принцессой. А девочка только и хохотала, улыбаясь и маме, и папе. Миронова настаивала на принцессе, сравнивая красоту малютки с чем-то невероятно благородным, а Булаткин - на феечке, говоря, что его девочка - маленькая волшебница, сумевшая принести в их семью покой.
И он был прав... почти.
С появлением Машеньки парень всё реже сидел дома, пытаясь заработать побольше денег. В универе давно уже висел на доске почёта и получал довольно крупную стипендию.
Стуча в дверь, жду, когда мне её откроют. И через несколько мгновений подруга открывает дверь, держа на руках улыбающуюся крошку.
- Привет, - Наташа приветливо улыбается, пропуская меня в квартиру.
- Привет, - захожу, разуваюсь и стягиваю куртку.
По правилам, установленным здесь, иду в ванную и мою руки, а когда выхожу, девушка предлагает мне подержать малышку, и я соглашаюсь. Маша оказывается на моих руках.
Такая маленькая, беззащитная...
- Юль, слушай, такое дело: мне в магазин срочно нужно, а Егор в нокауте после трудовой ночи. Посидишь с ней? Она капризничать не должна, - тараторит Наташа.
- Конечно, беги, пока очередей нет, - говорю я, протягивая девочке погремушку, от которой в прошлый раз она не могла оторваться.
- Я недолго, обещаю, - Миронова убегает в коридор, закрывая дверь в комнату.
- Ну, давай, Маша, жалуйся на своих родителей, - я сажусь на диван, смотря на малышку.
Она что-то неразборчиво говорит, но самое забавное, что это происходит с эмоциями. Маленькая ладошка обхватывает мой большой палец. Такая крошечная по сравнению со взрослыми...
А ведь Миронова для неё теперь что-то типа сильной женщины, которая встанет за тебя горой.
Совсем неожиданно Маша начинает хныкать, а после и реветь, вынуждая меня подняться на ноги, начать укачивать её и напевать какую-то спокойную мелодию.
Всё, что угодно, чтобы не разбудить её отца.
Один раз он пришёл после ночной смены в университет, уснул на паре, а я по глупости разбудила. В общем, так быстро я ещё не бегала.
- Тише, тише, - целую девочку в лобик, надеясь, что это хоть как-то сможет успокоить порыв.
Или она так жалуется на кого-то из родителей?
- А чего это мы тут разревелись? - хриплый ото сна голос раздаётся поверх плача крохи.
Поворачиваюсь всем корпусом к Булаткину, тормошащему свои растрёпанные волосы. Ну и превратился же он в чучело! Хлеще меня, по правде говоря.
- Ну, феечка моя, иди к папе, а то тётя Юля не умеет ещё ничего. Практиковалась с сестрёнкой, практиковалась и не научилась! Как не стыдно? - Егор протягивает руки, а его дочка тут же тянется навстречу.
Он забирает девочку и что-то тихонечко бормочет, а Маша большими голубыми глазами смотрит на меня так, будто желает мне передать какую-то информацию.
Мне кажется, этот ребёнок куда умнее взрослых. Мне бы понять её.
Я и понять не успеваю, как девочка уже сладко засыпает на папиных руках.
Ему идёт эта роль.
Егор аккуратно укладывает дочку в кроватку.
- Юля, рассказывай, как подготовка к туру что ли?
- Да что там рассказывать? Девять стран, тридцать девять концертов, причём по-моему там около трёх частных выступлений, - опускаю глаза. - Не представляю, как мы будем выживать.
- Когда первый концерт?
- В середине июня. Число не помню. Нас особо и не посвящают, - пожимаю плечами.
- Ты заебалась уже сейчас, - парень усмехается, скрещивая руки на груди.
- А ты работаешь барменом и кассиром и превращаешься в чучело, - с той же манерой произношу я, повторяя его действия.
Да, агент провокатор, твою налево.
- Твою мать, Бестужева, я так скучаю по этим твоим припадкам! - Егор мечтательно закатывает глаза, а я хмурюсь, выходя из помещения, отведённого для малютки.
- Это у кого из нас ещё припадки? - ворчу я, направляясь прямиком на кухню.
- Не у меня же? У тебя, Юлька, у тебя, - Булаткин начинает хохотать, а я глупо улыбаюсь, ведь прекрасно знаю: он не исправим.
Стыдно признаться, но и мне не хватает наших ругательств, когда нас бросало из крайности в крайность.
Чёрт возьми, мы столько пережили вместе! Никогда не забуду, как он радовался сквозь боль, когда Владимир ругал Олега Смольного за то, что тот посмел дотронуться до меня. Не забуду то, как боялась сказать ему про брата подруги, пытавшегося меня изнасиловать. И не забуду, как это сделал он.
Но за это ему спасибо.
