Глава 86.
Музыка... что это? Особенно в те моменты, когда ты просыпаешься за несколько часов до запланированного подъёма. Способ отвлечься от своих же мыслей.
Глебу по какой-то части везёт, ведь он спит, как убитый.
Сегодня прослушивание, которое решит судьбу "Blind Dreams". Мы едем в продюсерский центр Фадеева. Подъедет мой братец и девчонки, и я, наконец-то, с ними увижусь. Егор с Наташей тоже хотят увидеть это, поэтому обещали прийти.
Но до часу дня ещё слишком долго. Словно по какому-то проклятью я проснулась в пять утра и, не смотря на ощутимый недосып, не смогла заснуть ещё хоть на пять минуточек.
В итоге, мною было принято решение тихо сидеть и слушать музыку. Лёгкая вибрация телефона сообщает об оповещении.
Это заставляет слегка вздрогнуть, ведь в такую рань я не могу понадобиться кому-то.
Нажимая на кнопку, переворачиваю гаджет экраном к лицу.
Булаткин? Булаткин в пять утра? Серьёзно? Кажется, я всё-таки заснула, и мне снится сон о параллельной реальности. Какого ему не спится?
"Ты спишь?" - гласит послание.
"Нет. Тебя чего подхватило?" - отправляю ответ, даже не задумываясь о содержании.
Этот человек чертовски поражает: хоть и много врёт, но и доверие вызывает. Может, дело в том, что я его как-то, но уважаю, как простого, не лучшего друга, но люблю.
"Думаю насчёт вашей группы. Волнуюсь за вас," - снова пишет он, а я начинаю улыбаться.
Приятно его признание в волнении за нас, группу Blind Dreams, собравшуюся, по факту, из-за него. Он виновник, ведь из-за него я нуждалась в выбросе энергии, из-за него, выступая на сцене, боролась с чёртовым голосом.
Из-за него или благодаря ему? Не знаю.
"Как думаешь, мы не облажаемся?" - спрашиваю я.
"Я думаю, что сегодня вы выйдете и взорвёте. В общем, как и всегда. Вы крутые," - приходит ответ.
Моя улыбка, кажется, становится невозможно широкой. Как никак, получать комплименты всегда приятно, а когда их произносят знакомые... Маленькая нелепость, а делает счастливой.
"Как ваше дитя порока поживает?" - резко перевожу тему.
"Отлично! Правда порочная мать очень много капризничает из-за того, что у неё может остаться большой живот после родов. Ну, ты была при первых истериках. Теперь куда хуже," - скорее всего, Егор закатывал глаза, пока писал это сообщение.
"А порочный отец не капризничает?" - всё с той же радостной физиономией пишу я.
Мы сейчас в разных центрах Москвы, но, правду говорю, я слышу его тяжкий вздох, отчётливо чувствую, как он начинает копаться в себе, припоминая все свои поступки за предыдущие несколько дней.
Как это выходит?
Я просто его знаю.
"Относительно порочной мамы нет," - Булаткин точно отправил эту фразу, улыбаясь дисплею.
Вернулся тот Егор, с которым я познакомилась, с которым подружилась...
Столько всего уже позади.
- Юля, ты чего не спишь? - тихий шёпот раздаётся в комнате, а на мою талию приземляется тёплая рука.
- Не спится что-то. А ты спи, ещё очень рано, - киваю Глебу, чтобы тот поверил мне, и он делает это.
"А параллельно и перпендикулярно может быть?" - сдерживаю в себе дикий порыв смеха, помещая нижнюю губу между зубов.
"Иди ты на..."
"По оси x или по оси y?"
"Бестужева, угомонись!" - Егор точно смеётся, ну, или мне так кажется.
Как ни крути, такое ощущение есть.
Отправляю ему эмоджи в виде сердечка и откладываю телефон в сторону. Аккуратно натягиваю одеяло, чтобы не разбудить Исаева. Теперь в сердце властвует странный покой.
Будто мне не хватало общения с Егором.
