Глава 31.
POV Егор
И вот она уже хихикает и улыбается, делая разминку со своей командой. Глеб что-то произносит, а она смущённо краснеет, закусывая свою губу. Наташа, как всегда, что-то саркастически бормочет, а Юля отвечает привычной язвой. С Ксюшей она пытается двигаться синхронно.
Так похоже на обычный день, но уже не то.
Подняв глаза за ограду, я обнаруживаю Владимира и его банду.
Сам Ковалёв внимательно наблюдает за Бестужевой с некой... гордостью? Что он вообще тут делает?
Через полчаса, когда собрался народ и команды, начинается игра. Юля подаёт мяч, который тут же отправляется в полёт.
Я мог быть в команде, но из-за обстоятельств даже наблюдаю издалека.
Гриша и Дима, что посажены под замок вместе со мной, на удивление болеют за команду нашего отряда, причём второй открыто пялится на Юлю.
"Просто не подходи ко мне больше, хорошо?" - вспоминаются слова девушки.
Значит ли это, что между нами всё кончено? Скорее всего, да.
Но чувства нельзя угасить мгновенно.
И, видимо, во мне опять играет ревность.
- Бестужева теперь свободна, - хихикает Гриша, толкая своего друга в бок.
- Егор, ты не против, если я с ней немного поразвлекаюсь? - спрашивает Дима, когда Юля в небольшом перерыве, отведённом для того, чтобы игроки могли попить воды, задирает яркую майку, обнажая свой плоский животик.
Она обнимает Миронову и Исаеву, ярко улыбаясь своей улыбкой.
- Нельзя, - шиплю я.
- А чё так? - с вызовом спрашивает парень, и я понимаю, что это провокация.
Если он продолжит, я не сдержусь, накинусь на него и тогда уже, точнее некуда, сяду.
Игра продолжается, но Юля майку так и не вернула в должное положение.
- Не твоё дело, - отвечаю я.
- А влюблённый убийца! Это так романтично! Вы спите, а на утро девушка умирает! - произносит Дима, продолжая меня провоцировать.
Сжав руки в кулаки, я продолжаю наблюдать за игрой.
Бестужева падает, обдирая колени, но поднимается и отбивает мяч, который не даёт возможность прийти в себя после полученной боли. Наташа усмехается, посмотрев на Юлю, а та будто не замечает.
Сегодня тяжело играть в связи с жарой, которая настигла зону нашего лагеря.
Наконец, раздаются радостные крики и визги, а команда моего отряда обнимается, начиная прыгать по кругу.
Победили.
И мной овладевает некая гордость за свою малышку. Она старалась.
Дима подходит к ней, а я отправляюсь к Глебу.
- Юля, у тебя хорошие подачи, научишь может как-нибудь? - спрашивает Дима.
- Боюсь не дано, ибо ты в изоляции, - отвечает Юля, а я поворачиваю голову в её сторону.
- Ну, может пересечёмся вне лагеря? - продолжает подкатывать этот мелкий ублюдок, заставляя вновь сжать кулаки.
- Слушай, ты не думай, что я свободна. То, что я послала Егора, вовсе ничего не значит, - шипит девушка, заставляя меня усмехнуться.
Глеб даёт мне подзатыльник, поняв, что я его вовсе не слушал. И мы вместе заливаемся хохотом.
- Ну, Юля, - настаивает парень, и я, показав Глебу указательный палец, мол, сейчас вернусь, подхожу к ним.
- Я тебе что сказал? - повышаю голос, но чувствую тёплую ладонь девушки, призывающую остановиться. - Не подходи к ней ближе, чем на десять метров, понял?
Юля оборачивается в сторону банды Владимира, а Ковалёв что-то жестикулирует ей. Она хмурится, а потом кивает и поворачивается ко мне, хватая за ворот рубашки.
Приходится немного наклониться, чтобы Юля осуществила то, что ей посоветовал Владимир.
И она касается своими губами моих, обнимая меня за шею. Бестужева приоткрывает рот, пропуская мой язык в себя, но там ждёт меня сюрприз. Её язык начинает бороться с моим за преобладание, поэтому я уступаю, впуская её в себя. А когда мы отрываемся друг от друга, нас накрывает бешеная одышка, хотя мы ничего такого не делали.
- Ты это делала так, будто мы прощаемся. Почему?
- Потому что тебя признали виновным, а я с убийцами общаться не хочу, - произносит Бестужева без единого намёка на шутку. - Да, я люблю тебя, но, надеюсь, что скоро это пройдёт. Скоро за тобой приедут. Я не знаю, какой будет исход, но... - она замолкает, подбирая подходящие слова. - Прости, я с тобой больше общаться не буду в любом случае.
- Ты сейчас серьёзно? - повышаю голос, дабы попытаться вразумить её, но она лишь отрицательно качает головой, требуя остановиться.
- Так будет лучше, Егор, - уверенно говорит девушка.
Это чертовски ранит.
Она надеется, что её чувства пройдут.
За мной скоро приедут.
Юля больше не будет со мной общаться, но она не говорила хочет ли она этого.
Так будет лучше? Кому? Ей или мне?
Так будет хуже.
Ценим, когда теряем? Тот, кто заметил это, был прав.
Это конец.