Глава 13.
- Я же сказал не трогать её! - кричит Владимир на Олега, и становится заметно, как тот чувствует себя нашкодившим ребёнком.
Мне непонятно ликование Егора. Он радуется, что Смольный получит по заслугам? Вряд ли Ковалёв его убьёт.
- Какого чёрта ты меня не слушаешь? Выделил же, что её особенно нельзя трогать! Ты понимаешь, что её отец найдёт их? Знаешь, что он с тобой сделает? Статью влепит за насильные действия с несовершеннолетними! И прощай, Олегушка, лет на пять, как минимум! - Владимир актёрски машет рукой Смольному, подходя ко мне.
Мужчина присаживается на одно колено, отстёгивая от меня эти ужасные ремни и кандалы. Дальше он направляется к Егору и перерезает верёвки в то время, как я хватаю свою толстовку и джинсы, быстро натягивая на себя. Усевшись на пол, я обуваю свои кеды.
Избавившись от верёвок, Егор потирает запястья.
- Идём! - зовёт Владимир, выходя из комнаты, и мы направляемся за ним.
На удивление мужчина ведёт нас в столовую, где на большом столе стоят тарелки с чем-то.
- Владимир, ты решил нас отравить? - спрашиваю я, возвращая себе привычную колкость при преступниках.
- Конечно, Юля, - отвечает мужчина с огромной улыбкой на лице. - Ешьте, пока дают!
- Не знаю, как тебе, но я после Олега есть не могу, - ехидничаю я.
- Ты к чему клонишь? - Ковалёв скрещивает руки на груди.
- Пусть он понесёт наказание, - отвечаю я.
- Ох, не сомневайся! Ты сама сможешь выпороть его, - смеётся мужчина.
- Розгами? - весело спрашиваю я.
- Садистка, - бормочет Егор, закрывая лицо рукой.
- Чем хочешь, - отвечает Владимир. - Но это завтра, когда вы выспитесь, а сейчас ешьте. Приятного аппетита!
- Спасибо! - хором отвечаем мы с Егором и направляемся к столу.
Булаткин усаживается за стол, и я сажусь рядом, притягивая к себе баночку с йогуртом.
- Владимир, а нас же завтра накормят? - спрашиваю я, заливаясь смущением.
- Конечно, - говорит мужчина, скрываясь за дверью.
Егор хихикает, начиная есть творог. И я толкаю его в плечо, чтобы он выложил шутку, над которой смеётся. Но он лишь заливается диким хохотом. Именно диким!
- Тебе пора к товарищу-психологу, - констатирую я факт, который, кажется, понятен и мне, и ему.
- Я просто понял, почему ты не хотела меня видеть, - сообщает Егор, и я вопросительно вскидываю бровь. - Так вот, ты подумала, что я ненавижу психологов, а ты хочешь стать одним из них, поэтому я ненавижу и тебя. Но поверь, это не так... далеко не так. Мне нравятся встречи с психологами.
- Как ты это понял?
- Приснилось. Так это действительно так?
- Да, - я краснею, закусывая губу перед тем, как набрать в чайную ложку йогурта и съесть его.
Моя голова поворачивается к большому окну, откуда виднеется прекрасный закат. Или рассвет? Настенные часы показывают одиннадцать, значит, скорее подходит вариант заката.
- Вы поели? - доносится осторожный голос женщины, заставляющий повернуть голову к ней. - Мне сказали проводить вас в спальню.
Мы встаём из-за стола и направляемся к ней. Она идёт к лестнице, мы следуем за ней. Оказавшись в длинном коридоре, женщина доходит до четвёртой двери слева.
- Здесь вы можете отдохнуть, - женщина уходит.
А я уже стою и пялюсь на большие фотографии, оформленные в рамки и повешенные на стену.
На одной женщина с большим животом, видимо беременная.
На другой новорожденный ребёнок плачет на руках у медсестры.
На третьей Владимир обнимает женщину, которая стоит спиной к зрителю.
Все работы выполнены в чёрно-белых тонах.
Но что-то притягивает меня ко второй фотографии.
Этот ребёнок...
Кажется, будто я где-то видела эту сцену. Именно сцену.
Это странно.
- Юля, что с тобой? - тихо спрашивает Егор, обнимая меня за плечи.
- Кажется, мне пора к психологу, - смеюсь я.
- Идём, тебе просто нужно отдохнуть, - Булаткин оставляет свою руку на моём плече, уводя от фотографии.
Заботливый жест с его стороны - это мило.
Зайдя в комнату, я обнаружила большую кровать, на которой лежат полотенца и какие-то вещи. Заметив ещё одну дверь, я дёргаю ручку и нахожу ванную.
Взяв полотенца и вещи из одной стопки, я направляюсь в душ. Встав под тёплые струи воды, я немного расслабилась.
Мне так не хватало этого будничного процесса.
Неожиданно на мою талию ложатся тёплые руки, и я испуганно оборачиваюсь, заливаясь смущением.
Такой тёплый.
Он целует меня в ключицу, не отрывая глаз от моего отражения в зеркале.
- Егор, что ты делаешь?
- Схожу с ума из-за тебя.
Он резко прижимает меня к стене и наклоняется лицом к моему. Его глаза смотрят на мои губы, которые я по привычке облизываю.
И вновь его губы на моих губах.
- Егор, нельзя, - шепчу я, но не желаю того, чтобы он останавливался.