Глава 12.
Мы с Егором провели очень долгое время, разговаривая обо всём, но в то же время ни о чём.
И мне это нравилось.
Он искренне мечтал и делился своими фантазиями.
Но Булаткин уснул, и я осталась переживать свои страхи одна. Страхи с детства - это боязнь замкнутого пространства, боязнь темноты, боязнь тишины.
По идее я абсолютная трусиха.
Но это правда жутко.
Ты сидишь в заперти, в темноте, в тишине.
Нет ни единого звука, если только прерывистые вздохи Егора, но они делают лишь хуже, заставляя шарахаться от каждого шороха.
И чтобы спрятаться от своих страхов, я сажусь на грязный матрац, поджав колени к груди и уткнувшись в них головой. Слёзы сами по себе начинают стекать.
Скорее бы выбраться.
Я знаю, что прошло уже достаточно времени.
Знаю, что папа с мамой и Денисом поняли, что что-то произошло.
Это не в первый раз.
И идиоту понятно, что каждый из них мне позвонил уже не по одному разу, а я всегда беру трубку. Значит, нас ищут. Возможно, папа с бригадой уже обыскивает город. Собака Тара, наверное, привела их к моему телефону, и отец понял, что случилось ужасное.
Мне не хватает моей семьи.
Мне не хватает их привычек. Например, папа всегда пьёт пиво у телевизора в десять вечера, мама, когда волнуется, начинает уборку, а Денис постоянно подкалывает нелепыми шутками. Даже плача маленькой Алисы мне не хватает.
На мой ещё больший ужас из-за двери доносятся шаги.
Вот кто-то подходит совсем близко.
Вставляет ключ.
Поворачивает.
Дёргает за ручку и открывает её.
- Юля, иди сюда, - доносится угрожающий голос, поэтому я послушно слезаю с кровати и подхожу к нему, вставая перед ним. - Вставай на колени.
- Нет, - тихо говорю я, начиная мотать головой из стороны в сторону и отходить назад в то время, как парень двигается на меня.
И получается так, что он прижимает меня к шершавой стене.
Моя кожа покрывается мурашками. Закусываю губу, вжимаясь в стену.
- Последний раз говорю, вставай на колени, а то хуже будет, - угрожает парень, а я продолжаю стоять на своём.
Он быстро расстёгивает наручники и снимает с меня ошейник. Парень садится на корточки перед маленьким столиком и немного поднимает его вверх, прибавляя высоту железной ножке. Быстро прижав меня обратно к стене, стягивает с меня кеды, джинсы и толстовку, после чего наклоняет над этим самым столиком.
Из-под доски он вытаскивает два ремня и закрепляет ими мои руки, заставляя меня невольно дрожать, затем он что-то делает с моими ногами, и когда я наклоняюсь, обнаруживаю на них оковы.
Парень садится на стул перед моим лицом.
- Если что меня зовут Олег Смольный. Ну, вдруг ты захочешь пожаловаться Егору или своему папе. Открывай свой паршивый ротик, - ядовито произносит Олег, но я лишь стискиваю зубы.
На удивление парень не возится со мной, а встаёт и отходит. Но я слышу, как гремит ремень.
Ох, чёрт!
Материал аккуратно касается кожи моей спины, и я расслабляюсь.
Но уже через секунду моя задница терпит довольно-таки сильный удар, из-за которого я вскрикиваю. Мои глаза устремляются на Егора, который проснулся, видимо, из-за моего вопля.
Мне нужна его поддержка.
Следует ещё один удар, и я вновь кричу, выпуская из глаз слёзы.
Это чертовски больно.
Меня даже родители ремнём не хлестали.
Кожаный материал вновь прикасается к моей коже. Смольный возвращается ко мне.
- Ты не передумала? Смотри, тут и Егор проснулся, ему должно понравиться то, как ты это будешь делать. Давай, - парень расстёгивает ширинку.
Подняв глаза, я вновь смотрю на Егора.
Он медленно кивает, мотивируя меня сделать это.
Олег протягивает своё достоинство к моему рту, и я принимаю его, чувствуя отвращение к самой себе. Парень начинает трахать мой рот в то время, как я просто посасываю, уменьшая себе обязанности.
Только не в четырнадцать.
Почему мне так противно не столько от происходящего, сколько от самой себя?
Олег вдалбливается всё глубже, вызывая рвотный рефлекс.
Наконец, он замирает и быстро одевается.
Мои глаза поднимаются на Егора, но он что-то радостно шепчет одними губами и кивает в сторону двери, поэтому я поворачиваю голову и вижу, как Владимир грозно смотрит на своего подопечного.