Глава 10.
Кащей дал новое задание для Котовой, но оно было легче, чем предыдущее: заработать деньги.
«Ты девка смышлёная, правильно? Поэтому у тебя будет интересное задание — будешь учить скорлупу зарабатывать. Найдёшь ведь способ, я знаю», — вечером сказал Авторитет.
И Фая сразу придумала жилку для заработка — бензин. Бензин стал буквально золотом в Казани, ведь даже дальнобойщикам иногда не хватало топлива на полную поездку.
Сейчас она шла по улице в компании пяти молодых парней. В напарники ей дали Адидаса младшего, то бишь Марата, Лампу, Ералаша, Раму и Геру.
— Куда мы идём? — спросил Марат у девушки.
— Деньги зарабатывать, — ответила Котова. — Я уже знаю способ, все же умеют бензин сливать? — Она осмотрела парней. — Вы что, реально бензин не пиздили?
В ответ лишь удивление и молчание. Но внезапно Рама начал возникать:
— Не могу поверить, что мы будем выполнять задания от девки.
— А тебе что-то не нравится, Лёша? — поставила вопрос Фая. — Мы выполняем поручение Авторитета, а не моё. Не устраивают задания от Кащея?
— Задание нормальное, но руководство так себе, — Рама сказал это с явным намёком на то, что Фая тут чужая. — Как Кащей мог это допустить?
— Пойди и скажи ему это в лицо, — внезапно вклинился Марат Суворов.
Во дворе царила тишина. Пара окон ещё светилась, но в целом город спал. Фаина кинула взгляд на Геру, и тот, не дожидаясь приказа, встал на стрёме. Лампа и Ералаш уже стояли возле «шестёрки» цвета бордо, а Марат крутил головой по сторонам, будто хотел сбежать.
— Так, — шепнула Котова и, доставая шланг из кармана куртки, показала: — Смотрите. Вот бензобак. Вот крышка. Шланг вот сюда. Потом сосёшь, пока не пойдёт, и сразу в канистру. Поняли?
— Сосать? — захихикал Ералаш.
Фая не засмеялась. Она просто резко развернулась и дала ему по уху.
— Это не шутки, долбоёб. Нас спалят — сядешь ты, не я.
Она подошла к канистре, которую стащила чуть раньше с заправки на окраине. Осталось лишь налить.
— Кто первый?
— Я, — отозвался Марат. — Только покажи ещё раз.
Через пару минут дело пошло. Под ногами закапало топливо, и Фая поймала себя на том, что впервые с начала всей этой истории чувствует себя не просто в теме — она чувствует контроль. И кайф.
— Вот, пацаны, — сказала она, когда первая канистра была полна. — Всё легко.
— Ты сама-то откуда это знаешь? — буркнул Рама.
— Жизнь научила, Рама, — усмехнулась она. — Лучше учись. Научишься сливать — потом научу продавать. Там уже не девка командует, а бизнес идёт.
Рама притих. Он был злющий, но даже он понимал, что Фая сейчас не просто базарит — она дело делает. И её уже не свернуть.
Канистры быстро заполнились. Четыре машины — четыре ночные жертвы. Фая смотрела на топливо как на живую валюту. В нос бил тяжёлый запах, руки чесались от холода и бензина. Вся компания собралась на задворках старого гаражного кооператива, где в зазоре между воротами хранился их маленький склад — три канистры и моток шлангов, как военная трофейная точка.
— Ну что, теперь продавать, — сказала Фаина, вытирая руки о чужую тряпку, валявшуюся на полу. — Есть у меня один дядя... условно-дядя. Он дальнобоем подрабатывает, купит по хорошей цене.
— Нам ещё с ним базарить? — скривился Лампа.
— Нет. Базарить я буду. Вы — просто сидите рядом и молчите, как будто мозгов нет. Это вы умеете.
Марат усмехнулся. Рама вновь собирался что-то сказать, но промолчал.
Спустя двадцать минут возле шиномонтажки притормозила разбитая «Газель». Из кабины вылез тип в тёмной куртке, с мордой уставшего волка и ногами в резиновых сапогах. Он подошёл к канистрам и кивнул:
— Хм, девчонка, говоришь... А товар-то годный?
Фая в ответ открыла крышку и плеснула каплю на снег. Запах — чистый, без разбавки.
— Прямо с «Жигулей», дедушка. Сегодняшний.
— И сколько?
— Пятёра за всё, без торга.
Он помолчал. Посмотрел на парней, затем — снова на Фаю.
— У тебя яйца, малолетка.
— Да, и канистра, — улыбнулась она.
Он достал из-за пазухи свёрток, отсчитал пятёрку, забрал три канистры и исчез так же быстро, как и приехал. Марат выдохнул.
— Вот это тема... — пробормотал он.
У въезда в город стояли две фуры. Один из водителей — мужик лет сорока, с помятой рожей и цигаркой в зубах — копался под капотом. На кабине табличка: «Челябинск — Казань». Фая приметила его ещё издалека.
— Мужик! — крикнула она, поднимая канистру. — Горючее надо?
Он поднял голову, прищурился.
— Это чё, 76-й?
— Почти 93-й, — соврала без капли стыда. — Свежее не придумаешь. Сливала лично из «восьмёрки», хозяин только за хлебом вышел.
Водила фыркнул.
— И почём?
— Две пятьсот канистра. Могу отдать обе за пятёру.
— Ах ты ж, барышня-торговка, — он усмехнулся. — А за рубль не пойдёт?
— За рубль я тебе плевок дам, не бензин, — ответила Фая, скрестив руки на груди. — На заправках очереди, ты тут до вечера простоишь, а у меня — налей и поехал. У тебя рейс или экскурсия?
Мужик почесал щеку, посмотрел в сторону трассы — дальше и правда всё стояло.
— Ладно, мать, уговорила, — сказал он, полезая в кабину за деньгами. — Только чтоб не ослиная моча, а то прокляну.
— Проверишь — сам спасибо скажешь.
Он передал ей пятёрку — мягкую, мятыми пальцами сложенную вдвое. Фая сунула купюру в трусы — надёжнее некуда — и подмигнула парням, которые наблюдали из-за ларька.
— Учитесь, салаги, — прошептала она, — Вот так зарабатывают.
Марат улыбнулся, Гера закивал, а Рама только глянул в сторону и сплюнул.
— Всё равно баба, — буркнул он. Но тише.
— Всё, — сказала Фая, — завтра снова выходим. Только теперь я не нянька. Каждый отвечает за свою канистру. Кто сольёт — молодец, кто обосрётся — сам объясняешься Кащею.
— А если поймают? — тихо спросил Ералаш.
— Тогда молчим. Как будто молчать умеешь, клоун, — хмыкнула Фая. — Встретимся в качалке. Утром.
Она развернулась и пошла прочь, оставив их стоять, будто она и вправду была кем-то большим. Кем-то, за кем идут.