Пролог.
«Разрушенный мир, разбитые лбы
Разломанный надвое хлеб
И вот кто-то плачет, а кто-то молчит
А кто-то так рад, кто-то так рад»
В СССР почти до конца 1970-х годов курящая женщина была исключением из правил. Некоторые дамы пристрастились к этому на войне, но всё равно это считалось достаточно маргинальной привычкой. Реально массовой она стала на высоте застойной эпохи — в конце 70-х – начале 80-х годов.
И хоть в больших городах Союза к курящим женщинам относились более чем терпимо, в Татарстане девушка, которая в открытую выпускала серые облака дыма изо рта, была чем-то инородным и странным. Смолящих особей женского пола старались обходить стороной — ведь не положено молодой девке дымом вонять!
Многие делили курящих женщин на три типа: так называемые «матрёшки» — то есть девушек авторитетов, которым позволялось всё; «уставшие от жизни» — бабы, которые работали на заводах и коптили не от лёгкой жизни; и «куртизанки» — те, кто торговал своим телом и скорее всего переняли пагубную привычку от клиентов.
1988 год.
Вот только шестнадцатилетняя Фаина Котова не понимала такого отношения к столь вредному удовольствию. Хоть убей!
Она не «матрёшка» и ноги за рубль не раздвигает, но именно сейчас в её рту тлеет никотиновая палочка, которую она благополучно стащила у отца утром.
Улицы Казани были укрыты снегом, а солнце всё ниже опускалось за горизонт. Сегодня пятница, поэтому Фая направлялась со школы домой — в ожидании двухдневного отдыха. Честно говоря, идти в родную квартиру девушке не особо хотелось, ведь отношения с отцом были... Можно долго искать описание к слову «никакие», потому как их попросту не было.
Папаша бухал по-чёрному, что и провоцировало его порывы «воспитать» дочь. «Воспитанием» он называл избиения и оскорбления в дочкину сторону.
Описание нашлось: «никак» и «пьяная пощёчина». Но и Файка не терпела! Ох, сколько раз он выгонял её из дома, когда та огрызалась в ответ.
Внешность девушки была ангельской, словно она спустилась на эту землю к простонародью с небес.
Натуральный блонд доставал до поясницы и был собран в две растрёпанные косы, а лицо обрамляла короткая чёлка. Белокожая, с зелёными глазами — как будто вырезанная из фарфора.
Только в зубах — сигарета.
В долгу Фая оставаться не любила, поэтому на любое оскорбление в её сторону обидчику прилетало ещё десять таких же. Фаине палец в рот не клади — по локоть откусит.
Путь домой пересекал три основных точки района: местная комиссионка, тёмная и неосвещённая тропа, и «коробка», в которой располагалась группировка «Универсам». Наученная жизнью в Казани, ещё возле школы девушка разбила найденную бутылку.
Розочка. Очень романтично.
Первый ориентир был успешно пройден, но как только нога Фаи ступила на неосвещённую дорогу, девушка услышала свист и заливистый смех.
— Девушка! — грубый мужской голос вырвался из темноты. — А чего вы одна в такое время? Мы очень желаем вам помочь. Доставим домой — целой и почти невредимой.
Ржание мужчин снова пронеслось улицей, а Фаина всё быстрее переставляла ноги, срываясь на бег.
— Что ж ты убегаешь? Мы хотим лишь познакомиться, — сквозь слова слышались смешки.
Резко перед убегавшей возвышается фигура. Мужчина, одетый в кожаный плащ и тёплую шапку, осматривает ситуацию.
В одной ладони тлеет сигарета, а под подмышкой запряталась бутылка «Русской».
Примерно понимая картину, он говорит:
— Пацаны, а чего вы тут бакланите-то? — в хриплом голосе чувствуется, как уверенно чувствует себя говорящий. — Гоп-стоп тут развели?
Уже рядом стоявшие хулиганы понимали, что их ждёт, а светловолосая встала прямо за своим спасителем.
Девушка понимала, что надо бежать и забыть это всё как страшный сон, но почему-то хотелось смотреть. Смотреть на то, как на её потенциальных обидчиков выливают грязь и смешивают с ней же.
— Так... а я ваши рыла не помню. Вы явно не универсамовцы. У нас женский пол принято уважать, — он скользнул взглядом по блондинке и вернул взгляд компании гопников. — Какая группировка?
— Киноплёнка, — судя по всему, самый смелый решил ответить. — Кащей, не обессудь. Девчёнку проводить хотели...
По парню можно было заметить, что он определённо переживал. А как иначе? Перед ним стоит сам Кащей! Авторитет группировки «Универсам».
И хоть эта «контора» не относилась к самой влиятельной в Казани, отдельно Кащей имел вес.
Ведь его имя звучало не только на улицах, а и в местах лишения свободы.
Проще говоря — Кащей был из блатных. И жил соответствующей жизнью, придерживаясь воровских понятий.
— Ты передо мной не фраерись тут. И порожняк мне не разгоняй. Девок на нашей территории сопровождать не надо, — затягиваясь сигаретой, сказал он. — Нехорошо, пацаны, нехорошо. Завтра буду говорить со старшим вашим — за то, что беспредел устроили.
А потом уже и разберёмся: останетесь вы с улицей или будете позорно изгнаны.
Съебались.
«Бандитов» как ветром сдуло, а как стало понятно — Кащей медленно развернулся к девушке.
— И чего ты стоишь? — спросил он с ухмылкой, наблюдая за эмоциями девушки.
Фаина могла стушеваться и молча опустить глаза в пол, или даже убежать, не ожидая конца этой канители, но характер и дерзкий нрав девушки не позволили этого сделать.
— Хочу сказать спасибо. И до свидания, — девушка быстро развернулась на пятках и хотела уже уйти, но в спину послышался вопрос:
— Я тебя проведу. Не положено девкам самим вечерами шляться, — он тремя шагами сократил расстояние. — Идём.
Кащей думал над случившейся ситуацией, пока скуривал сигареты «Столичные».
Было ли ему дело до девчушки? Абсолютно нет — ибо каждый день таких самых пигалиц насиловали, и обвиняли лишь жертву. Это было нормой в СССР.
Особенно в криминальной Казани, где каждый думал лишь о своей шкуре и семье.
Тем более сидевший авторитет «Универсама», которому было чуждо чувство сожаления... Просто Кащей не мог упустить беспредел на своих улицах.
Ну где ж это видано, чтоб левые пацаны на его районе девок шугали?
Мужчина не мог поступить по-другому — ведь потерял бы авторитет среди других.
— Как тебя зовут-то? — обратился к зелёноглазой старший.
— Фаина, — девушка уже хотела углубиться в раздумья, как сильное желание табака отвлекло её. Не задумываясь, Фая выпалила:
— Не угостите сигаретой?
Кащей хмыкнул:
— Ты знаешь, что пацаны не уважают курящих баб?
— Ну и что? Я не баба, — огрызнулась Фаина.
Он рассмеялся — по-мужски, хрипло.
— Ты, конечно, смелая. Вот только не забывай, с кем разговариваешь. У меня сейчас настроение хорошее, но если бы было наоборот — у нас с тобой разговор дальше не пошёл бы.
Язычок тебе подрежут, если фильтровать базар не будешь. Это тебе так... на будущее.