Под шкурой волка

Лес встретил их тишиной — не той, что зовёт к покою, а пугающей, звенящей, как натянутая струна. Нил чувствовал, что они ступили за грань, откуда нет пути назад. Воздух стал плотнее, холоднее, и даже луна, едва пробиваясь сквозь кроны деревьев, выглядела чужой, будто следила за каждым их шагом.

Эндрю шёл первым — уверенно, почти бесшумно. Его движения были грациозными, как у хищника, знающего этот путь с рождения. Он не говорил, не объяснял, просто шёл вперёд, и Нилу оставалось только следовать. Всё внутри Нила сжималось, грудную клетку будто тянуло к земле, словно лес хотел прижать его к себе, вдавить в почву и не отпускать.

— Ты чувствуешь это? — внезапно спросил Эндрю, не оборачиваясь.

Нил кивнул, даже не зная, что именно чувствует. Он ощущал нечто глубоко под ногами — медленный, тяжёлый пульс. Будто под землёй билось огромное сердце.

— Это он, — прошептал Эндрю. — Лес. Настоящий.

Нил сжал пальцы в кулаки. Его сердце билось в такт с этим подземным гулом, всё внутри откликалось на зов, что нарастал, становился навязчивым. И в этом зове было что-то болезненное, тревожное, будто лес знал о каждой ране, каждом шраме на его душе. Будто вспоминал.

Ветки впереди раздвинулись, и они вышли к кругу, окаймлённому корнями, как жилами земли. В центре стоял алтарь — вырезанный из тёмного камня, исписанный странными знаками, похожими на следы когтей. Над ним, будто зависшая в воздухе, плавала лунная дымка.

— Здесь ты узнаешь правду, — сказал Эндрю. Его голос звучал низко, глухо, будто тоже становился частью леса. — Здесь ты увидишь, кем ты был. Кем ты стал.

Нил подошёл ближе, и земля под его ногами словно затаила дыхание. Он коснулся алтаря — и в тот же миг мир исчез.

---

Он стоял в другом времени. Это был тот же лес, но моложе, ярче — и одновременно яростней. Деревья вокруг были выше, с корнями, что ползали по земле, как живые. И перед ним — волки. Стая. Огромные, чёрные, как тень. Один из них вышел вперёд — глаза, как пламя. Он был знакомым. Знакомым до боли. И тогда Нил понял: он видел себя.

Это был он — в волчьей форме. И Эндрю рядом, с таким же огненным взглядом, в этой прежней жизни. Они были частью этой стаи. Сильные. Свободные. Но среди них был третий — с белоснежной шерстью, с ледяными глазами. Волк, стоявший особняком. Он смотрел на Нила — в его взгляде не было враждебности, но было что-то опасное. И именно он в следующую секунду бросился вперёд, когтями в сердце…

Нил заорал.

---

Он упал на колени у алтаря, задыхаясь. Лоб — в поту, пальцы дрожат. Лес вокруг всё так же молчал, будто наблюдая.

Эндрю молча подошёл и опустился рядом.

— Тебе показали?

Нил кивнул, вытирая ладонью кровь у губ.

— Кто был тот белый волк?

— Наш враг, — произнёс Эндрю медленно. — Но он больше, чем просто враг. Он часть тебя. Твоя тень. Твоя боль. Если ты не примешь её, она поглотит тебя.

— И что теперь?

— Теперь — выбор, — Эндрю поднял голову, смотря прямо в глаза. — Ты можешь отвернуться от всего, что узнал. Лес отпустит тебя. Но если останешься, если примешь то, кем был… ты станешь одним из нас. По-настоящему.

Тишина снова опустилась на clearing. Нил чувствовал её вес. Он был истощён, но внутри что-то пульсировало — воля. Жар. Не дикая злость, нет. Это было как… огонь перед бурей. Он не мог уйти. Не теперь. Не после всего.

— Я остаюсь, — сказал он.

И лес, будто откликнувшись, зашептал снова. Ветви над головой начали раскачиваться, круг света на алтаре вспыхнул ярче.

Сила пробуждалась.

Он чувствовал её в себе. Не как нечто чуждое — наоборот, будто эта сила всегда жила внутри, только ждала своего часа. И теперь, когда лес открылся, когда его собственная тень больше не пряталась в темноте, она тянулась к нему с жадным, болезненным голодом.

Эндрю не отводил от него взгляда. Он больше не выглядел тем замкнутым, неуязвимым парнем, каким казался раньше. Сейчас в его глазах отражался огонь, и этот огонь говорил: ты не один.

— Ты боишься? — тихо спросил он.

Нил вздрогнул. Да, страх никуда не ушёл. Он грыз его изнутри, подтачивал из подреберья, замирал в горле. Но он знал, что бояться — не значит быть слабым. Страх — это то, что двигало его вперёд. То, что держало живым.

— Нет, — ответил он срывающимся голосом. — Не сейчас.

Эндрю кивнул. Он вытянул руку и, не дожидаясь согласия, положил ладонь на грудь Нила — туда, где билось сердце. Его пальцы были тёплыми, почти обжигающими, и в ту же секунду в теле Нила что-то вспыхнуло. Он застонал, упал на землю, цепляясь за неё пальцами, как за последний якорь.

Образы хлынули в голову.

Вой. Кровь. Пепел. Боль — и рядом с ней рука, вытянутая к нему сквозь дым. Та же рука, которую он чувствовал сейчас. Он видел их двоих — оборотней, загнанных, брошенных, изломанных, но всё ещё живых. Он увидел, как Эндрю защищал его в схватке с белым волком. Как стоял между ним и смертью.

А потом — он сам. С когтями, залитыми кровью, с клыками, разрывающими плоть. И с глазами, полными боли.

Нил задыхался. И всё же не отстранился.

Он знал. Это он. Не зверь, не монстр — он сам. И этот лес — не проклятие. Это память. Это то, от чего он бежал всю свою жизнь.

Эндрю убрал руку, и всё стихло.

— Ты проснулся, — сказал он глухо. — По-настоящему.

Нил поднялся на колени. Его губы дрожали, но в глазах больше не было паники. Только осознание. Тяжёлое, безжалостное — но необходимое.

— Что дальше?

— Мы найдём остальных, — сказал Эндрю. — Они тоже чувствуют. Некоторые боятся, некоторые уже перешли черту. Но теперь ты сможешь им помочь. Ты один из нас, Нил. И даже больше.

— Почему больше?

Эндрю улыбнулся — едва заметно, печально.

— Потому что ты помнишь то, что мы забыли.

И лес, будто услышав эти слова, снова зашевелился. Но теперь он не пугал. Теперь он был домом.