Под шкурой волка

Тёмные улицы, глухой шум города, как привычный фоновый звук. Луна над горизонтом тускло освещала пустые тротуары, отбрасывая длинные тени, которые, казалось, пытались растянуться до самых самых дальних уголков улиц. Нил не чувствовал ни усталости, ни страха. Он был как тень — двигался быстро, бесшумно, будто растворяясь в ночи. Его тело уже давно привыкло к этим пробежкам. И, несмотря на всё, что он пережил за последние недели, ему всё равно было невыносимо тяжело.

Забудь обо всём, думал он, забудь обо всём, что ты был раньше. Всё, что было раньше, теперь не имеет значения. Он был больше, чем просто человек. Но он был и не волк.

Он помнил, как это началось. Вдохновляясь непрерывными ночными бегами, он думал, что сможет избавиться от этой тяжёлой сущности, которая скрывалась внутри него, заставляя его чувствовать боль и пустоту. Вроде бы ничего не должно было быть важным, а всё, что оставалось — это движение. Его тело сжалось, мышцы были напряжены, и Нил уже не чувствовал ничего, кроме этого. Тишины и одиночества, преследующего его на каждом шагу.

Бегать было проще. Он думал, что бег — это то, что он должен делать. Он сбегал от всех, даже от себя. Даже от этой части себя, которая становилась всё сильнее.

Внезапно резкий запах нарушил его мысль. Он замедлил шаг, осторожно прислушиваясь к ночному воздуху. Он почувствовал её. Чужую. Чужую, но знакомую. Как холодный ветер в темных уголках его разума.

Запах волка.

Он резко повернулся, его руки сжались в кулаки. Сначала было пусто. Только шуршание листвы. Но потом, откуда-то из темноты, появилась тень. Строгая и решительная, она двинулась в его сторону.

— Тебе не кажется, что ты слишком много бегал? — голос Эндрю прорезал ночную тишину, как остриё ножа, слишком резко и твёрдо. Его фигура появилась прямо перед ним, и Нил почувствовал, как его сердце резко сжалось.

— Мне нужно это, — Нил ответил, не встречая взгляда Эндрю, но он ощущал его присутствие в каждой клеточке своего тела. Эндрю, который был частью этого мира. Частью той самой тени, что обвивала Нила.

— Ты не сможешь убежать от этого, — продолжил Эндрю, подходя ближе. Каждый его шаг был будто невообразимо тяжёлым, как если бы он сам не был полностью в этом мире. Как если бы он был чем-то, что ушло далеко за пределы человеческой формы. Его глаза — янтарные и проницательные — встретились с глазами Нила, и тот почувствовал, как его тело напряглось. Этот взгляд был хищным. Эндрю видел, что происходит, и он знал.

Нил выдохнул и попытался не смотреть в его глаза. Он чувствовал, как холод проникает в его грудь, но не хотел признать, что волк внутри начинает пробуждаться. Он не был готов к этому. Но волк знал.

— Ты думаешь, что ты можешь контролировать это? — с усмешкой спросил Эндрю. Он стоял в нескольких шагах от Нила, но этот шаг казался непреодолимым.

— Я пытаюсь, — ответил Нил, и его голос прозвучал неуверенно, как слабый ветер в пустом пространстве. Он не знал, что делать, и эта неопределённость мучила его. Знал ли он, кто он на самом деле? Это не волк, не человек. Он был чем-то новым, чем-то, что не могло найти своего места в этом мире.

— Ты не можешь контролировать свою сущность, — сказал Эндрю, как будто читал его мысли. — Ты можешь думать, что способен, но в какой-то момент ты отдашься этому. Ты почувствуешь, как волк просыпается внутри.

Нил попытался не смотреть на него. Но в его голове возникли образы: образы того, как волк выходит наружу, образы того, как он теряет контроль. Это было неизбежно.

— Я не хочу быть таким, как ты, — ответил Нил, глотая воздух. Он чувствовал, как его горло сжимается от этих слов. Он не знал, что это было. Страх? Ненависть? Но внутри него что-то протестовало.

Эндрю не улыбнулся. Его лицо оставалось серьёзным, будто у него был ответ на все вопросы. На этот вопрос тоже.

— Ты не можешь не быть таким, Нил, — его голос стал чуть тише, как шёпот. — Ты уже стал этим. Мы все. Ты не сможешь от этого убежать, как бы сильно ты ни пытался.

Нил, не выдержав, шагнул назад. Его ноги были слабые, его дыхание прерывистое. В этот момент ему не хотелось быть рядом с Эндрю. Всё, что он хотел, это оказаться подальше от этого мира, от этой тени, от этих людей, которые так легко принимали свою истинную природу.

Эндрю стоял неподвижно, не пытаясь его остановить. Он просто следил за ним. Нил не мог игнорировать этот взгляд, который всё ещё пронизывал его. И когда он развернулся, чтобы уйти, Эндрю не сделал ни одного шага, чтобы преследовать его. Он просто стоял там.

— Ты не уйдёшь, — сказал Эндрю. Это не было вопросом. Это было утверждением.

Нил не остановился, но его сердце колотилось в груди. Он знал, что Эндрю прав. Он не мог уйти. Он не мог скрыться от того, что было внутри него.

Меньше чем через минуту, Нил оказался в лесу. В ту же секунду он почувствовал, как земля под ногами стала мягче, а воздух — более влажным. Лес был его домом. Это было его место. Место, где он мог быть самим собой, скрытым от глаз других.

Но он не был готов. Взгляд Эндрю, его слова, всё это вернуло его назад. Это не было простым бегством. Он знал, что, как бы он ни убегал, волк внутри всегда следовал за ним.

Эндрю, казалось, знал его лучше, чем он сам знал себя. Эндрю был его тенью, его противником, его зеркалом. Той частью, которую Нил не хотел принимать.

Внезапно Нил почувствовал это. Сильное, нестерпимое желание. Это было то, что Эндрю называл пробуждением. Он почувствовал, как его кожа начинает ломаться, как его мышцы растягиваются, а в груди пронзающая боль сменяется первобытным голодом.

Это было началом. Эндрю был прав. Он не мог убежать.

С каждым шагом в лесу Нил чувствовал, как его тело меняется. Кости ломались и расправлялись, его кожа натягивалась, и сила внутри него становилась непомерно сильной. Он слышал, как его дыхание становилось всё громче, как его сердце стучало в такт этой новой сущности, которая просыпалась. Волк внутри уже не мог оставаться в тени.

Но это было только начало.

— Я... не хочу этого, — прошептал Нил, но его голос звучал нечеловечно, как если бы он говорил через другого.

Вдруг, словно ответ на его слова, что-то прорвалось из его груди. Тот момент, когда всё во что он верил, разрушалось.

В этом моменте он стал тем, кого боялся стать.