Столкнувшийся

Саммер

Посиделки в клубе в четверг обычно не являются мои любимым способом жалости к себе, но вот мы тут.
Наверное, мне стоит просто пойти в библиотеку и подготовиться к предстоящим экзаменам, но чтение чего-нибудь, связанного с психологией, лишит меня сил. Не помогает и то, что я не могу найти свой студенческий билет. Без него я не смогу получить доступ ни к одному из частных кабинетов. Так что, по логике вещей, придется идти в клуб.
Амара смотрит на меня широко раскрытыми глазами, когда я показываю ей свой наряд. Он черный, короткий и шелковый. Идеальное сочетание для моего нового безрассудного образа.
На ее лице появляется настороженное выражение.
— Что случилось?
— Что-то должно обязательно случится, чтобы мне было весело?
— Саммер, последний раз ты веселилась на втором курсе, когда мы ходили на вечеринку братства, и ты играла в «Скрэббл» с первокурсниками. Так что, да, что-то должно было случиться.
Она права. Кое-что действительно случилось. Момент, которого я ждала все эти годы, был отправлен в мой почтовый ящик этим утром, и с тех пор я все отрицаю.
— Я не поступила.
Слова вылетают так быстро, что Амара дергается, как будто я отвесила ей пощечину.
— Как? Ты, наверное, неправильно прочитала, — она выхватывает у меня из рук телефон и открывает приложение почты.
— Нет. Я попала в резервный список. Думаю, Донни даже не нужно было соревноваться со мной, — говорю я с горьким смехом. Наш план по разоблачению Лэнгстон не сработал. Декан все еще в академическом отпуске, и хотя среди студентов ходят слухи, никто из начальства ничего не предпринял. Это сводит с ума и заставляет меня просыпаться от беспокойства посреди ночи. Становится все хуже, потому что всякий раз, когда раздается стук в нашу парадную дверь, я ожидаю, что это приехала полиция, чтобы арестовать меня за кражу со взломом. Вот почему я провожу большую часть своих дней в доме Эйдена.
Амара просматривает письма.
— Ты сказала, что профессору Мюллеру понравился твой отчет. Этого не может быть.
— Понравился, но он не мой консультант, и не он находится в приемной комиссии.
— Но ты не можешь ждать, это не оставляет тебе другого выбора, кроме как взять годичный перерыв.
Я сглатываю.
— Я знаю. Вот почему я согласилась на запасной вариант.
Вздох, который она издает, немного драматичен.
— Ты уезжаешь из Далтона? Ты мечтала об этой программе годами. Твоя мама сказала, что тебе было восемь, когда ты решила, что будешь учиться либо в этом университете, либо нигде. Честно говоря, я была удивлена, что у тебя в шкафу не было статуэтки сэра Дэвиса Далтона.
— Это был бы перебор.
— Не для девушки, которая получила диплом за два года. Ты целеустремленная, Сам. Ты ничему не позволяешь встать на пути у твоей мечты. Особенно какому-то ужасно неправильному решению.
— У меня нет выбора, — слезы наворачиваются на глаза. — Мы можем не говорить об этом сегодня вечером?
Амара крепко обнимает меня.
— Если тебе нужно, чтобы я разрушила жизнь Лэнгстон, только скажи, — говорит она. Я выдыхаю водянистый смешок, потому что, хотя она говорит это в шутку, я знаю, что она серьезна. — Хорошо, а теперь дай мне несколько минут, чтобы соответствовать твоему распутному настроению.
Двадцать минут спустя мы стоим перед клубом в Хартфорде. Очередь длиннее, чем те, что ведут к книжным магазинам во время сезона продажи учебников.
— Мы здесь замерзнем, — говорю я, стуча зубами.
Амара поправляет волосы, берет меня за руку и ведет нас прямо к началу очереди. Взгляд вышибалы останавливается на ее груди, затем на моей.
— Это частное мероприятие. Вам нужно приглашение.
— Я вижу, как ты прямо сейчас пялишься на два моих приглашения, здоровяк, — говорит она, и я клянусь, что его щеки розовеют. — Послушай, я только что рассталась со своим парнем и хочу повеселиться сегодня вечером. Очень повеселиться, — Амара подчеркивает ложь, проводя пальцем по его челюсти.
Он сглатывает, но остается решительным.
— Ваше имя должно быть в списке.
— Можно заменить имя? Может быть, номером? — она машет своим телефоном, и он оживляется.
Не успеваю я опомниться, как у него оказывается номер Амары – настоящий – и мы внутри. Минуту спустя бармен ставит перед нами четыре порции текилы.
— От мужчины в конце бара.
Мужчина средних лет, который выглядит женатым и имеет детей, подмигивает нам. Амара кокетливо машет ему и протягивает мне рюмку.
— Кто это?
— Какая разница? — мы чокаемся стаканами и опрокидываем их. Она тащит меня на танцпол, и впервые с момента подачи заявления мне становится весело. К сожалению, большая часть этого веселья находится на дне бутылки текилы. Музыка разносится по клубу, и хотя несколько парней пытаются приблизиться к нам, резкий взгляд Амары отсылает их прочь.
У меня пересохло в горле, когда мы уходим с танцпола, и когда я заказываю воду, к ней прилагается еще одна порция. Я собираюсь отказаться, но решаю все равно выпить. Сегодня вечером я не в настроении думать о самосохранении.
— Мне нужно в туалет, — говорит Амара. — Сходишь со мной?
Внутри яркие флуоресцентные лампы атакуют мое зрение, когда я, спотыкаясь, захожу в одну из кабинок. Я уверена, что на долю секунды заснула на унитазе, потому что, когда Амара зовет меня по имени, я вздрагиваю.
— Разве ты не рассказала Эйдену о своих планах на вечер? — спрашивает Амара.
— Нет, у него была игра, — говорю я, протягивая руку к крану.
— Ты не сказала ему, что идешь в клуб?
Я изо всех сил сосредотачиваюсь на мытье рук.
— Мой телефон разрядился до того, как мы сюда добрались. Ничего страшного.
Она спрыгивает со стойки, стуча каблуками по плитке. Она показывает мне шесть пропущенных звонков и четыре сообщения, все от Эйдена.
— Дерьмо.
— Да, — когда она берет телефон, чтобы позвонить ему, я останавливаю ее. — Что ты делаешь? Он волнуется.
— Я не рассказала ему о заявлении.
Ее лицо вытягивается от разочарования.
— Саммер...
— Я клянусь, что скажу ему, но не сегодня. Я не хотела лезть ему в голову перед игрой, — команда уехала на выездную игру, так что я не видела его со вчерашнего дня.
— Он волнуется.
Я качаю головой, глаза щиплет. Эйден – мое утешение во всем, но я не хочу, чтобы эта новость стала реальностью.
— Я не могу говорить с ним без слез.
Вместо этого она кивает и пишет ему сообщение.
Не успеваю я опомниться, как мы выпиваем слишком много текилы, и у меня так сильно болят ноги, что мне приходится снять каблуки.
— Готова идти? — спрашивает Амара, наконец отрываясь от своего партнера по танцу. Она была непреклонна в том, что сегодня вечером не будет мужчин, но, когда к ней подошел привлекательный парень, я подтолкнула ее к нему.
— У меня не функционирует печень, — стону я, вспоминая, почему не выхожу на улицу. Я киваю парню, уставившемуся на нее. — Ты забираешь его домой?
— Не знаю. Он должен это заслужить.
Судя по выражению его лица, он сделает все, чтобы заслужить это.
На каблуках и сцепленных руках мы, покачиваясь, выходим из клуба. Провожая взглядом студентов университета Хартфорда, я замечаю черный автомобиль и очень знакомого хоккеиста, прислонившегося к нему. Сердце замирает.
На лице моей подруги-предательницы появляется застенчивая улыбка.
— Он настоял.
Несколько человек узнают его, но он сосредоточено смотрит на меня. Я сглатываю, потому что, хотя он выглядит серьезным, он также выглядит чертовски сексуальным. Его черная футболка подчеркивает каждую гору мышц, и его тяжелый вид не способствует понижению градуса в моем теле.
— На тебе нет обуви, — говорит он.
Я смотрю на розовый лак на своих ногтях.
— У меня болят ноги.
Он хмыкает и поворачивается к Амаре.
— Спасибо, что написала мне, — по его нейтральному тону я не могу сказать, злится ли он. Все смешалось в моей кружащейся голове. Разряженный телефон в моей сумочке кажется тяжелым кирпичом. — Вас двоих подвезти? — он спрашивает Амару и парня.
Когда он что-то шепчет ей, она немедленно кивает.
Когда Эйден подходит ближе, почти прямо ко мне, я отшатываюсь.
— Что ты делаешь?
— Несу тебя.
Я качаю головой.
— Я могу идти.
— Я знаю, что можешь, — он все равно поднимает меня. Я издаю писклявый звук, который не вызывает особого протеста, и обхватываю его за шею. Его крепкие объятия согревают меня, побуждая положить голову ему на грудь и вдохнуть его чистый запах. Автомобиль мигает, когда он отпирает его, и мне кажется преступлением покинуть его теплый кокон.
— Я скучала по тебе, — шепчу я.
Он целует меня в волосы.
— Я тоже скучал по тебе, детка.