Столкнувшийся

Саммер

Мое постукивание ногой раздражает моего напарника по лабораторной работе. Наш профессор читает лекцию в течение всего занятия, и мне уже не терпится уйти.
Поэтому я снова проверяю время на телефоне и незаметно отправляю сообщение.

Эйден
Саммер: Моя лабораторная сегодня задержится, но я, наверное, успею ко второму тайму.
Эйден: Ничего страшного, если ты не сможешь. Не спеши.
Саммер: Я бы пронеслась через все светофоры, только чтобы увидеть, как ты играешь, Кроуфорд.
Эйден: Я спрячу ключи от своей машины до того, как ты только подумаешь о превышении скорости.
Саммер: Ты кто? Полицейский?
Эйден: Кинк?
Саммер: Нет. Но если тебе хочется принарядиться, пожарный мне бы понравился.
Эйден: Думаю, в том, что ты чуть не спалила дотла свою школу в десятом классе, есть свои плюсы.
Саммер: Я жалею, что рассказала тебе это.
Эйден: Пообещай мне, что ты будешь осторожна на дороге, и, если твоя лабораторная задержится, ты поедешь домой.
Саммер: Обещаю.

Я сдерживаю улыбку и засовываю телефон обратно в карман. Как только я выйду отсюда, мне нужно в библиотеку, чтобы в последний раз проверить свое заявление. Сегодня Лэнгстон дала мне зеленый свет на его подачу, и одним нажатием кнопки мечта всей моей жизни окажется чуть ближе к осуществлению.
Когда профессор нас отпускает, я не задерживаюсь. Как только я оказываюсь в библиотеке, я и не предполагала, что Донни будет здесь. Думаю, взгляд со стороны не повредит, поэтому, когда он просит просмотреть работу, я разрешаю. Вот только его присутствие равносильно поеданию камней.
— Ты проверила свои ограничения? На прошлой неделе тебе кое-чего не хватало.
Трудно отогнать пелену сомнения.
— Лэнгстон уже подписала. Все хорошо.
— Она не может сопровождать тебя все время. Ты должна сама понять, чего тебе не хватает.
Я сжимаю переносицу и недовольно выдыхаю.
— Ты не хочешь, чтобы я подавала заявление или что? Крайний срок – через несколько дней. Если я не отправлю его сейчас, то с таким же успехом могу вообще его не отправлять.
Он смеется, странно неловко, что заставляет меня внимательно его разглядывать.
— Конечно, я хочу, чтобы ты подала заявление. Это не безумие – хотеть все перепроверить.
— Не нужно. Я знаю свою работу, и знаю, что она хорошая. Я ничего не собираюсь менять.
Презрение покрывает его черты лица.
— Почему с тобой так сложно? Я всего лишь пытаюсь помочь.
— Спасибо за всю твою помощь, Донни, но она мне больше не нужна, — я нажимаю кнопку «Отправить». — Готово.
Его челюсть чуть напрягается, прежде чем он натянуто улыбается мне.
— Хорошо, я рад, что ты не зацикливаешься на всех недостатках. Это добавит характера твоей работе и, возможно, выделит тебя среди других.
Я пропустила замечание мимо ушей. У меня есть дела поважнее, чем сидеть здесь и выслушивать его ехидные комментарии. Если я уйду сейчас, то смогу посмотреть игру после второго перерыва.
— Куда ты идешь?
Я закидываю сумку на плечо. Я не обязана говорить ему, но отвечаю.
— На игру.
Он останавливается.
— На хоккейный матч? Зачем? Ты же ненавидишь хоккей.
— Я никогда не ненавидела хоккей, — раньше я любила сам спорт. С возрастом я возненавидела все, что с ним было связано. Теперь я, наконец, могу позволить себе снова наслаждаться им. Я не пропустила ни одной игры Эйдена после матча с Йелью.
— Ты была в ярости, когда Лэнгстон дала тебе это задание.
Я пожимаю плечами.
— Наверное, что-то заставило меня передумать.
— Что могло заставить... — он издает ироничный смешок. — Черт возьми. Он тебе нравится, — я замедляюсь, замечая отвращение, с которым он смотрит на меня. — Я не знаю, как я не понял этого раньше. Я имею в виду, очевидно, что вы двое видитесь, но на самом деле он тебе нравится.
Мое лицо пылает.
— Переписки, поздние ночи, то, как ты потеряла связь с единственной вещью, которая когда-либо имела для тебя значение, из-за него. Боже, я был таким гребаным идиотом.
— О чем ты говоришь?
— Кроуфорд? — он выплевывает его имя, как яд. — Из всех ты выбрала Кроуфорда. Гребаного качка. Хоккеиста?
Донни никогда не волновало, с кем я, но это потому, что я не особенно демонстрирую свою личную жизнь рядом с ним.
— Ты не...
— Не начинай со мной эту чушь, Саммер. Что ты собираешься сказать? Он не качок? Он нечто большее? Я не знаю его так, как ты? — его смех чертовски раздражает меня.
— Все не так, — тихо говорю я.
— Что не так? Ты же не думаешь, что я не знаю, как ты выглядишь, когда тебе кто-то нравится?
Мое раздражение вырывается на поверхность.
— Нет, потому что ты меня больше не знаешь.
— Вау, — выражение его лица заставляет меня чувствовать себя меньше камешка под ботинком. — Все это время я думал, что ты была занята тем, ради чего стольким пожертвовала, но оказалось, что ты просто валяла дурака.
Зуд стыда неожиданного охватывает мою шею.
— Как ты можешь так говорить? Ты видел, сколько времени я потратила. Моя личная жизнь не имеет никакого отношения ни к тебе, ни ко всему этому.
— Когда-то давно это действительно имело какое-то отношение ко мне. Ты не можешь винить меня за то, что я заботился о тебе.
Раздражение пронзает мою грудь.
— Не нужно заботиться обо мне. Мы с Эйденом не вместе, и это не твое дело.
Он делает паузу, глазами пытаясь обнаружить ложь.
— Не вместе?
Я качаю головой.
— Нет.
— Дай угадаю, капитан не заводит отношений? У него, наверное, и девушки-то никогда не было, — несмотря на то, что его слова прозвучали едко, я не могу отрицать правду. — Ты бы никогда не приняла такого глупого решения, если бы я заботился о тебе.
— Мне не нужно твое осуждение. Было бы лучше, если бы я никогда тебя не встретила.
Его лицо напрягается.
— Не беги ко мне, когда он променяет тебя на кого-то менее эмоционально разрушенного. Хотя, если ты хочешь, чтобы он остался, скажи ему, кто твой отец. Тогда твой эмоциональный багаж будет куда легче принять.
Его слова словно кипяток, но я застываю, почти парализованная, когда он уходит.

* * *

Нелегко продолжать оставаться незамеченной, когда у тебя есть подруги-стукачи. Амара пустила Эйдена в наше общежитие, и когда я вернулась с экзамена, он уже ждал меня.
Сейчас я сижу на кухне и делаю вид, что убираюсь, а он пьет стакан воды, который я ему налила.
— Прости, я не смогла прийти на твою игру, — наконец говорю я, когда он споласкивает стакан в раковине. Он, видимо, решил молчать, пока я не нарушу тишину.
Эйден вытирает руки, и когда он наклоняется ко мне, я в панике поворачиваюсь так, что его поцелуй попадает мне в щеку.
Он смотрит долгую минуту.
— Я просто подумал, что это из-за твоей лабораторной.
Я занята уборкой столешниц, которые и так безупречны благодаря вчерашней вспышки чистоплотности, вызванной тревогой. Это скорее для моего здравомыслия, потому что после того, как Донни влил свой яд в мои мысли, я попала в бесконечную карусель самобечивания.
— Есть ли причина, по которой ты пытаешься уничтожить столешницу?
Его слова заставляют меня приостановить свои агрессивные движения. Поверхность действительно выглядит так, будто начинает стираться.
— Просто небольшая уборка.
Он делает шаг ко мне.
— Ты не ответила на мои сообщения. Ни на одно за последние два дня, — он вырывает тряпку у меня из рук. — Ты собираешься рассказать мне, что произошло?
— Я просто беспокоюсь о своем заявлении.
— Тебе не нужно беспокоиться. Ты отлично справилась. Даже Мюллер сказал об этом, — он делает еще один шаг, и моя решимость рушится. — Это как-то связано с нами, не так ли?
Когда я сглатываю, вместо ответа, он понимает, что попал в точку. Такое ощущение, что у меня в мозгу завелась крыса, и от меня остались искрящиеся перегрызенные проводки. Мысли прошлой ночи складываются в полубредовые слова и скользят по кончику языка.
— Нам нужно начать встречаться с другими людьми, — выпаливаю я.
Ну вот. Дело сделано. Все равно что содрать скотч с волосатой руки.
Эйден не шевелит ни единым мускулом. Он даже не моргает, и, если бы я не видела, как вздымается его грудь, я бы подумала, что он еще и перестал дышать.
— Почему ты так говоришь? — слова произносятся спокойным и растянутым голосом, который настолько не похож на его разгоряченное выражение лица, что у меня мурашки бегут по коже.
— Потому что мы не пара, — говорю я как ни в чем не бывало.
Его глаза затуманиваются, как гром среди ясного неба.
— Ты права, но это потому, что ты не хочешь этого.
У меня сжимается горло.
— Это несправедливо. Мы не вместе, потому что такова была наша договоренность. Мы должны встречаться и с другими людьми.
Он смеется. Сардоническим, низким смехом, от которого у меня переворачивается желудок.
— Мне насрать на то, что мы должны делать. Мы те, кто устанавливает здесь правила, Саммер.
— Я знаю, и именно поэтому мы при...
— Только попробуй сказать, что мы приятели по сексу, — в его лесных зеленых глазах плавает предупреждение.
Я вздыхаю.
— Послушай, я никогда не делала этого раньше, но я почти уверена, что быть вместе не значит встречаться с более чем одним человеком.
Он недоверчиво качает головой.
— Это что, просто интрижка для тебя?
Я прикусываю внутреннюю сторону своей щеки, не в силах ответить ему.
Его длинные пальцы прочесывают волосы.
— Для той, кто смотрит на спортсменов свысока и видит в них игроков, ты сейчас чертовски похожа на спортсмена.
— Я ни с кем не играю.
— Правда? Потому что, когда ты в моей постели, твои слова сильно отличаются.
Стесненное ощущение расцветает в моей груди.
— Я не говорю, что не имею их в виду. Я бы никогда не солгала тебе.
Его глаза вспыхивают.
— Я думал, ты мне доверяешь.
Слова камнем оседают у меня в животе, и у меня возникает потребность опровергнуть их.
— Ты думаешь, раз я рассказала тебе о своем отце, мне нужно, чтобы ты мне что-то доказал? Это не так, Эйден.
Напряжение нарастает, когда он вздыхает.
— Поговори со мной, Саммер.
— Я говорю! Я не знаю, где ты был последние несколько месяцев, но я была в реальности. Реальности, в которой мы хорошо проводим время, но нам было бы полезно встречаться и с другими людьми.
Как раз в тот момент, когда я думаю, что он может уйти, он пронзает меня тяжелым взглядом.
— Вчера ты была с Донни. Это он, не так ли? Он заставил тебя так себя чувствовать.
Как бы я ни старалась этого не делать, я не могу отделаться от мысли, что останусь ни с чем, если продолжу это. Пути назад нет, если мое сердце совершит этот безрассудный прыжок. Особенно с тем, кого здесь даже не будет через несколько месяцев.
— Он не ошибся. Я не могу позволить, чтобы то, ради чего я так усердно работала, было поставлено на карту ради... ради этого.
— Ради меня, — говорит Эйден. — Что ты говоришь себе? Что это просто интрижка и мы просто трахаемся? Потому что ты чертовски хорошо знаешь, что это не так, — мои слова застревают у меня в горле. Именно тогда Эйден хватает меня за подбородок, чтобы я посмотрела на него. — Скажи мне, что ты это знаешь.
Его прикосновение разрушает барьер, и я рушусь, как замок из песка.
— Знаю. Но я боюсь, что если я не поступлю на программу, то это будет потому, что я позволила себе отвлечься на тебя, и Донни окажется прав.
— Саммер, ты самый сосредоточенный и решительный человек, которого я знаю, а я постоянно окружен парнями, которые стремятся в НХЛ, — он подходит ближе. — Просто забудь о нем на секунду и скажи мне, что ты чувствуешь.
— Мне нравится то, что у нас есть, Эйден, — признаюсь я.
Выражение его лица разглаживается от облегчения.
— Хорошо. Это хорошо, с этим я могу справиться.
— Но мы не должны держать все яйца в одной корзине.
Он морщит лоб, как будто я говорю на иностранном языке.
— Мы должны изучить все возможные варианты, — уточняю я.
Все замедляется, когда зеленые глаза встречаются с моими.
— Ты хочешь, чтобы я трахал других девушек?
От моего пожатия плеч складка между его бровями становится глубже.
Эйден отходит от меня на несколько шагов.
— Я даже не смотрел на другую девушку с тех пор, как был с тобой.
Я ощетиниваюсь.
— Я ни с кем больше не спал, — говорит он, еще больше все проясняя. Мои логические мысли разлетаются, как голуби. — Меня не волнуют метафорические яйца или то, что мы должны делать. Я уже знаю, чего хочу, — в его глазах вспыхивают сильные эмоции, и волна паники захлестывает меня. Эйден вглядывается в мое лицо, и его тяжелое выражение меняется. — Но ты права. Мы не пара. Так что, если ты хочешь изучить свои варианты, тебе следует это сделать, — его слова шершавые, как наждачная бумага.
Моя паника проходит, но внезапная перемена в его поведении вызывает у меня подозрение.
— Тебя это устраивает?
— Это не меня должно устраивать. Это твоя жизнь, Саммер. Ты принимаешь решения.
Изменения в нашей договоренности колеблются в неопределенности, но я выпрямляюсь с новой уверенностью.
— Верно. Ты прав. Может быть, я так и сделаю.
Он натягивает улыбку, и на долю секунды я задаюсь вопросом, не разыгрывает ли он меня.
— Хорошо, — говорит он.
— Хорошо, — подтверждаю я