Катастрофа для дьявола

  Как грёбаные йоги ловят моменты спокойствия находясь в эпицентре хаоса?

  Я не могу отделаться от этого вопроса и предпринимаю очередную попытку сконцентрироваться на своём глубоком и умиротворённом, мать его, дыхании.

-Давай Рамирес. Ты можешь. Медленный вдох.

  Мои лёгкие доверху наполняются приятным цитрусовым ароматом исходящим от дифузорных палочек, стоящих неподалёку.

-Такой же равномерный выдох. – Мысленно произношу я.

  Живот начинает плавно впадать во внутрь, а сквозь приоткрытые губы вылетает скопившийся в теле воздух.

  И снова полный отстой. Я чувствую, как у меня начинает чесаться кончик носа, звук сигнализации, едва доносившийся до приоткрытого окна на самом верхнем этаже, начинает неприятно резать слух, да и моей заднице становится неудобно сидеть в этом положении.

-Полная чушь эта дыхательная практика. Сконцентрируйтесь на своём сознании, чтобы очистить разум. - Цитирую я недавно прочитанные строчки из гугла. – Это возможно только если ты где-то в подземной шахте. Да и там у меня бы затекли ноги или резко зачесался затылок.

  Впиваясь пальцами в кожаные подлокотники, я перемещаю поудобнее свою задницу в офисном кресле отца. Мои глаза бегло блуждают по кабинету, ненадолго останавливаясь на незначительных деталях интерьера: небольшой книжный шкаф из чёрного массива дуба, забитый доверху юриспруденцией, три картины висевших рядом друг с другом образуют живописный пейзаж просторов Африки в черно-белых тонах, а парочка канделябров умиротворённо расположилась на тумбочках, которые стоят по бокам от небольшого дивана из тёмного нубука.

  Пафосно, сказала бы Джоан, но я вижу в этом всю суть своего отца. Жёсткий и вселяющий тревогу в сердца на первый взгляд, он может быть вполне интересным и благим если разбирать его по кусочкам и заглядывать в самое сердце.

  Ужасающий шкаф? Но в нём множество книжек, по которым мой отец учился руководить корпорацией, которая стала одной из самых успешных в США. Угнетающий пейзаж? Могу поспорить-он тут только из-за того, что напоминает отцу его давнюю мечту-отправиться на сафари в Африку. Дорогостоящие и тревожные канделябры? Моя няня когда-то рассказывала мне, что мама увлекалась сбором всяких старинных диковин и они были в числе её любимчиков, правда, половину её коллекции отец хранит в своём доме, но решил и в кабинет захватить пару вещей, напоминающих о ней.

  Задник кроссовка нервно стучит по мраморному покрытию пола и мой взгляд останавливается на рамке с фотографией. Она величественно стоит по середине стола. Мои губы трогает едва ощутимая улыбка, вызванная приливом нежности.

  Мама на этом фото слишком красива.

-Видишь, твой взрослый сын нервничает, как последний мальчишка. – Большой палец слегка касаясь поверхности прошёлся по холодному стеклу рамки. – Его жизнь круто поменялась за последние месяцы и всё благодаря одной назойливой катастрофе, которая даже не подозревает, что её сегодня ждёт. Кстати, вы с ней очень похожи, и она тоже Испанка.

  Я выдохнул с шумом, ощущая, как напряжение покидает меня. Я никогда не осмеливался вот так обращаться к маме. Может это и глупо. Нет, это очень дерьмово, но я всегда считал себя слишком крутым для таких моментов уязвимости и проявления скрытой слабости.

-Господи, какой я придурок. – Едва слышно произношу я, и мои губы расплываются в нежной улыбке, а кончики пальцев лениво зарываются в волосы.

  Ёрзая бедрами на стуле, я отправляю свою голову покоиться на подголовник. Мой взгляд упирается в зеркальный потолок, переходит на стены, цепляется за картину, а потом опять и опять, пока мои глаза не начинают идти на поводу у бокового зрения. Там, я замечаю Лос-Анджелес. Нет-нет, я видел его много раз — это понятно, но сейчас вид этого города ощущается для меня по-новому.

  С момента нашего возвращения из наполненной разными событиями Испании прошло уже чуть больше месяца.

  Что успело произойти за это время? Сложно сказать.

  Как только наш самолёт приземлился в Лаксе я тут же набрал отцу, и мы встретились. Каждый из нас чувствовал тяжесть многих невысказанных слов за спиной и это было ощутимо, но также мы первый раз поговорили спокойно: без эмоций, криков, ругани друг друга за ошибки. Разговор отца и сына. Тяжелый, моментами натянутый и затуманенный обидами прошлого, но это жизнь, и она продолжается несмотря ни на что. Да, маленький Рам долго дул губы и топал ногой об пол, но взрослый Рамирес остро ощутил тот факт, что каждый может оступаться и важно понимать, а также уметь признавать свои ошибки. Отец согласился, что виноват передо мной, а я в свою очередь пришёл к выводу, что не ценил и не замечал, а может не хотел этого делать, многих вещей, что он сделал для меня. Многих действительно важных вещей.

  Круговорот мыслей и воспоминаний остановился ровно тогда, когда дверь резко распахнулась и небрежно ударилась о тот самый шкаф с книгами.

-Рамирес! – Звонко воскликнул Маркус широко улыбаясь и с разбега прыгая в мои объятия.

  Маркус мой брат и за всю свою жизнь я видел его меньше, чем за последний месяц. Пелена обиды на отца была настолько ослепительной, что я винил всех, в том числе и Маркуса в отсутствии внимания моего старика. Какой же я был идиот, честное слово.

  Он оказался славным ребёнком, правда, таким же разрушительным, как и я в его возрасте, но будем считать этот факт отличительной чертой Гонзалезов.

-Я тоже скучал, Марки.

  Мои руки плотно сжимаются вокруг его спины, и я чувствую, как он крепко обхватил ногами мои бедра, видимо не собираясь слазить. Задники его кед неприятно впиваются в мой позвоночник, но черт, ему я позволяю всё, что он захочет.

-А ты и Джоан придёте же завтра на мой матч? – Маркус слегка отстранился, но не убрал рук с моей шеи.

  Он посмотрел на меня своим щенячьим взглядом, слегка выставив вперёд надутую нижнюю губу.

-Дай-ка подумать...

  Я приоткрыл рот в дразнящем жесте, делая вид, что глубоко задумался о своих планах на завтрашний день.

-Эй!

  Ему потребовалась всего секунда, чтобы спрыгнуть на ноги и легко атаковать моё бедро.

-Так-так, запрещённые приёмы, да? – Я усмехнулся и зафиксировал его кулак в своей ладони. – Ещё один такой трюк и я случайно забуду набрать Хагена, чтобы вы пообщались на свои хоккейные темы.

-Ну Рам! Это же не честно!

  Маркус попытался одернуть руку из моей хватки, но мои сто два килограмма мышц на его сорок пять не дали ему завершить своё действие победой.

-Один-один. – Криво улыбнулся я, когда начал в шутку делать лёгкие удары.

  Маркус рассмеялся и принялся во всю ставить мне блоки. Только я успел сделал свой фирменный захват, естественно прилагая минимум силы, и заблокировать брата в своей хватке, как кто-то звучно прочистил горло, заставив нас замереть и переглянуться.

-Кхм...

  Мы одновременно подняли наши головы и посмотрели в сторону дверного проёма. Там внушительной фигурой возвышался отец, глядя на нас с тёплой улыбкой и приподнятой бровью.

-Веселитесь? – Протянул он и зашагал мимо нас к столу.

-Да, разминаю его косточки перед завтрашней игрой. – Я смахнул волосы назад и отпрянул от Марки, который крутил плечом после моего захвата и укоризненно смотрел на меня.

-Ну и правильно, когда у меня был такой важный день с Ванессой я места себе не мог найти. Так нервничал, что даже пропустил назначенное мной же время и подумал, что теперь я точно полный козёл. - Он усмехнулся. - Но она не растерялась, пришла ко мне домой и вмазала мне такую пощёчину, что у меня случился вывих челюсти.

  Я усмехнулся заметив, каким стало лицо отца в момент его речи. Он явно вспомнил, как она неприятно болела.

  Должен признать, что Маркус хорошо врезал мне по ладони-она всё еще ощутимо ныла. Стряхнув её несколько раз, я зацепился взглядом за самодовольное лицо брата в этот момент.

-Слабак. – Поддразнил по-детски он, едва открывая рот в немой фразе и смахнул с лица прилипшие к лицу от пота пряди волос.

  Я ухмыльнулся и пролепетал губами такое же беззвучное «Хаген».

  Самодовольная ухмылка быстро покинула детское лицо. Весело усмехнувшись от этого немого обмена репликами, я прошёл к столу, на который уже расслабленно присел отец, скрестив руки на груди.

-Как там личный самолёт? Уже приземлился?

-Почти. – Отец поднял руку и посмотрел на наручные часы. – Он будет в Лаксе где-то через час. Не беспокойся, Рам, весь наш весёлый состав включая Диаза будет в аэропорту к прилёту ребят.

  В знак поддержки его крепкая рука похлопала меня по спине.

  Диаз, а точнее отец Джоан поступил, как любой любящий отец. Да, он натворил немало ужасных вещей по отношению к ней и второй дочери Джесс, и я до сих пор хотел бы ему врезать, но меня несказанно радует то, что он принял мою помощь.

  Когда мы были в доме катастрофы я задержался в её комнате лишь для того, чтобы на небольшом клочке бумаги написать свой номер телефона, а также приписать фразу, что если он не позвонит, то окончательно потеряет шанс, на общение с дочками. И он позвонил. На следующий же день. Я сказал ему адрес клиники, а когда он туда приехал, то я перевёл на её счёт внушительную сумму за лечение Диаза от алкоголизма. Стараясь быть на связи с врачами, я отслеживал его прогресс, а был он мягко скажем колоссальный.

-Всё будет так, как ты и задумал, сын. К тому же я созванивался с Ричардом двадцать минут назад, и он заверил меня, что они уже едут в аэропорт. Джесс не терпится увидеться с папой. – Он замолчал, опустив свой взгляд вниз, а потом опять гордо вскинув подбородок, посмотрел на меня. – Я горжусь тобой.

  Три слова.

  Три грёбаных слова вызвали в моём теле полный бардак из смеси чувств. Я ждал их всю жизнь.

  Я чувствовал, как сердце стучит в груди с бешенной скоростью, будто пытается вырваться наружу от переполняемой меня радости.

  Отец встал на ноги, наспех поправил свой пиджак и потуже затянул галстук на шее. Бегло взглянув на наручные часы вновь, он протянул мне руку.

-Всё, пора. Мы поедем, а ты напиши смс как будете подъезжать. – Теплая, уже знакомая улыбка, заставила уголки его губ изогнуться.

  Я крепко сжал его руку в своей.

  После нашего рукопожатия он мягко обхватил плечи Маркуса, и они оба поплелись к выходу.

-Боже я дожил до этого дня. – Пробормотал себе под нос отец, но знал бы он, что то, как он бурчит может расслышать любой абориген в Африке.

-Не облажайся, брат. – По-взрослому сказал Марки, когда посмотрел на меня перед тем, как скрыться за поворотом.

  Я постараюсь. Я, чёрт возьми, постараюсь.