Катастрофа для дьявола

  Опустив голову вниз, я наблюдаю за тем, как мои ноги лениво делают шаги вперёд направляясь вниз по улице, туда, где находиться мой родной дом. Рассматривая завязки на своих кроссовках, я ловлю себя на мысли, что думаю о том, как меня встретит отец.

  Возможно, он будет рад моему неожиданному визиту, а может в пьяном бреду и вовсе не обратит внимания на моё появление в доме. На задворках моих раздумий появляется новый вариант развития нашей встречи с отцом: что, если я переступлю порог дома, и он бросится ко мне, стиснет в крепких объятиях, прошепчет, как сильно он по мне скучал и как в детстве поцелует в макушку, слегка отрывая мои ноги от пола и начиная кружить?

  Словно прогоняя писклявого комара от своего уха я стряхиваю голову в бок надеясь, что эти мечтания глупого подростка прекратятся, но нет. Только растрёпанные теперь волосы раздражающе спадают на лицо и противно режут глаза, попадая в них от лёгкого ветра.

  Нет-нет, я зайду домой и точно увижу разбросанные бутылки от пива по полу, как это было раньше. По-другому не может быть. Ведь если бы он бросил алкоголь, то давно бы уже набрал мне или прислал смс. По крайней мере мне хотелось так думать.

  До того, как отец начал пить мы хорошо проводили время вместе: он приезжал с работы, а на столе уже стоял приготовленный мной мясной пирог, за его поеданием папа часто рассказывал о том, как путешествовал по Канаде в молодости, ещё до встречи с мамой, а потом мы садились на скрипучий и неудобный диван, чтобы начать просмотр очередного боевика из восьмидесятых.

  Я поджала губы, когда почувствовала, как они изгибаются в ностальгической улыбке. Всё уже давно не так и, как раньше уже никогда, чёрт возьми, не будет. Я больно стиснула губы зубами и вскинув вверх подбородок начала идти быстрее.

  Моё сердце болезненно заныло, когда я увидела в каком состоянии сейчас наш, некогда красивый, участок. Газонокосилка вероятнее всего уже покрылась толстым слоем пыли пока стояла месяц в гараже. Как я это поняла? Газонная трава уже неприлично отросла и склоняясь в бок, ощутимо колола мне лодыжки, когда я делала медленные шаги по узкой каменной кладке ведущей к дому.

  Разглядывая дверь и окна своего дома так, будто я видела их впервые я не сразу успела сообразить на чём моя правая нога только что проскользила вперёд.

-Да ну нахрен. – выругалась я, когда резко опустила взгляд вниз и увидела десяток отсыревших и пожелтевших газет около двери.

  Сметая их в сторону своим кроссовком, я перекидываю рюкзак с плеча в руку, чтобы достать связку ключей с милым брелком Бэмби.

  Когда ключ ни в какую не хочет поворачиваться в замке я раздраженно нажимаю на ручку двери от чего она, к моему удивлению, начинает медленно отворяться.

-Он дома? – едва слышно спрашиваю я саму себя и чувствую, как ускоряется мой пульс.

  Тяжело сглатывая непонятно откуда взявшийся ком в горле я переступаю порог дома. Глаза тут же обводят гостиную, и я нервно кусаю щеки, когда замечаю, что в доме ничего не изменилось: всё те же обои, тот же разломленный журнальный столик, который отец даже не удосужился вынести на мусорку. Да, ему не сладко пришлось в ту ночь, когда мы с мамой уезжали и я сейчас говорю не только про столик.

-Пап?! – я снова громко зову отца и аккуратно закрываю за собой входную дверь.

  В ответ со мной поздоровалась лишь густая тишина.

-Ты дома? – спрашиваю я и делаю неуверенные шаги в сторону кухни, но и там я не нахожу отца. -Тебя тут нет. – подытоживаю я и снова плетусь в центр небольшой гостиной.

  Мой взгляд попадает в плен нашей семейной фотографии, которая висит на стене уже больше десяти лет. Больно смотреть на то, как на ней мы искренне улыбаемся и смеемся. Папа держит на руках Джесс, которая обнимает его за шею, они показывают языки в объектив камеры. Я сижу на коленях у мамы и широко улыбаюсь, прищурив глаза, не замечая, как апельсиновый сок из бутылки разливается прямо маме на платье, да и она тоже этого не заметила, наверное, поэтому и получилась на фотографии с довольным лицом.

  Да, тогда мы не знали, что время быстро пройдёт и всё кардинально изменится, а точнее рухнет, как карточный домик от лёгкого порыва ветра.

  Я неосознанно начинаю идти к фотографии и вытягиваю руку вперёд. Мои пальцы едва касаются шершавой поверхности, когда резкий звук ударяющегося о пол стекла заставляет меня испуганно попятиться назад.

  Моя голова рефлекторно наклоняется вниз, и я вижу, как три стеклянные бутылки небрежно катаются по полу, а еще две мирно стоят у стены.

-Нет. – шепчу я, не веря своим глазам.

  Поднимая дрожащей рукой бутылку с пола, я ворочаю её в руке.

-Нет-нет. – повторяю я чуть громче прежнего.

  Да, папа сильно пьёт, но, когда я была тут он ограничивался только пивом. Стук сердца, который всё сильнее отдается в голове неприятной давкой на виски сейчас заглушает весь ужас, формировавшийся в моём сознании в этот момент.

  Входная дверь резко открывается и в дом вваливается отец.

  Я медленно встаю на ноги всё ещё удерживая стеклянную бутылку от дешёвого виски в руках. Мои глаза прикованы к его шатающемуся телу и сердце болезненно сжимается в груди. Он словно постарел за этот месяц: неопрятные волосы хаотично смотрят вверх, уставшие и явно пьяные глаза пустым взглядом обводят комнату, совершенно не фокусируясь на мне, нездоровый цвет лица указывает на заметные проблемы со здоровьем, а заношенная и грязная одежда придаёт ещё большего трагизма ситуации.

  Что с ним стало?

-Пап? – я поджимаю губы и едва сдерживая слёзы смотрю прямо на него, начиная подходить ближе.

  Он медленно моргает и совершенно не слышит меня. Стоя на одном месте, он наклоняется то вперёд, то назад и неуклюже ступает в стороны.

-Папа, это я, Джоан! – останавливаюсь я и не замечаю, как начинаю повышать голос.

  На мгновение он смотрит в мою сторону, но ощущение такое, словно его взгляд проходит куда-то мимо меня. Он делает взмах рукой и едва переставляет ноги в сторону кухни.

-Папа! – я срываюсь на крик и замахиваясь разбиваю о пол стеклянную бутылку.

  Звук битого стекла разносится по дому и вмиг привлекает внимание отца. Его плечи заметно дернулись, а шея вжалась в них. Он поворачивает голову в мою сторону и его губы начинают дергаться от ощутимого раздражения.

-Ты... ты думаешь я не слышу и не вижу тебя? – он выпрямляет перед собой руку и тычет указательным пальцем прямо в мою сторону. – Маленькая мразь, возомнившая себя центром мира. – ядовито выплевывает он и начинает идти в мою сторону.

  Я испуганно отступаю назад. В моём теле начинает зарождаться страх, который проносит лёгкую дрожь по позвоночнику.

-Полюбуйся во что я превратился из-за тебя. – шипит он так, что слюна вылетает из его рта. – Довольна? – спрашивает он, продолжая надвигаться на меня.

-Я не виновата в твоей слабости. – я решилась сказать то, на что раньше не хватало смелости, но сделала это совершенно не подумав о последствиях.

  Он остановился, его рука с вытянутым пальцем резко опустилась вниз.

-Что? – переспросил он, наклоняя голову в бок.

  Я чувствую, как мои ноги перестают чувствовать землю, а в ушах начинается давящий на сознание звон.

-Я не виновата, что ты не справился с увольнением, я не виновата, что ты начал пить, я не виновата, что ты превратил свою жизнь в ад. – проговариваю я и чувствую, как моя задняя часть кроссовка начинает упираться в стену.

  Отец ничего не ответил, лишь хрипло и ядовито усмехнулся. Он продолжил приближаться ко мне, и я сильнее прижалась спиной к холодной поверхности стены.

-Ты виновата, Джоан. Ты не поддержала меня, когда я остался без работы, ведь у тебя подох твой обожаемый дружок. – злобный оскал украсил лицо отца. – Как его звали? Нэйтон? Нако? – начал перечислять имена он, склонившись ко мне.

  В нос сразу ударил резкий запах крепкого алкоголя.

  От слов отца мои ладони сжались в кулаки так, что ногти начали неприятно впиваться в кожу. Весь страх в этот момент выбивался из моего тела вместе с резкими выдохами воздуха из моих ноздрей. Я отлипла от стены и выпрямила спину.

-Его звали Начо, пьяная свинья. – твёрдо сказала я и глазами поймала взгляд отца.

  Никто, даже собственный отец, не посмеет оскорбить память моего лучшего друга.

  Мне резко стало плевать на вещи, которые я хотела забрать. Единственным моим желанием сейчас было скорее покинуть дом.

  Я обогнула отца с боку и начала делать шаг вперёд, как почувствовала резкую боль в шее. Пытаясь вжать голову в плечи, я ощущала крепкую и болезненную хватку отца, которая начинала лишать меня возможности дышать. Рывком он дернул меня назад, и я рефлекторно предприняла попытку разжать его руку своими ладонями, но это было безуспешно-его пальцы, казалось, с большей силой сомкнулись на моей шее, и я почувствовала неприятный жар на лице от нехватки воздуха. Ноги согнулись в коленях и я звучно ударилась ими о пол.

-Маленькая мразь пожила в роскоши и возомнила себя королевой мира? – противно прошептал отец мне на ухо, и я снова поморщилась от стойкого запаха спирта. – Так я напомню тебе, как воспитывал тебя. Тебе не понравится, но выбора у тебя нет. Этот козёл Ричард далеко, ты уже называешь его папой, да? Так вот он тебе не поможет. Тебе никто не поможет.

  Глаза предательски заслезились и в них начали появляться чёрные блики от того, что в моих лёгких совсем не осталось воздуха, но отец был прав-мне никто сейчас не поможет.

  Каждый раз, когда он поднимал на меня руку я сильно зажмуривала глаза, чтобы не видеть, как он заносит кулак над моим лицом или же, в ожидании, когда он в очередной раз вот так схватит меня за шею и отшвырнет к стене. Сейчас я поступила также.

  Когда мои глаза начали болеть от силы, с которой я их закрывала я стала ожидать удара, пощечины, боли в спине от столкновения со стеной, чего угодно, мать вашу!

  Но прошла секунда, две и ничего.

-Ей поможет её мужчина. – стальной голос Рамиреса эхом прозвучал в моем помутневшем сознании, и я резко открыла глаза.

  Рамирес возвышался над моим отцом и крепко сжимал в руке его кулак. Костяшки его пальцев заметно побелели, а на руках выступили вены, и я пришла в ужас от осознания с какой силой мой отец хотел меня ударить.

-Что? Ты кто такой? – сощурив глаза пробормотал отец, глядя на Рама.

  Он отпустил мою шею, и я тут же жадно вдохнула воздух ртом. Мои пальцы обхватили то место, где ещё недавно была рука отца и я чувствовала, как неприятно там горит кожа.

-Рамирес Гонзалес, не сказать, что мне приятно с вами познакомиться, но я тот, кто защитит вашу дочь от любого ублюдка, намеревающегося причинить ей вред, а сейчас этот ублюдок вы. – Рамирес не отрывал взгляда от глаз моего отца, проговаривая каждое слово с невообразимой уверенностью и жесткостью.

- Я тебя сейчас.

  Отец неуклюже от опьянения замахнулся второй рукой в сторону Рама, но стоило ему сделать небольшой шаг в сторону и кулак отца пролетел в пустоту отчего он еле устоял на ногах.

-Я мог бы сейчас заняться вашим воспитанием и показать, какую боль вы причиняли дочери, но я не буду этого делать и благодарить вы должны её. – Рамирес бросил на меня быстрый взгляд. – Несмотря на то, что вы ведёте себя, как пьяное животное она всё равно любит вас. И мне противно, что вы не в силах этого ценить. – Рамирес небрежно откинул руку отца и тот молча опустился на пол, опираясь о стоявший рядом диван.

  В моей груди сейчас начали летать дьявольские бабочки.

  Я правда не хотела, чтобы Рам причинил вред моему отцу, которого и отцом назвать уже сложно, но всё же я любила его. Не смотря на то, в кого он превратился, моё сердце маленькой девочки ещё питало надежду, что однажды всё будет как прежде.

-Как ты, принцесса? – Рамирес сделал шаг ко мне и положив руку на спину, начал большим пальцем чертить на ней успокаивающие круги. – Тебе не говорили, что телефон лучше ставить на зарядку если куда-то идёшь? – спросил он и его брови поползли вверх, а губы скривились в полуулыбке.

  Дьявол! Я совсем забыла, что не ставила его на зарядку, наверное, он выключился ещё когда я шла к дому.

-Всё хорошо. – как можно убедительнее постаралась сказать я всё ещё не отрывая взгляда от уже храпящего, облокотившегося о диван, отца.

  Рамирес проследил за моим взглядом и посмотрел в сторону дивана.

-Джоан... - начал Рам возвращая свои глаза к моему лицу.

-Не надо, мне не нужны слова поддержки. За последние три года я видела его в таком состоянии каждый чёртов день. Это не открытие и не неприятный сюрприз — это просто продолжающаяся реальность. Реальность где я его совсем не интересую. – сказала я и втянула щеки, чтобы хоть как-то сдержать слёзы, которые грозились сильным водопадом хлынуть из моих глаз. – Пойдём отсюда.

  Выпрямляя ноги, я делаю шаг вперёд, за Рама и всё еще поджимая губы поднимаю взгляд вверх, чувствуя, как на ресницах начинают скапливаться маленькие слезинки.

  Мой локоть нежно поймала крепкая ладонь Рама, аккуратно сжимая его он начал притягивать меня к себе, но я твёрдо стояла на месте.

  Я знала, что как только его руки сомкнуться на моей спине и я положу голову на его грудь, то мои слёзы уже точно будет не остановить, а показывать их я не хотела. Я не хочу в глазах Рамиреса выглядеть маленькой девочкой, плачущей из-за того, что у неё проблемы с отцом. Серьёзные проблемы, но это маловажно.

  Замечая, что я не собираюсь поддаваться его действиям, Рам сам делает шаг ко мне. Спиной я чувствую его вздымающуюся мускулистую грудь, его тепло и его немую поддержку.

-Даже взрослые парни плачут из-за проблем с отцом, а ты пытаешься казаться сильной девочкой, Джоан. – низкий шёпот Рамиреса звучит у моего уха, а после я чувствую, как его руки крепче сжимают мою талию. – Не хочешь показывать слёз-не надо, давай стоять так, просто не отталкивай меня. – целуя мою макушку он аккуратно кладёт на неё свой подбородок.

  Тёплая слеза начала прокладывать мокрую дорожку по моей щеке стремясь к подбородку, и я откинула голову назад, вжимаясь ей в шею Рамиреса.

-Просто, Рам, почему с отцами так сложно? – разделяя слова выдавливаю я и тихо всхлипываю.

  Я знала, что Рамирес понимает меня, как никто другой.

-Я просто хочу, чтобы он снова любил меня, чтобы он снова стал прежним. – говорю я и вновь кусаю губы, чтобы не расплакаться ещё больше.

  Рамирес встал передо мной и поддев указательным пальцем мой подбородок заставил посмотреть ему в глаза.

-Я понимаю, что отцовская любовь это другое, но поверь, я заменю тебе всех если придётся, я буду любить тебя за весь этот грёбаный мир, Джоан. – Он нежно смахнул слёзы со щек и заключил моё лицо в свои ладони. – Я люблю тебя, я чертовски сильно люблю тебя, и я всегда буду рядом, поддержу, утешу, поцелую в макушку, либо куплю любой бриллиант, на который ты покажешь пальцем. Я брошу весь мир к твои ногам. Заставлю ангелов спуститься с Рая и поставлю перед тобой на колени всех демонов Ада если только попросишь.

  Я смотрю на него широко распахнутыми глазами. Слёзы начали подсыхать на ресницах делая их чуть тяжелее, но я все равно неотрывно смотрю в серые глаза Рамиреса, которые я обычно сравниваю с разбивающимися о скалы и покрывающиеся пеной, волнами моря.

  Не говоря ни слова больше я встаю на носочки, чтобы дотянуться до его губ, но Рамирес подхватывает меня за талию и увлекая в нежный, но страстный поцелуй начинает кружить, едва отрывая мои ноги от пола.

  Клянусь, я забыла о всех проблемах. Да, так просто. Мне никто не нужен, когда рядом есть он, мой Дьявол, моя любовь и мой мир. А у него есть я, его катастрофа, его страсть и его спасение. Вместе мы способны пережить и справиться с любыми трудностями.

  Может всё-таки наша встреча не была случайной и у чёртовой судьбы действительно на нас большие планы? Или же как объяснить то, что два человека, которых изначально связывала лишь обоюдная ненависть, оказались связаны общими проблемами и общей трагедией, которая окончательно сломала их жизни, а теперь каждый из нас-грёбаное спасение друг для друга.