Воробей.
Чимин сидит и смотрит в небо. Смотрит долго странным взглядом, словно пытается увидеть на голубом полотне что-то, чего до этого не замечал.
Он знает, что его ситуация не ахти, что он живёт в напряжении уже который день. Чонгук и Гасон всё это время о чём-то твердят, Пак устал слушать их разговоры. А точнее — устал от них обоих. Или даже, скорее, обиделся за то, что эти двое молчат как рыбы о том, что между ними было. Ясно только одно, что эти двое хорошо друг-друга знают и уже не первый год.
Чимин опускает взгляд на свои руки, опирающиеся о подоконник. После того, как он узнал, что его ищет госпожа, он ясно дал себе понять, что не хочет видеть её. Нет обоснованных причин для этого, но что-то внутри трясётся и скулит, говорит, держись подальше оттуда. Пак и держится. Прогуливает, отсиживаясь в их с Гуком комнате, пока второй послушно отрабатывает пропуски после болезни. Удивительно, как на этот раз парень воспрял всего за полторы недели. Чимин был этому рад. А то как бы сейчас оправдывался, сидя с этим непредсказуемым типом в маленькой комнате.
Отношение к Чонгуку странное. Да и сам Чон изменился в связи с этими событиями. Часто стал шушукаться о чём-то с Гасон, Чимин потом от неё слышал, что Гук разговаривал с Джином. Эти трое что-то знают, и Пак в этом не сомневается. Только больше осознаёт, что подводные камни повсюду. И это всё увенчивается слухами, расползающимися по универу, как склизкие щупальца кальмара. А Чимина, несмотря на Пусанскую душу, от морепродуктов выворачивает.
В немой тишине парень растерялся. Не знает, что с собой делать. Осознаёт, что всё это время жил всем, кроме своих истинных желаний, а теперь не знает себя самого. Что он вообще такое, для чего годится и может ли вообще быть на что-то способным.
Он медленно постукивает пальцами по подоконнику, теперь уже смотря вниз с высоты своего этажа. В макушку ударяет солнце, плавя мысли в голове. Полная неразбериха.
Мысли о панике, которая блуждает где-то под желудком, медленно переваливаясь с домысла на домысел, завставляют Чимина уйти вглубь комнаты и начать похождения из угла в угол, а губы стираться друг об друга, как будто это чем-то поможет и сотрёт воспоминания.
Пак берёт в руки телефон и долго смотрит на пустой экран. Хочется враз со всем покончить, просто разобраться, выяснить все отношения и сбросить с себя груз ответственности за собственное поведение.
Тут дверь распахивается, впуская в комнату Чонгука, который сразу бросает книги, что были у него в руках, на кровать. Чимин приподнимает бровь.
— Ты чего делаешь тут в разгар учебного дня? — он малость напуган, чешет затылок.
В ответ — вздох Гука.
— Хватит отсиживаться, а. Завтра ты идёшь на пары.
— Эй, Чонгук! — Пак поджимает губы и серьёзно смотрит в упор на друга. — С какой стати ты можешь решать за меня?
Чон подходит и берёт Чимина за плечи, вглядываясь в глаза.
— Ты что, трус? — в ответ отрицательный кивок. — Ты болеешь? — мотает головой. — Тогда с какой стати ты блин сидишь тут, как сыч и мотаешь всем нервы, а?!
— Гу, ты чего... — Чонгук редко повышает голос. Видимо, его действительно раздражает всё, что происходит последнее время.
— Ты хоть понимаешь, что натворил?
— Я ничего не делал.
— Тогда почему сейчас весь универ говорит о тебе только, а?! Ты хоть знаешь, что тебя на отчисление готовят?
Чим теряет дар речи. Зрачки широченные, бегают по лицу Гука, а губы подрагивают.
— В смысле отчисление.
— Иди к госпоже и разбирайся уже, а. Ну, Чим, пожалуйста. Тут ещё перед Джином прощения просить.
— Он что, донёс на меня?
— С какой стати... По-твоему учителя слепые и камер видеонаблюдения нет? Джин тебя защищал... — Гук запускает пальцы в свои волосы и растерянно кидает взгляд в окно. — Но ему не поверили, он сейчас ещё и глупым себя выставил. Говорит, зачем ты так выкобениваешься, мог бы уже давно всё решить.
Чимин резко выдыхает и опускает голову.
— Вот же ж блин... Ладно. — он морщится и надевает очки, пару раз кивает. — Ладно, я пойду. — резко открывает дверь и исчезает в длинном коридоре. Гук смотрит ему в след.
— Этот парень всех сведёт с ума.
Универ кажется чужим. Всё вокруг словно составляет угрозу. Пак пробегается глазами по лицам с ужасом замечая, что всем до него есть дело. Таким он хотел прослыть? Хотел ли он всего этого? Нет.
Он слышит отрывистые фразы, оскорбляющие его госпожу, слышит, как о его драках шепчутся, неловко указывая пальцем на его сжатые от злости губы. Все его боятся? Всё это из-за него? Сумасшествие...
Он бежит через две ступеньки по лестнице к знакомым дверям. Они распахнуты, и студенты, завидев Чимина, уступают ему дорогу, провожая его неоднозначными взглядами. Учительницы Ли в лекционной не оказывается. Пак не знает, плохо это или хорошо. Он всё равно не знал, что сказать. И что же дальше? Идти к Джину или к ректору? Идти отвергать все слухи или... Оставлять всё, как есть? У Чимина краснеют мочки ушей, а глаза бешено скачут от лица к лицу. Он останавливается лишь на одном, завидев его в конце коридора. Гасон смотрит на Чимина в упор, поджав губы, держа в руках книгу. Её образ кажется слишком далёким и совсем не вписывающимся в атмосферу этой суматохи. Юбка длинная, подбородок заострён, на макушке — высоких хвост. Лицо в растерянной эмоции застыло, приковало взгляд к себе. Чимин перестаёт слышать. Идёт, ускоряя шаг, настигая удивлённую девушку, хватая ту за плечи.
— Где твоя сестра?
Гасон молчит, рассматривает лопнувшие на белках глаз Чимина капилляры.
— Ты в порядке? — она старается быть спокойной, докопаться до того, что именно чувствует Чимин сейчас.
Пака этот вопрос сбивает. Он отводит взгляд и опускает руку, другой зачёсывая чёлку, жмуря глаза. Он не знает, что такое быть в порядке. Сейчас кажется, что он не в порядке с самого детства, но никому не может об этом сказать.
Девушка понимает, что Чимин может натворить дел в таком состоянии, но всё же, помедлив с ответом на его вопрос, отвечает:
— Она на крыше в зимнем саду.
Чимин кидает на неё взгляд, коротко кивает и разворачивается, но останавливается фразой Гасон.
— Не говори лишнего, Чимин. Сейчас не важны твои чувства.
Слышать это, почему-то, — больно. Пак ломается внутри, как спагетти перед варкой. Направляется к лестнице, прислушиваясь к скрипу туфель по вымытому, натёртому до блеска полу. Он устроил кому-то неприятности, очернил имя той, к кому неровно дышал, ударил друга, хотя зарекался делать это. Да что с ним не так?!
Он останавливается перед дверью на крышу. Запыхавшийся, с порозовевшими щеками. Опирается ладонями о колени, которые отдают мелкой дрожью. Выпрямляется и тянется к ручке двери. Что скажет — без разницы. Всё, чего он хочет, чтобы это сумасшествие закончилось.
Когда свет, который собирают стёкла навеса, ослепил взгляд, Чимин уверенно ступил в зимний сад, сразу почувствовав запах цветов. Стал оглядываться в поисках госпожи, но с первого раза не нашёл.
— Госпожа Ли... — зовёт он. Осознание того, что где-то здесь — она, и они здесь одни, заставляет парня поджать губы.
Он находит её в дальнем углу у стеклянной стены, она смотрит в даль, куда-то за горы, провожая туда облака. Как всегда задумчива и проста с виду, но как никогда серьёзна, сложила руки на груди. Чимин подходит и оставляет между ними метр. Парень её чуть-чуть выше, от чего становится слегка неловко. Смотрит на то, как её волосы струятся по спине. Учительница кажется нереальной: стройная, аккуратная, вся её натура воплотилась в её образе. Пак замирает, слыша, как бьётся сердце в его ушах.
Он не успевает открыть рот, Госпожа Ли поворачивается, поднимая взгляд на сконфуженного Чимина.
— Я уже неделю жду, когда ты появишься. — её улыбка на момент показалась Паку странной, неискренней. Она больно кольнула в сердце, на что Чим растерялся и сцепил ладони за спиной.
— Простите, я был сам не свой... Я не отрицаю своей вины, и мне очень жаль, что сейчас университет стоит на ушах из-за меня.
Девушка отвернулась к окну. Чимин подошёл и встал рядом, посмотрев туда же, куда смотрела она.
— Слухи быстро расходятся. Не то, чтобы это меня волновало. Но... — она кидает взгляд на парня, стягивает губы в серьёзном выражении. — Это не значит, что это не задевает.
— А что... именно говорят? — Чим ловит на себе её странный взгляд, от которого максимально неуютно. Он слабо узнаёт в девушке ту самую госпожу. Теперь язык как-то не поворачивается назвать её так.
— Вроде бы признаёшь вину, а толком не знаешь за что. — снова улыбается. Чимин подсознательно злится на неё, чувствует себя помято и унизительно.
Учительнице неловко было об этом говорить. Но Пак и сам сопоставил все факты и пришёл к выводу, что госпожу Ли могли обвинить в халатности на работе и интрижках.
— Мне... правда жаль. Что я должен сделать? — Чимин поворачивается к ней лицом, распуская замок рук за спиной. — Пойти к ректору, просить за вас, публично всем всё объяснить, отработать наказание...
Михва пронзает его взглядом и останавливает на полуслове.
— Просто прекрати публично страдать и делать вид, что я тебе не безразлична.
Парень резко поднимает голову в вопросительном выражении.
— Ч-что?
— Не делай вид, что ты не знал, что я в курсе, Пак Чимин... — в её взгляде — усталость. Она устала от него, как от надоедливой мухи.? Он для неё стал обузой? Да какие тут могут быть вопросы... Всё и так очевидно. От этого парню больно. Он чувствует, как сердце вновь сбивается, словно летит с горы в пропасть, спотыкаясь о камни, набивая себе синяки и ссадины.
Пак сглатывает и не знает, куда себя деть. Его хватает лишь на тихое «извините.». Он собирается убежать, но слова учительницы вбиваются в спину стрелой.
— Надеюсь, ты примешь верное решение. Ведь ты уже знаешь, что я знаю о твоих проделках? И не оставлю всё просто так. Иначе где справедливость?
На этом Чимин срывается. Бежит по блестящему полу между рядов растений, смахивая их ветки с лица. Еле попадает рукой по ручке двери и выкатывается на лестницу, с шумом хватаясь за перила. Он не чувствует, как щёки краснеют, и их рассекают дорожки слёз. Он не чувствует, как Джин хватает его за запястье, не видит, как тот заглядывает ему в лицо и отчаянно что-то говорит. Чим отмахивается и выбегает из универа, вытирает рукавом рубашки нос. Сумасшествие преследует его за спиной, он отчаянно пытается оторваться от него. Ему удаётся лишь тогда, когда он, сбивая в дверном проёме Чонгука, плюхается на кровать лицом в подушку, чувствуя, как гудящая кровь притекает к щекам.
Тихий шум образовывается в голове. Пак понимает, как устал. Поджимает ноги к груди, утыкаясь лбом в колени. Он чувствует, как Чонгук садится рядом и похлопывает по плечу. Говорит: «Плачь, плачь, ты долго держался», и просто остаётся рядом. Чимин понимает, что всё это время жил, отрицая. Понимает, что сейчас выглядит максимально жалко. Он делает глубокий вдох и откидывается на спину, затуманенный взгляд переводя на друга, который смотрит на него с лёгкой улыбкой.
— Отпустило? — говорит он, убирая руку с плеча себе на колени. — Ты молодец.
Чим на выдохе ухмыляется и тихо смеётся, вытирая рукой мокрые глаза, а другой пихая Чона в бок.
Помолчали пять минут. Пак присаживается на кровати и выдыхает. Становится так легко. Кажется, что всё позади.
— Джин был прав. — шепчет он, но с улыбкой.
— Он всегда прав. — кивает младший и направляет взгляд в окно. — И стоило ли всё это твоих нервов, Чим...
— Вот только без этого, умник. — закатывает глаза Пак и смотрит на профиль друга. — У меня всё ещё много вопросов к тебе.
Чон знает, что теперь не отделается. Но решает не говорить всего.
— Расскажу чуть позже. Устал жесть.
Чимин только сейчас замечает, что на улице глубокий сумрак. Неужели он так долго провалялся, захлёбываясь в слезах...
Провожает взглядом Чона, который скидывает с себя одежду, ныряет в пижаму и закутывается в одеяло, садясь спиной к стене. Становится так легко. Чимин никогда не ценил эти тихие моменты. Всё же он так благодарен другу. Они всё это время были вместе, но никогда он этого так, как сейчас, не ощущал.
— Я сейчас понял, что чуть не совершил ошибку.
— Ты о госпоже Ли?
Чим кивает.
— Это ты мне всё говорил иди иди признавайся... Что бы было тогда?
— Вот только не сваливай на меня! — Гук смеётся, закидывает голову, прилепляясь взглядом к потолку. — Я просто устал видеть тебя таким.
— А вообще, даже не в этом дело. Я всё думал, что было бы, если бы я признался, а она ответила взаимностью... Сейчас я понимаю, что абсолютно не знал этого человека. Она показалась мне сегодня такой другой...
Чон считает нужным смолчать о том, что Чим просто не замечал всего, прилепляясь лишь к обложке и красивому голосу. Он вздыхает.
— Поговоришь потом с Джином, хорошо? Вам теперь есть, что обсудить.
— Знаю. — Чимин плюхается на подушку и закрывает глаза. Только тогда чувствует, как вымотался.
А Чон всё смотрит в тусклом свете на друга. Он кажется взъерошенным, как воробей, которого потрепала жизнь. А ведь из-за чего такое раздули... Всё же Чимин ещё не понимает жизнь. Хотя, кто понимает.
— Эх ты, воробышек бывалый. Отдыхай. И больше не влюбляйся. По крайней мере, избавь меня от этих зрелищ. — тогда Гук заворачивается в одеяло и отворачивается к стене.
Чимин ухмыляется и понимает, что он никогда не любил и не был влюблён. Это было что-то другое.
Что это было что-то другое он осознаёт сполна, когда на следующий день слышит:
«А ты мне нравишься, Пак Чимин».