Ненавидь меня нежно

Дилан

Наконец-то спустя несколько часов, вечер подходит к концу.

группами гостей, но движения стали менее торжественными. Подносы опустели. Шампанское, которое в начале вечера лилось так, будто у организаторов не было понятия о слове "лимит", теперь появлялось реже. Кто-то переключился на виски. Кто-то на воду. Самые разумные — на кофе.

Уже начались первые прощания.

Слишком правильные улыбки. Слишком гладкие фразы:
— Было приятно...
— Надо обязательно...
— Созвонимся...

Слова, которые ничего не значат.

Вивиан по прежнему сидела там на своём месте, и выполняла свою миссию.

Для такой молодой девушке она очень умно и красиво играет. Складываются ощущения что она всю жизнь готовилась к этому событию.

Николас наклонился к её уху, и что-то сказал на что она ответила нежной улыбкой.

Интересно о чем они так говорят. Что он ей говорит что она так часто улыбается? И, почему не могу я себя контролировать?

Николас всё ещё не отходил от неё.
Он менял позицию, как хищник, который не хочет спугнуть добычу слишком быстрым движением. То сбоку, то чуть ближе. То на расстоянии вежливости, то на расстоянии, где уже не нужно повышать голос.

Как же у меня горит желание взять и врезать ему прямо в лицо, но это не профессионально.
Ему достанется удар, не физический, но сильный.

Я заметил, как один из организаторов подошёл к Николасу, сказал что-то на ухо. Николас кивнул, но не ушёл. Даже не повернулся полностью.
Ему было важнее оставаться рядом с ней. Вот гад.

***

Мы вышли из зала так, будто ничего не произошло.

Как будто это был обычный вечер. Обычная презентация. Обычные люди, которые улыбаются друг другу ради выгоды, а не потому что им действительно приятно.

Вивиан шла впереди — на полшага, ровно настолько, чтобы я не мог взять её за руку и выдать нас, и ровно настолько, чтобы я всё равно чувствовал её присутствие.
Это было хуже, чем если бы она шла рядом.

Она была слишком близко, но при этом недосягаема. Я имел её, и в то же время нет.

Её платье, чёрт бы его побрал, выглядело в этом свете ещё более сексуально. Ткань ловила отблески, и каждый раз, когда она делала шаг, открытая спина словно вспоминала обо мне специально — как тонкая насмешка.

Я снова поймал себя на мысли:
Зачем я выбрал именно его?

Я мог выбрать закрытое. Мог выбрать скромнее. Мог выбрать то, что не будет сводить с ума меня самого.

Но я выбрал это — потому что хотел, чтобы Николас заметил, и потому что хотел выиграть.
И теперь я расплачивался.

Мы шли по коридору отеля, где ковры глушили шаги, и это делало тишину ещё более плотной. Вивиан держала сумку так, будто она родилась с этим жестом — лёгким, уверенным, будто она не студентка, а женщина, которая привыкла к таким местам.

И я не мог решить, что раздражает сильнее. То, что она справилась, или то, что она справилась слишком хорошо.

Двери лифта раскрылись, и мы вошли внутрь. Отражение в зеркале ударило мне в глаза: она и я, рядом, но не касаясь.

Почти идеальная картинка. Слишком идеальная. Я нажал кнопку парковки.

Лифт тронулся, и тишина в нём стала смертельной. Я чувствовал её дыхание. Чувствовал запах её духов — лёгкий, но цепляющий, как тонкий след на коже, который невозможно стереть.

— Ты молчишь, — сказала она вдруг, глядя прямо перед собой, будто обращалась к стене, а не ко мне.

— Я думаю, — ответил я.

— Это опасно, — её губы едва дрогнули. — Особенно для тебя.

Я повернул голову.

— Ты сегодня слишком довольная собой.

Она посмотрела на меня — спокойно. Слишком спокойно.

— Я сделала то, что ты хотел.

— Да, — сказал я. — И ещё чуть-чуть сверху.

Её бровь приподнялась.

— Ревнуешь?

Слово прозвучало слишком легко, будто она бросила его ради развлечения. Но в груди у меня что-то щёлкнуло.
Я посмотрел на неё холодно.

— Не путай план с эмоциями.

— А ты сам не путаешь? — тихо спросила она.

Лифт остановился. Двери раскрылись.

Спасение.

Мы вышли, и воздух парковки был прохладнее, чем внутри. Я вдохнул его, как будто пытался выветрить из себя запах её духов и тот факт, что Николас сегодня стоял рядом с ней слишком близко.

Она шла к машине уверенно. И в этом было что-то неправильное. Вивиан не должна была быть уверенной в такой игре. Она должна была быть осторожной. Должна была ошибаться.
Должна была... нуждаться во мне.
Но нет. Она была слишком самостоятельной. И я сам дал ей оружие.

Когда она села в машину, я обошёл капот и сел за руль.

Захлопнул дверь чуть сильнее, чем нужно. Тишина снова вернулась.
Двигатель завёлся, и мы выехали с парковки.

Город ночью выглядел иначе — более тихим. Огни, мокрый асфальт, редкие машины, люди, которые уже не делают вид, что у них всё идеально.

Я вёл, не глядя на неё, но я чувствовал, как она смотрит. Как будто ждёт, когда я сорвусь. Она всегда была такой.

В детстве она могла довести меня до белого каления одним взглядом — просто стояла рядом и улыбалась, как будто знала, что я не выдержу.

И вот сейчас... Она снова делала то же самое. Только теперь это было не детство.

Теперь у неё была открытая спина, тонкая шея и взрослая уверенность, которая могла разрушить меня быстрее, чем любой конкурент.

Я не сдамся так легко всем этим провокациям. Она всего лишь девушка, а я могу устоят перед девушками. Или же нет.
В неё явно есть что-то большее чем мне казалось с первого дня.

— Он клюнул, — сказала она наконец, и в её голосе было удовлетворение.

Я молчал.

— Дилан, — она повернулась ко мне. — Ты слышал? Он клюнул.

— Я видел, — сказал я сухо.

— Тогда почему ты ведёшь себя так, будто я сделала что-то плохое?

Я сжал руль сильнее.

— Потому что ты не понимаешь, с кем играешь.

— О, — она усмехнулась. — А ты понимаешь?

— Да.

— Тогда скажи, — её голос стал чуть мягче, но от этого только опаснее. — Почему он подошёл ко мне именно так? И ты сам мне предложил сыграть эту игру!

Я бросил на неё взгляд.

Она смотрела внимательно. Не кокетливо. Не глупо.
Она действительно анализировала.

Чёрт.

Она не просто играла. Она училась, и мне это нравилось и в то же время пугало. На что она еще способна?

— Он проверял границы, — сказал я. — Смотрел, как ты реагируешь на прикосновения. На дистанцию. На комплименты.

— Я заметила, — спокойно сказала она.

— И?

— И он не привык, что ему не дают сразу, — Вивиан улыбнулась уголком губ. — Это видно.

Я резко выдохнул.

— Ты слишком уверена.

— А ты слишком раздражён.

Она повернулась к окну, как будто устала от меня.

Но я видел в стекле её отражение. И видел, как она снова улыбается — самой себе.

Как будто у неё есть ещё одна игра.
И я уже знал, какая.
Проверить, насколько далеко я могу зайти. Насколько сильно меня это цепляет.

Она сказала тихо, почти невинно:

— Знаешь, что самое смешное?

— Нет, — ответил я, хотя прекрасно понимал, что сейчас будет.

— Он спросил, с кем я пришла.

Я резко посмотрел на дорогу.

— И что ты сказала?

Она пожала плечами.

— Что одна.

В груди у меня что-то неприятно провалилось.

— Ты соврала.

— Мы же договорились, что я должна выглядеть отдельно, — спокойно сказала она. — Или ты уже передумал?

Я не ответил.

Потому что, если бы ответил честно, это было бы катастрофой.

Да.

Я передумал. Я хотел, чтобы она выглядела отдельно для Николаса.
Но не хотел, чтобы она была отдельно на самом деле.

Я поймал себя на мысли, что мне хочется остановить машину где-нибудь на пустой улице, развернуться к ней и сказать:

"Хватит."

Не плану. Ей. Хватит играть. Хватит улыбаться ему. Хватит делать вид, что это всё просто работа.

Но я не сказал, потому что я не имел права. Я сам втянул её.
Николас был важнее, и проект был важнее.

Если я позволю себе сорваться — я проиграю.
И Николас победит.

Вивиан вдруг сказала:

— Он хочет устроить ещё одну встречу.

Я напрягся.

— Когда?

— В ближайшие дни, — она повернулась ко мне. — Он сказал, что "любит умных девушек" и хочет услышать моё мнение о проекте.

Я стиснул зубы. Конечно.
Он уже начал. Он даже не знает, что она работает со мной.
И именно поэтому он так уверен.

Он думает, что она просто красивая студентка, которую можно купить вниманием.

Он думает, что это будет легко.
А Вивиан...
Вивиан умнее, чем он думает. И опаснее, чем я рассчитывал.

Я сказал тихо:

— Не соглашайся без меня.

Она рассмеялась.

— Без тебя? Дилан, ты серьёзно? Ты же сам сказал, что я должна быть одна.

Я резко повернул голову.

— Вивиан...

Она посмотрела на меня прямо.

И в её глазах было что-то такое, что заставило меня забыть про дорогу на секунду.

— Ты боишься, что он меня уведёт? — спросила она мягко.

Я сжал руль так, что побелели пальцы.

— Я боюсь, что он тебя сломает, — сказал я жёстко.

Она замолчала.

— Ты правда так думаешь? — спросила она спустя пару секунд.

Я не ответил сразу.

Потому что правда была в другом.

— Он не тот человек, с которым можно шутить.

Она кивнула.

И вдруг тихо произнесла:

— А ты?

Я бросил на неё взгляд.

— Что "я"?

— Ты тот человек, с которым можно шутить?

Я усмехнулся — коротко, без радости.

— Ты всё ещё жива. Значит, можно.

Она улыбнулась.

Эта улыбка была не для Николаса.
Эта улыбка была для меня.
И я почувствовал, как в голове снова вспыхивают мысли — тёмные, непрошенные, слишком близкие к границе.

Как бы выглядела её спина без платья.
Как бы она звучала, если бы перестала играть и сказала правду. Как бы она кричала моё имя.
Как бы она смотрела на меня, если бы не боялась.

Я резко выдохнул и заставил себя смотреть на дорогу.

— Снимай туфли, — сказал я грубо.

Она моргнула.

— Что?

— Каблуки неудобные. Ты же устала.

Она посмотрела на меня, и в её взгляде снова мелькнула насмешка.

— Ты заботишься?

— Я практичный, — отрезал я.

Она медленно сняла туфли.

И это движение почему-то выглядело слишком интимно.

Я ненавидел эту мысль.
И одновременно... Она сводила меня с ума.

Мы подъехали к дому. Я заглушил двигатель.

Тишина снова упала между нами, но теперь она была плотнее.

Вивиан не спешила выходить. Я тоже.
И в этот момент я понял, что самое сложное — не вечер.

Самое сложное — то, что будет дальше.

Потому что план уже начал работать.
Николас клюнул. Но теперь клюнул и я.