Part 28
— Я прибрался до твоего переезда, — кротко говорит Ёнджун. — Хотя Чувон забрал все свои вещи, комната была всё равно довольно грязной, так что я всё отмыл. Надеюсь, тебе понравится...
Субин раньше не бывал в комнате Ёнджуна, но он предполагает, что она такая же, как и комната Бомгю и Кая, как у всех студентов, что живут вместе в двойных комнатах. Он уже уверен, что она ему понравится, и он думает о том, что там больше места, и что даже если к ним придут ребята в гости, им там будет гораздо удобнее, а ещё теперь можно будет сдвинуть кровати и спокойно спать вместе, а ещё — он точно будет воровать у Ёнджуна одежду, потому что — кажется — Ёнджуну бы такое понравилось; и они могли бы проводить вместе вечера за учёбой в уютном безмолвии, не заботясь о том, что им нужно вернуться в свои комнаты, или что у них будут проблемы из-за совместных ночёвок.
— Я уже вижу, что ты о чём-то думаешь, — на губах Ёнджуна появляется лисья усмешка. — Интересно, о чём...
— Уже не боишься, что я рассержусь? — с лёгкостью произносит Субин, и Ёнджун пожимает плечами:
— Я решил довериться тебе. Что ты не рассердишься. Я же сделал это. Вот, — он открывает дверь комнаты. — Заходи...
Субин подтаскивает чемодан за собой. Окна в комнате раскрыты, чтобы проветрить, и внутри довольно жарко, солнечно, и Ёнджун торопится, чтобы закрыть их и включить кондиционер. Кроме запаха летнего двора, до сих пор чувствуется едва уловимый запах моющих средств и чего-то ещё, знакомого. Кажется, это шампунь Ёнджуна. Кровати стоят напротив друг друга, у стенки, а между ними два стола, напротив, у входа, два шкафа и книжные полки, и валяется кресло-мешок — в гордом одиночестве, а рядом стоит растение в горшке и зеркало в полный рост.
— Это мои, — зачем-то оправдывается Ёнджун. — Хотел, чтобы тут было поуютнее...
Субин к нему разворачивается и оборачивает ладони вокруг его шеи, чуть подтягивая к себе, чтобы поцеловать. Он чувствует, что вообще надо было сразу делать, но этот глупый мир отвлекал его от важных дел, так что теперь он собирается всё наверстать и не торопиться.
— Нет, скажи, — хнычет Ёнджун в перерывах между поцелуями и легонько щиплет его: — Тебе нравится?.. ах, или нет?.. Словами скажи!..
Субин ещё пару секунд мучает его, не осознавая это, потому что чем дольше он целует Ёнджуна, тем больше ему это нравится.
— Нравится, — он гладит щёку Ёнджуна большим пальцем. — Мы могли бы сделать небольшую перестановку только...
— Какую? — голос Ёнджуна оседает, приобретая вечернюю хрипотцу.
— А ты как думаешь, месяц?
Ёнджун тыкает его в щёку и грозится:
— Сейчас укушу тебя и будешь знать, как дразниться, Бинни.
— Хочешь кровати сдвинуть? — спрашивает Субин, опуская руки и оплетая пальцы вокруг запястий Ёнджуна.
— Там будет небольшой зазор, — бормочет Ёнджун. — Может быть неудобно... Там будет щель...
— Хочешь или нет? — Субин цепляет его подбородок пальцами и поднимает лицо к себе.
— Давай сдвинем, — Ёнджун поддаётся, и в уголках его губ прячется довольная улыбка.
Через несколько минут они умудряются сделать планировку, похожую на предыдущую комнату Субина: кроме кроватей, они сдвигают вместе и столы, и кресло с растением и зеркалом перемещаются в образовавшийся свободный угол; а в небольшой зазор между матрасами они запихивают свёрнутые казённые полотенца, сверху стелят постельное бельё, и проблема оказывается решена. Ёнджун сам ещё толком не разобрал свои сумки, так как был занят уборкой, и последующий час они раскладывают все свои вещи, ставят зубные щётки в один стакан, договариваются, где будет стоять обувь, насколько следует включать кондиционер, до скольки желательно погасить свет и можно ли брать друг у друга одежду.
— Я хочу в душ, ты пойдёшь? Или я первый, — говорит Ёнджун.
— А можно с тобой? — осмелев от привалившего счастья, просится Субин, но Ёнджун усмехается:
— Зайка, если увижу тебя голеньким, наброшусь сразу же, а в душе мы поскользнёмся и свернём себе шею. Не хочу, чтобы наша семейная жизнь закончилась так рано, глупо и прискорбно.
Субин чувствует, что его уши начинает припекать. Ёнджун же тем временем продолжает:
— Теперь, когда между тобой и мной буквально нет никаких преград, хотя бы как-то мы должны соблюдать рамки приличия, чтобы на нас не начали жаловаться соседи, и нас не расселили.
— Ты меня расстраиваешь, — смеётся Субин. — Думаешь, у меня нет никакого самообладания?
— У тебя есть половинка самообладания, ещё половинка самообладания есть у меня, — рассуждает Ёнджун, скидывая грязную одежду. — И совместными усилиями у нас оно появится.
— Значит, никакого секса?
— Я этого не говорил, — Ёнджун сверкает на него глазами и щёлкает зубами: — Но не в душе. Позову тебя потереть мне спинку. В следующий раз. Если будешь хорошим зайчиком.
— Всё, что угодно, — Субин перехватывает его ладонь и награждает поцелуем. — Я пойду после тебя.
Ёнджун уходит в ванную комнату, а Субин, только немного позволив себе подумать о том, что его красавец плещется сейчас за стенкой, решает, во-первых, уведомить маму, что начинается новая глава его жизни, а во-вторых, написать друзьям, чтобы они не попытались вломиться в его старую комнату.
«Хён, ты теперь живёшь в комнате Ёнджуна? Вы выселили Чувона?»
«Правда? Ёнджуни-хён выгнал Чувона и заселил вместо него Субина? Лучшее решение.»
«Это было гениально!»
«Мы завтра к вам приедем и привезём еды. Это почти что новоселье, надо отметить, пока учёба не началась!»
Субин достаёт себе чистую одежду и пишет:
«Только предупредите, когда придёте. Сами понимаете, на что можете наткнуться.»
«ФУ БОЖЕ КАК Я МОГ ОБ ЭТОМ ЗАБЫТЬ»
«Не фукай, ты сам с Тэхёни-хёном обжимался всю дорогу, противный.»
«Я просто предупредил,» — пишет Субин, — «хватит из этого драму разводить, в этом нет ничего сверхъестественного.»
«Будет очень сверхъестественно, если они смогут заделать ребёночка, лол.»
«Бомгю, хён тебе скоро голову откусит, как ты тогда балаболить будешь?»
«То есть, ты только за эту мою функцию переживаешь, Тэхёни?»
«ФУ НОМЕР ДВА»
«Я узнал то чего знать не хотел»
«Завалитесь оба...»
Ёнджун выходит, обернув полотенце вокруг бёдер, и Субин роняет телефон на стол, прикрывая глаза ладонями, но раздвигая пальцы, чтобы комично выглянуть между них. Ёнджун зыркает на него и ласково шикает:
— Брысь в ванную.
— Хён, ты такой красивый, — Субин улыбается ему и сбегает, пока Ёнджун поднимает свой собственный телефон и идёт проверять чат. Когда Субин выходит из душа, на Ёнджуне футболка, взятая из шкафа Субина — одна из тех больших безликих футболок, на которые жаловался Бомгю, — и трусы, и больше ничего. Он лежит на их постели, листая ленту твиттера, и Субин склоняет голову набок, изучая Ёнджуна в своей одежде. Он уже видел Ёнджуна в своей одежде до этого, но теперь это чувствуется ещё острее, потому что не Субин её дал, а Ёнджун сам взял — это была ещё одна пересечённая граница, теперь, когда они живут в одной комнате.
Ёнджун поднимает на него глаза и откладывает телефон.
— У тебя есть ещё планы на сегодня? — спрашивает он, поднимаясь с постели. Субин отрицательно качает головой. Ёнджун сначала задёргивает занавески — они неплотные, но свет снаружи вечерний, и комната погружается в солнечный полумрак. Затем он садится на постель и манит к себе Субина:
— Иди ко мне.
Субин повинуется, говорит:
— На тебе моя футболка, — словно это не очевидно для них обоих. Ёнджун улыбается:
— Она пахнет тобой. Не только тебе нравится мой запах, Бинни.
Он подтягивает Субина за полотенце, висящее у него на поясе, к себе. Там нет никакого узла, так что, стоит Ёнджуну отпустить руку, и полотенце падает, но Субин совсем не чувствует стыда, ему просто нравится это чувство, что он ощущает себя комфортно даже обнажённым. Ёнджун смотрит на него снизу вверх и улыбается:
— Я скучал по тебе. Даже если это всего пара дней, я всё равно скучал.
Он закрывает глаза и чуть наклоняется вперёд, касаясь губами живота Субина над пупком, а затем трётся головой о него. Субин улыбается, зарываясь пальцами в его волосы, и мягко говорит:
— Я тоже по тебе скучал.
— Как ты себя чувствуешь?
— Счастливым, — просто и не долго думая, отвечает Субин. — Мне одеться, или ты хочешь заняться любовью со мной?
Ёнджун склоняет голову набок, улыбаясь:
— Ты такой послушный?
Субин нагибается вниз, чтобы оставить поцелуй на уголке его рта:
— Всё будет так, как ты захочешь, месяц.
Ёнджун вместо ответа тянет его на себя, снова касаясь губами его живота, но на сей раз чувственно, чуть прихватывая кожу губами, пальцами проводит по бокам, очерчивая линии рёбер и мышцы под светлой, покрытой золотистым загаром кожей. Субин шумно выдыхает, Ёнджун тянет его ещё сильнее на себя, пока не опрокидывает на постель, прижимается к его груди, трётся об него головой и повторяет:
— Я соскучился, соскучился, так соскучился по тебе, зайка!
Субин устраивается спиной на подушках, полусидя, ёрзает, сбивая только что застеленную постель в беспорядок и создавая вокруг них какое-то подобие гнезда, накидывает на плечи Ёнджуна край покрывала, словно петлю, и таким образом как бы привязывает его к себе:
— Хорошо, потому что я тебя отпускать не собираюсь, по крайней мере, пока что...
Ёнджун вредно кряхтит и хихикает, с благодарностью принимая мелкие поцелуи. Субин задирает на нём свою футболку, гладит его живот костяшками пальцев и не торопится. У них целая вечность остатков этого дня и безмятежность вселенной в распоряжении.
Ёнджун приподнимается, садится, задирая футболку, но Субин останавливает его:
— Не снимай.
Руки Ёнджуна вновь опускаются, он застенчиво, мягко улыбается, и его щёки покрыты ярким румянцем.
— Тебе такое нравится?
— Почему мне это должно не нравиться? — спрашивает Субин, подтаскивая его к себе. Ёнджун повинуется, усаживаясь на его бёдра, и делает несколько покатых, плавных движений, трётся о него, и его голова падает, и ресницы дрожат.
— Что такое? — спрашивает Субин, одной рукой поглаживая его поясницу, второй касаясь его подбородка, приподнимая лицо. Уголки глаз Ёнджуна немного покраснели, а зрачки расширились, делая его вид немного пьяным.
— Я отчего-то... немного смущаюсь, — протянул он, делая ещё одно движение бёдрами, от которого Субин, не сдержавшись, испускает вздох и немного напрягается. Трение ткани белья Ёнджуна о самые нежные части его тела было дразнящим, но также немного болезненным.
— Можем... купить плотные жалюзи на окна, — Субин закрывает глаза, стараясь собрать мысли. — Потом...
— Мхм, — Ёнджун лениво проводит ладонью по груди Субина, тоже не особо торопясь, затем перехватывает одну из его рук и заводит под футболку, прижимая ладонь Субина к себе. Его пальцы длинные, горячие, обжигают прикосновением кожу на груди, они немного шероховатые, но нежные, словно бархат. Ёнджун прикрывает глаза и вздыхает, чувствуя, как странно пересыхает в горле, но рот в то же время наполняется слюной.
— Чего ты хочешь, месяц? — Субин открывает глаза, его взгляд такой же затуманенный, влюблённый, и это приятно, — как ты хочешь?
— Ты меня балуешь, — мурчит Ёнджун.
— Хорошо, если так, — мычит Субин, его губы изгибаются в улыбке. — Не торопись.
— Я знаю. Я хочу, — Ёнджун приподнимается на колени, чтобы стянуть своё бельё, и вытягивает ноги, избавляясь от него, чтобы снова усесться верхом на Субина и прижаться к нему полноценно. — Хочу, чтобы ты был близко. И трогал меня... везде, чтобы я чувствовал, что ты меня хочешь. Сможешь?
— Я постараюсь, месяц, я попробую, — обещает Субин и скользит ладонями по напряжённому телу Ёнджуна, которое то вытягивается, как струнка, то ослабевает. Он может дотянуться даже до его спины, что и делает, щекоча впадинку на пояснице кончиками пальцев; Ёнджун краснеет ещё больше, улыбается:
— Ты такая прелесть, Бинни.
— Ты такой красивый, — выдыхает Субин, и Ёнджун тоже выдыхает, когда ладонь опускается, чтобы коснуться его между ног — только немного погладить, — а затем снова поднимается к животу, чтобы провести по коже кончиками пальцев и почувствовать, как мышцы то напрягаются, то расслабляются.
— Чшш, — бормочет Субин, когда Ёнджун издаёт громкий всхлип.
— Я хочу... вместе, — капризно заявляет Ёнджун, опираясь одной рукой на бедро Субина. Тот приподнимается ещё немного, цепляет край футболки и подносит его к губам Ёнджуна. Тот смотрит в ответ, его глаза слегка влажные, возбуждённые, и зажимает зубами край футболки, после чего испускает приглушённый стон, когда ладонь Субина снова касается его — неторопливо и мучительно нежно. Прикосновение сухое, ласковое, бархатистое, Субин пока не сжимает пальцы, трётся только совсем чуть-чуть, но и этого хватает, чтобы Ёнджун задышал часто-часто.
— Ты такой красивый, — с придыханием повторяет Субин, заворожённо наблюдая за своим парнем. Каждый день он до сих пор поражается тому, что это недосягаемое великолепие стало его. Может, он потому и кажется недосягаемым, что Субин своей любовью возвёл его на пьедестал?
— Так нравится? — Субин обхватывает их обоих ладонью, а свободной рукой скользит по бедру и ягодице Ёнджуна, выполняя его пожелание трогать везде. Ёнджун снова издаёт «ммм», на сей раз почти сердитое, понукающее к действию, и Субин повинуется, сначала просто трогая себя и его, но затем трения становится слишком много; он догадывается использовать хотя бы слюну, которая смешивается с их естественной смазкой. Голова Ёнджуна опускается вниз, он закрывает глаза, довольно вздыхая и немного двигаясь вслед за движениями Субина. Его руки тоже скользят по животу и бокам Субина, беспорядочно, рассеянно, и Субин хочет поцеловать его, слизать блеск на его коже, видя, какой Ёнджун потерянный в этом безмятежном удовольствии. Задранная футболка показывает его сильное тело, напряжение, волнами проходящее через него, и прерывистое дыхание краткими приглушёнными стонами.
— Боже мой, — вырывается у Субина. Он, кажется, на границе жизни и смерти, не иначе.
Движение его рук ускоряется, ласкающей их и оглаживающей тело Ёнджуна тоже, и Ёнджун, мягко повинуясь чужому импульсу, подаётся вперёд, утыкаясь носом в шею Субина. Футболка, влажная от слюны, была выронена и теперь лежит на груди Субина, между их телами пространства достаточно только для рук, в самый раз, Ёнджун присоединяет свою ладонь, целует Субина в шею и шепчет:
— Вот так... мхм, вот так...
У Субина немного кружится голова, но он свободной рукой обнимает Ёнджуна за талию, помогая ему двигаться, и слышит свой собственный голос, хрипловатый и нуждающийся. Их пальцы соприкасаются, Ёнджун кусает Субина за плечо, стараясь заглушить себя, когда удовольствие становится острым невыносимо.
Субин чувствует на своей коже влагу, и его ладонь становится мокрой — это заводит его ещё сильнее, когда Ёнджун обмякает на нём, но его рука становится настойчивее.
— Давай, — шепчет Ёнджун ему на ухо и целует. Его глаза такие тёмные и жадные, что Субин в них тонет, и его поглощает удовольствие. Ёнджун сцеловывает его усталые стоны с губ и приговаривает:
— Ты такой сладкий, зайка, просто невыносимо...
Субин целует его в ответ, притягивая к себе вплотную, и бормочет:
— Я тебя люблю...
— Я тебя тоже, мой хороший, — с улыбкой шепчет Ёнджун. — Почему я так устал? Ха-ха, я совсем не хочу двигаться...
— Разве нам не нужно опять сходить в душ и...
— Через пять минут, м? — Ёнджун прижимает к его губам палец, — дай я только сотру всё, и мы ещё немножечко полежим, хорошо?
— Конечно, сколько угодно, — Субин смеётся. По его телу распространяется волнами приятная нега, и ему правда не хочется шевелиться. Ёнджун здесь, они вместе, и можно ничего не делать, а значит, так они и поступят.
— Я вспоминаю тот первый раз на сеновале, — Ёнджун вытирает их тела салфетками и выбрасывает в мусорку у стола, после чего ложится, прижимаясь к боку Субина и потягиваясь, словно кот, — как думаешь, мы сможем как-нибудь повторить?
— Тебе такое нравится? — дразнит его Субин, хватая за ягодицу.
— Ужасно грязный секс, — улыбается Ёнджун. — Нам правда надо купить лубрикант и всё остальное. Нам нужно обсудить всё, м?
— «Всё»?
— Сразу скажу, я не фанат секса в общественных местах, — заявляет Ёнджун. — Но сеновал мне понравился.
— Я понял, — Субин приподнимается на локтях, нависая над ним. — А мне понравилось, как ты футболку держал...
— Я понял, — эхом откликнулся Ёнджун. Субин коснулся губами его груди и ключиц, осыпая его кожу поцелуями:
— Так что ты хотел обсудить?..
— То, что мы можем пробовать в сексе, — Ёнджун мычит и зарывается в его волосы пальцами. — Я не знаю твоих предпочтений.
— Ты мой первый мальчик, я и сам своих предпочтений не знаю, — Субин кусает его за грудь, вызывая ойканье и оставляя небольшой розоватый след от укуса. Ёнджун гладит его по волосам, перебирая синие пряди, уже немного смывшиеся, и смотрит с безграничной нежностью.
— Всё хорошо, — говорит он. — Мы можем оставить этот разговор немного на потом. Иди ко мне.
Субин обвивает его талию руками и кладёт голову ему на плечо. Ёнджун с удовольствием смотрит на след, который он оставил Субину на плече, и прикидывает, насколько он будет виден из-за воротника футболки или рубашки, когда Субин оденется.