Part 3
В следующие несколько дней гроз нет, и они спокойно ночуют у себя в комнатах, пересекаясь только изредка в общих местах, и Субин проводит больше времени со своими младшими, подолгу обнимая их и вынося в список, у кого какие преимущества и недостатки. Например, Кай и Тэхён удобны для обниманий, но они оба слишком вертлявые, и постоянно норовят то локтем заехать в бок, то вдарить макушкой по носу или по подбородку. Бомгю не такой непоседа, как эти двое, но он издаёт много шума и часто что-то жуёт, так что обнимая его, приходится смиряться с запахом еды, чавканьем над ухом и непрекращающейся болтовнёй. У Ёнджуна из вредных привычек (?) только покачивание ногой, но он делает это, чтобы убаюкать себя, и это длится только минут пять и совершенно не раздражает. Тэхён также несколько маловат, например, а Ёнджун оптимального роста. Кай, даже если собирается вздремнуть, всё равно вертится даже во сне, словно курица гриль, так что когда они решили посмотреть серию дорамы поздно вечером и он уснул в объятиях Субина, он мотался туда-сюда, словно и не спал вовсе. В конце концов Субин отнёс его в комнату, чтобы он вертелся у себя на постели. Выводом стало то, что не с каждым человеком можно так расчудесно обниматься, как с Ёнджуном. Тот хоть и шевелился, но редко и медленно, приятно пах, не пинался во сне, не храпел и не причмокивал. Судя по всему, Ёнджун просто был идеален.
Так что Субин немного грустил и надеялся, что грозы ещё будут. Но справедливости ради, им всем было чем заняться, полугодовые экзамены всем доставляли хлопот.
В какой-то день он вернулся в общежитие и обнаружил, что Ёнджун с ребятами своего курса собрались в какой-то спиритический круг с парой электрических свечек и вершат какое-то таинство. Ёнджун, заметив его, поманил к себе ладонью сразу же:
— Бинни, иди ко мне.
Услышав слово «Бинни», Субин немного ёжится, потому что это приятные мурашки, которые бегут не по коже, а как будто по сердцу, щекочут нервишки и заставляют мозг делать «бррр». У него ещё есть дела, но он думает отложить их, так что послушно топает к Ёнджуну. Тот усаживает его перед собой на пол и крепко обнимает со спины, устраивая на плече Субина свой подбородок и используя парня, как подставку и подушку.
— Что вы тут делаете? — тихонько спрашивает Субин.
— Гадаем, кто пойдёт сдавать зачёт профессору Мину первым, — шёпотом отвечает Ёнджун. — Сейчас тебе на экзамены тоже погадаем.
— Это твой? — кто-то спрашивает Ёнджуна, и тот крепче сжимает руки на поясе Субина и выдаёт неопределённое, но волнующее:
— Мм.
Субин знает, что не должен вкладывать никакого смысла в это, потому что ребята со старших курсов просто, скорее всего, запомнят его и не будут особо задирать, если что, тем более что многих он уже знает, с которыми Ёнджун чаще всего видится, и те, которые тоже живут на этом этаже, есть пара таких, с которыми Субин дружит только так же, как и с Ёнджуном, но после их экспириенса со сном Ёнджун определённо перепрыгнул пару ступенек в отношении Субина. Типа, окей? Это имеет значение.
Кажется, Ёнджун хотел немного расслабить Субина по поводу экзаменов, но карты предрекают им полную лажу, так что Ёнджун ругается на них и зарывается носом между субиновых лопаток. Субин хлопает его ладонью по сцепленным на своей талии рукам и утешает:
— Не переживай за меня, хён, я уже готов к экзаменам, да и всё равно я в это не верю.
— Мм, — снова выдаёт Ёнджун. Карты убираются, приносится несколько коробок с «Хайтом», и Субин вольготно сползает в объятиях Ёнджуна. В итоге Ёнджун сидит на коленях на полу, откинувшись на сиденье дивана, а Субин, положив ему руки на колени, как на подлокотники, валяется на полу, уткнувшись затылком в живот Ёнджуна.
— Как твой экзамен, хён? — спрашивает Субин.
— Мой экзамен, хм, — бормочет Ёнджун и дёргает Субина за волосы, это даже приятно. — Пока не знаю, это был тест, и результаты мы ещё не знаем. Вот и решили погадать на всякое.
Он продолжает подёргивать Субина за разные прядки его волос, занимая свои нервные руки; иногда дёргает больновато, но тут же извиняется. Субину нравится, когда его волосы перебирают, Ёнджуну нравится перебирать. Идеально.
— Ты поел? — спрашивает Ёнджун. — Я хочу поесть, давай поедим вместе, ты же ещё не ужинал.
— А, я хотел приготовить себе мясо, — Субин вспоминает о своих делах, но вставать не хочется, так что он просто ловит ладонь Ёнджуна и подёргивает его пальцы точно так же, как Ёнджун только что подёргивал его волосы. Если честно, ему хочется подольше полежать между ног Ёнджуна и быть «его» на глазах у всех. Это немного по-гейски. Ну ничего страшного. На самом деле, даже пусть. Это вовсе неплохо, думает Субин, может, он немного влюблён в Ёнджуна? Он настолько же соскучился по ощущению влюблённости, насколько по объятиям и присутствию другого человека рядом. На самом деле можно сказать, он жаждал того, чего не испытывал в полной мере за свою жизнь. Не сказать, что он со многими людьми проделывал те же фокусы, что и с Ёнджуном, и при этом чувствовал себя так хорошо. Может быть, это потому что Ёнджун старше. Он типа крутой, а Субин, хоть и староста, на курс младше.
А всё равно — «его».
Интересно, Ёнджун популярен у девушек?..
Субин думает над этим ещё немного, пока все остальные не решают скинуться на курицу, и он решает присоединиться вместо того, чтобы готовить сейчас на кухне, где толпа народу.
Наверное, это не совсем правильно, но Ёнджун учится на другом курсе, другой специальности, и вне общежития они почти не пересекаются. Они даже не разговаривают в коридорах универа, максимум кивнут друг другу. Субин думает, что люди вне общежития даже не знают, что они знакомы, если бы вообще задавались таким вопросом. Может быть, окружение Ёнджуна могло задаваться таким вопросом. С кем дружит Чхве Ёнджун? С кем спит Чхве Ёнджун?
Но именно в общежитии они больше становятся самими собой. Субин знает, как выглядит Ёнджун без макияжа, и когда он в заляпанной домашней футболке, и когда он выходит из душа с нелепым тюрбаном на голове. Ёнджун наверняка заметил, что Субин носит очки, хотя на учёбе он всегда в линзах. Они знают много друг о друге. Вообще в целом. Что Кай хорошо умеет играть на фортепиано. Что Субин не любит мяту с шоколадом. Что Тэхён аллергик. Что...
Так что, помимо важных тем, таких как экзамены, возможно, им и не нужно знать, что там происходит к университете. Но если бы Субин не жил в общежитии и не знал, каков из себя Ёнджун, он бы в жизни к нему не подошёл, застеснялся бы. Он так считает. Ёнджуна и в общежитии побаиваются. Он вполне может взять швабру и отходить по жопе, если на кухне оставлен бардак. Но Субин считает, что это справедливо. Некоторым парням бы не помешала швабра.
Ёнджун, видимо, по-прежнему чувствует благодарность за качественный сон, хотя прошло уже несколько дней, так что разделывает обжигающие куриные ножки на части, вытаскивая оттуда косточки, и скармливает Субину, приговаривая что-то воркующее на языке заботливого хёна, так, что его друзья его поддразнивают, говоря, что у него появился любимчик. Субин не уверен, что ему следует сделать, поэтому просто ест курицу, пока Ёнджуну не надоедает его кормить, а может, он наконец почувствовал неловкость от того, что няньчит взрослого парня, но Субин в ответ так же распотрошил для него несколько крыльев, чтобы они были в расчёте. В любом случае, получать заботу было приятно, и смотреть на смешливого и немного пьяненького Ёнджуна, слишком часто делавшего губки бантиком. Ах, какие у него красивые губы. Субин тоже немного пьяненький.
Наевшись, Ёнджун устраивается на плече Субина «он мой» и теперь от него пахнет жареной курицей и соусом барбекю. Субин вздыхает, когда понимает, что его это совсем не раздражает, а от веса чужой головы на плече становится как-то легко, как будто от шота водки. Может, Ёнджун ему нравится, потому что он очень красивый? Может, Ёнджун ему нравится, потому что Субин очень одинокий? Ему правда нравится Ёнджун?
Если он позволит этому течению унести себя, влюбиться в парня, что ж... хм, это будет необычно. Субина это не особо пугает, но удручает в некотором смысле, да, у него есть один друг-гей, и быть парнем, влюблённым в парня, это не самая приятная вещь. Парни отвратительные. Парни-натуралы самые отвратительные. Субин по себе знает, насколько девушки на самом деле приятные, с ними приятно общаться, они воспитаны и тактичны, и на его курсе множество самых классных девчонок, которые были бы счастливы с ним встречаться. Но Ёнджун прямо сейчас совсем не кажется отвратительным, хотя от него воняет жареной курицей, и у него до сих пор пальцы в масле и жире, хотя он их вытер. На самом деле, Ёнджун с мечтательным выражением лица из-за всего того пива, что он выпил, кажется совершенно обворожительным. Субин испытывает полыхающую в груди гордость из-за того, что Ёнджун позвал его к ним, чтобы не отлипать от него весь вечер совершенно, перебирать ему волосы, кормить его курицей и класть голову на плечо. Субин тут именно ради этого. Чтобы быть подставкой для его подбородка. Чёрт возьми, он такой каблук ради Ёнджуна.
Ёнджун отрубается прямо на полу, наполовину лежа на Субине, половина студентов уже уходит, ещё половина от оставшихся начинает прибирать за собой, а кое-кто следует примеру Ёнджуна. Субин поднимает Ёнджуна на руки и кладёт на диван, чтобы помочь убраться остальным. Сейчас Ёнджун без беруш, потому что грозы нет, так что присутствие Субина рядом не так необходимо, чтобы успокаивать его, но когда Субин в очередной раз оборачивается, чтобы проверить, как там его хён, он видит Ёнджуна, растерянно сидящего на диване и сонно лупающего глазами, явно в его поисках. Выцепив в полутьме Субина, Ёнджун протягивает к нему руки и манит к себе. Кто-то из его друзей беззлобно смеётся над ним, но Субин всё равно подходит и садится на диван рядом с ним, чтобы выяснить, что ему нужно, но ему не дают и слова сказать — Ёнджун валит его на диван и закидывает на него руку, поворачивает голову к остальным и сонно кряхтит:
— Да заткнитесь. Это моя личная человеческая подушка, так-то. Не завидуйте.
Субин тихо смеётся, ероша его волосы. Им нужно пойти в душ и почистить зубы, хотя бы чтобы избавиться от куриного запаха. Кажется, Ёнджун не способен на это.
— Хён, нужно пойти умыться, — напоминает он, щипая Ёнджуна за ухо.
— Сегодня я грязнуля, не пошевелю и пальцем, — отказывается тот.
— Хотя бы зубы почистить, — настаивает Субин.
— Через пять минут, — обещает Ёнджун. Через пятнадцать Субин преуспевает в том, чтобы отвести его в ванную. Ещё через некоторое время туда заглядывает Бомгю:
— Хён, разве ты не собирался делать сегодня проект? Я писал тебе раз пятнадцать, а ты был здесь всё это время?
— Я сделаю его завтра, — отвечает Субин. — Всё равно завтра выходной, так что какая разница.
— Ты такой гей ради Ёнджуни-хёна, — прыскает Бомгю и ойкает, когда Субин шлёпает его по плечу, а Ёнджун грозно таращится на него с зубной щёткой во рту.
— Не завидуй, что хён любит меня больше, чем тебя, — заявляет Субин, всё равно улыбаясь. — Раз уж тебе так не терпится сделать проект, то просто напиши хотя бы введение! Вечно я пишу его, тебе стоит ради разнообразия попробовать.
— Твоя правда, — сдувается Бомгю и косится на Ёнджуна. — Много выпили?
— Банки две, не больше, но у хёна были экзамены, — поясняет Субин. — Ты устал, хён?
— Биннииеее, — мычит Ёнджун.
— Он устал, — констатирует Бомгю. — Ладно, я приду к вам утром с кофе, чтобы поработать вместе, окейси?
— Окейси, отличник, — фыркает Субин. Он с Бомгю всегда выбирали друг друга для парных проектов, потому что их темп работы, как правило, совпадал, они оба были довольно обязательными в плане домашней работы и не манкировали своими партнёрскими обязанностями. К тому же, Бомгю был ходячей энциклопедией, правда, у него были большие трудности с тем, чтобы начать работу, страх чистого листа или типа того. Так что они неплохо друг друга дополняли.
Почистив зубы, Ёнджун ведёт Субина в его же комнату, и вольготно устраивается в постели Субина и таращится на него, ожидая, пока Субин тоже ляжет, и это совсем не напрягает, потому что он сам сказал, что Ёнджун может приходить пообниматься в любое время, но Субин думает о другом: о том, что Бомгю только что сказал. Что он придёт к ним утром, чтобы позаниматься, то есть, он знал, что Ёнджун отправится ночевать к нему? Или может, это очевидно для всех, кроме Субина? Ёнджун ну него смотрит сейчас так, как будто это было очевидно, только Субин не догоняет.
— Субин-Субин, — зовёт его Ёнджун, и Субин отмирает, выключая свет, кроме ночника, и забирается на кровать. Ёнджун закидывает на него руку, жмурясь, и тянется. Теперь от него пахнет мятной зубной пастой, и хотя Субин не фанат мяты, это тоже потрясающе. Его рука проскальзывает по талии Ёнджуна, и он находит талию Ёнджуна восхитительной. Ёнджун вообще полон удивительных открытий.
— Субин-Субин, знаешь что? — бормочет Ёнджун ему в шею, пылко грея дыханием и даже не подозревая, какую нежность будит внутри.
— Что, хён?
— Я даже не знал, что спать и обниматься вместе с кем-то так кайфово до тебя, — откровенничает Ёнджун, шмыгает носом и щекочет ресницами кожу.
— Тебе это нравится?
— Ага.
— Мне тоже.
— Мне очень нравится, — Ёнджун поднимает голову. — Но я всегда быстро засыпаю.
— Сегодня ты не быстро засыпаешь.
— Ага, ещё держусь.
— Зачем?
— Хочу послушать твой голос подольше, когда ты сонный.
Пьяный Ёнджун это нечто, конечно. Он замечает, что Субин застеснялся, и вредно хихикает:
— Я сохраню эти сведения... как там... я сберегу... это для меня, короче. Это моё.
Оуу... и это сегодня уже третий раз, когда Ёнджун заявляет на него свои права, и не совсем понятно, почему у Субина так от этого уши полыхают.
— Ну, чего ты молчишь, — недовольно ворчит Ёнджун, и Субин смеётся, понимая, что совсем не помогает.
— Я не знаю, что мне сказать, хён. Ты стал таким дружелюбным со мной.
— Не могу же я враждовать с тем, с кем сплю в одной постели. К тому же, ты показал себя таким славным, — хвалит его Ёнджун, и в поощрение гладит по груди. — Делаешь всё, чтобы позаботиться о своём хёне. Зачем ты это делаешь, Бинни?
— Чтобы ты звал меня Бинни, хён, — находится Субин. — Это был мой коварный план. Никто из мелких не имеет права так меня звать, только ты, хён.
— Ааа... вот значит ты какой, — Ёнджун приподнимается на локтях и выгибает спину. — Отличный план, он сработал на все сто... В любом случае, извини, что выдернул тебя из твоего проекта. Я помогу вам завтра, чем смогу, ладно?
— Хён, да ладно, — Субин, к своему стыду, опять выкинул из головы проект с Бомгю, о котором они говорили буквально только что. — Завтра же выходные. Наоборот лучше, если мы поработаем над ним не вечером, а на свежую голову.
— Я точно знаю, что ты бы сказал «лучше разделаться с этим в пятницу, чтобы выходные были свободны», — ворчит Ёнджун, и к удивлению и даже ужасу Субина, это почти точная цитата его слов, которые он говорил Бомгю буквально в среду или четверг, и это значит, что Ёнджун либо слышал это, что вряд ли, учитывая то, что они учатся на разных специальностях, либо что Ёнджун знает его гораздо лучше, чем Субин подозревал.
— Что ж, как же ты собрался помогать нам, — цепляется за мысль Субин. — У тебя же другая специальность.
— Как смогу. Могу вычитать его, — зевает Ёнджун. — Могу дать совет ботанику, если у него проблемы с началом. А ещё я умею лить воду.
— Хён.
— Что? Могу звать его ботаником, пока он зовёт меня старикашкой, — ворчит Ёнджун.
— Ты сейчас правда ведёшь себя как старикашка.
— То, что ты мой любимчик, не помешает мне дать тебе поджопник, — замечает Ёнджун, — я бы даже сказал, сделаю это с удовольствием.
— Я твой любимчик? — смеётся Субин.
— А как же, — Ёнджун закрывает глаза и берёт Субина за руку. — Всё, ты выбрал себе хёна, а я выбрал себе донсена, один раз ты решил обо мне позаботиться, а это был мой коварный план. Он тоже сработал на все сто-эааах, — он снова зевает. — Это как в Аватаре. Ты поймёшь, что хён твой, когда он попытается тебя убить, кхх...
Он в шутку кладёт ладонь на шею Субина и трясёт его, снова заставляя Субина смеяться. Он легко скручивает Ёнджуна по рукам и ногам, прижимает к себе, чтобы тот угомонился, и отпускает.
— Засыпай, хён. Бомгю придёт рано.
— Ага, спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Субин получает возможностью снова полюбоваться на Ёнджуна в полумраке. У него кошачье личико и пухлые надутые губы. Немного Субин завидует его внешности. Она необычная и хищная, красота Ёнджуна. Действительно интересно, популярен ли Ёнджун у девушек, кажется, что да, это было бы естественно. Ёнджун классно танцует и красиво поёт, среди всех его других достоинств, и девушкам такое нравится. Сколько писем с признаниями оказывается в его шкафчике? Наверное, он устаёт читать и просто выкидывает их. Ёнджун не кажется тем типом, который будет караулить чьё-то признание, и так же не кажется заинтересованным в отношениях. Вполне возможно, что он их выкидывает и всё...
Субин приподнимается на локте и касается свободной рукой волос Ёнджуна. Есть ли у него какие-то привилегии, ну, как у любимчика? Кроме того, что Ёнджун уже продемонстрировал. Субин изучает контур света, который рисует одну половину лица Ёнджуна молочно-голубоватым, а на второй оставляет только треугольник на щеке. Профиль выразителен, и на скулу падает тень, которую отбрасывает сам Субин. Чёткий изгиб синеватой линии повторяет естественные формы Ёнджуна, это настолько притягательно, что Субин не может устоять перед соблазном провести по этой линии пальцем и касается щеки. Кожа сухая, но мягкая на ощупь.
Ёнджун открывает глаза медленно. Субин замирает с рукой на его лице. Они смотрят друг на друга, Ёнджун — спокойно, из-под ресниц, Субин больше похож на испуганную лань, хотя и ничего такого не делал.
— Я знаю, что ты смотришь, — говорит Ёнджун шёпотом и перехватывает ладонь Субина, которую тот уже хотел было убрать, прижимает к своей щеке и продолжает: — Ты можешь, если хочешь.
Субин не уточняет, что именно ему можно. Он не хочет тестировать свои границы. Ему всего достаточно. Он же не собирается в самом деле претендовать на Ёнджуна, он не сумасшедший. По крайней мере, не совсем. Пока ещё.
Но Ёнджун, кажется, знает ещё кое-что о Субине, чего не знает сам Субин. Он ждёт, скажет ли Субин что-нибудь в ответ, но тот молчит, и Ёнджун с несколько разочарованным видом закрывает глаза. Они засыпают.