Глава 25
Юля
— Мне уже страшно. — Говорю Лике, когда она завязывает мне глаза и тащит к такси.
Сегодня четырнадцатое февраля, день Святого Валентина, и Даня пропустил лекции, наверняка, готовил сюрприз. Он балует меня каждый праздник, по поводу и без него. Скоро привыкну и начну капризничать, как маленький ребенок, которому не подарили ту самую игрушку.
От волнения ладошки становятся влажными, несмотря на ветер, который проникает сквозь теплую куртку и пробирает до костей. Не люблю февраль. Погода ужасная. За окном постоянно воет вечер, и иногда идет снег. Тоска смертная. Можно, как медведю, залечь в спячку и не выбираться из своей берлоги.
— Не пугайся, Юль. Тебе понравится. — Со смехом произносит Ангелика, а я шумно выдыхаю.
Раньше ненавидела сюрпризы, но с Даней поняла, что можно ждать только хорошее, и уже находилась в предвкушении чего-то необычного. В кармане лежал подарок для него. Ничего особенного. Ключ от квартиры, которую он снимал. Завернула его в коробочку с лентой и хотела подарить настоящий релакс. Украсила однушку в стиле дня Всех Влюбленных. Сердечки, шарики, свечи, которые не успела зажечь, и вкусный ужин. М-м-м, настоящий рай. Плюс подарок в стиле «необходимое в хозяйстве» — фирменный костюм для работы в клубе. Даня давно присмотрел, но откладывал на потом.
У матери он денег не брал. Превратился в простого студента, который подрабатывает в клубе и сам хочет выбиться в люди. Мне нравилось. Не знаю, что ему сказал Аристов, но Даня совсем отдалился от Анастасии Петровны, не принимал никакой помощи, от слова совсем. Может, его тактика была полезной, ведь женщина перестала злоупотреблять алкоголем и отправилась на лечение за границу, передав бразды правления одному из друзей Янкевича, причем перед этим просила Даню помочь.
— К чему готовиться? Может, мне нужно было что-то более подходящее для праздника одеть? — Тихо спрашиваю Лику, а она посмеивается.
— Не бойся. Все свои. Я тоже не наряжалась. Погода не позволяет.
— Нет. Все-таки сюрпризы — это не мое. — Посмеиваюсь немного нервно, проводя ладошками по джинсам.
Я не стала жертвовать здоровьем и накинула на себя бежевый лонгслив, светлые джинсы, обула ботинки, даже шапку натянула, убив локоны, которые так старательно крутила, ожидая Даню.
— Я того же мнения, поверь.
Ангелика дотронулась до моей руки, и я немного успокоилась. Что меня может ждать? Шквал нежности от Милохина, а остальное не важно.
Когда машина затормозила, волнение снова накрыло с головой. Всему виной темная повязка на глазах, от которой меня не спешили освобождать. Лика вела меня, как слепого котенка. Слышала голоса посторонних людей. Она точно привела меня в какое-то кафе или что-то подобное. Звуки стихли, и мое сердце до горла подпрыгнуло.
— Пришли.
Повязку стянули с глаз, и я принялась моргать, чтобы привыкнуть к свету. Романтическая обстановка в отдельной зоне. Еще ни разу не была в этом заведении и с интересом разглядывала интерьер вокруг. Кожаные диванчики, овальный стол, на котором стояли салфетки в виде сердец, ароматические свечи источали невероятный восточный аромат, с потолка свисали шары. Очень красиво и романтично, вот только…
— А где…? — Обернулась к Лике, но ее уже не было в комнате.
Я прошла вперед, сняла шапку и куртку, повесив ее на вешалку, присела на диванчик и ждала появления Купидона. Как еще назвать этого затейника?
Даня появился в хитрым выражением лица и сразу подошел ко мне, чтобы легонько чмокнуть в губы.
— К чему такая таинственность? У меня чуть вши на нервной почве не наплодились. — Складываю руки на груди и смотрю, как Милохин одергивает свитер и улыбается, пряча руки за спиной.
— Что там?
— Коробка с вшами, Цветочек, что ж еще?
Улыбаюсь, а Даня становится серьезным. Перемена в настроении заставляет нервничать, и я внимательно смотрю на него.
— В общем, долго думал, что я могу тебе подарить. Хотелось что-то приятное и полезное, но… Вечер у нас намечается насыщенный, потому что я подсмотрел твою приятность. — Пожимает плечами с видом нашалившего ребенка, а я откидываюсь на спинку дивана.
— Да-а-ань…
— Так получилось. Любопытство, мать его, но, — он шумно выдохнул, — В этом есть плюсы. Мы сегодня дважды вкусно поужинаем. Я, кстати, голоден, как зверь. — Произносит шепотом, вызывая у меня улыбку, которая становится с каждой минутой еще шире. — Вернемся к подаркам. Я в край обнаглел и залез к тебе в вещи. Тш-ш-ш, Цветочек, — сразу говорит он, когда я открываю рот, — Нашел там блокноты Степы, и мне в голову пришла прекрасная идея.
Он замолкает, потому что улыбка сплывает с моего лица. Вольный…
Милохин подходит ближе и внимательно смотрит на меня. Приходится откинуть неприятные мысли и снова вернуться в реальность, где любимый парень приготовил для меня сюрприз.
— Короче, его стихи прочитала Лика и вполне одобрила мою задумку.
— Какую?
— Мы немного подсуетились и создали сайт, где опубликовали его сборники. Ангелика, конечно, сделала большую часть. Она же филолог. — Даня закатил глаза. — Авторские права будут защищены, об этом не беспокойся.
Я шумно выдохнула, потому что эмоции накрывали. Только, видимо, это не все новости. Даня приблизился максимально и протянул из-за спины сверток с лентой.
— Вот, подарок.
Руки задрожали, когда взяла его. Стянула ленту и развернула шелестящую бумагу. Замерла, уставившись на книгу с названием «Свободы ради». Открыла и почувствовала, как глаза обжигает от слез. Сборник стихов Вольного в моих руках. Недавно изданный и пропитанный запахами печатной краски и бумаги.
— Дань… Как тебе это удалось? — Подняла на него глаза и смахнула слезу, которая опалила щеку. — Это ведь не реально…
— Реально, Цветочек. — Милохин устроился напротив меня с довольным видом. — Бабуля Ангелики постаралась. Подключила связи. Тираж ограниченный, насколько хватило. — Пожимает плечами и разводит руки в стороны, пока я вожу руками по страницам. — Но у нас нашелся спонсор покруче.
— Кто?
— Не поверишь, — Даня откидывается на спинку диванчика и улыбается, — Недавно приходила одна дамочка. Гаврилина Марина Георгиевна.
— Она хочет вложить в печать книг свои кровные?
От такой новости мурашки побежали по коже. Конечно, это было отлично, и я рада, что труд моего друга увидят и оценят многие, но…
— Без огласки и прессы. — Даня перестал улыбаться, наклонился вперед и взял одну салфетку, начав крутить ее в руках. — Она и поговорить с тобой хочет.
— Не верится, что Марина Георгиевна хочет просто так помочь. — Положила книгу на стол и смотрела на красивую обложку с именем друга.
— По ее словам именно так. Не знаю, Юль, тебе решать. Хочешь, поговори, нет, так нет. Тебя же никто не заставляет с ними общаться. Давай к ужину приступим, и потом отдам тебе еще один подарок. — Даня подмигивает и уходит, чтобы позвать официанта.
Я смотрю на книгу без отрыва. Какой же Милохин все-таки хороший… И как я могла сразу навешать на него ярлыки?!
О семье Гаврилиных стараюсь не думать. С Михаилом Эдуардовичем я не виделась с того раза, как ушла из их квартиры. До сих пор в ушах звенели слова, которые он кинул Свете. Пусть про Аристова он сказал правду, но методы, которые использовал сам были не лучше, поэтому связь с ними я оборвала. Жила у бабули до нового года, а потом переехала к Дане. Илона Львовна не одобрила такое решение, но и не отчитывала. Моя жизнь, как никак.
Даня вернулся, и уже вскоре мы приступили к трапезе. В конце вечера Милохин отдал мне еще один подарок — красивый кулончик в виде цветка, похожего на лилию, на тонкой цепочке. Я чуть не завизжала от радости.
Мы посидели в кафе еще немного и направились к такси. Вечер казался какой-то сказкой, созданной лишь для нас двоих. Прижимала в дороге книгу друга к груди боялась выпустить ее из рук. Это самый ценный подарок, который можно было преподнести. Если бы Леха мог видеть сборник стихов Степыша…
Вот только он продолжал меня игнорировать ровно так же, как и всех остальных. Я надеялась, что когда-нибудь мы встретимся и поговорим, устраним разногласия и будем дружить. Не так, как прежде, но все же…
Он ведь мой друг и останется им, что бы не случилось. Подожду, когда Богданов окончательно остынет и примет тот факт, что был не прав, а пока…
Пока буду наслаждаться каждым мгновением в обществе Дани и любить его так же сильно, как и он меня.