Глава 10
Юля
Атмосфера в салоне автомобиля не просто напряженная, а адовая. Кажется, руку подними, и тебя сильно ударит разрядом тока. Света ковыряется в телефоне с довольной улыбочкой, чего не скажешь про нас. Даня хмурится и иногда поглядывает в мою сторону, при этом так шумно выдыхает, что мне остается лишь руки поднять и уставиться в окно.
— Мы к нашим едем? — Наконец подает голосок сестричка и помещает одну руку сверху на мое сиденье, а вторую со стороны Дани. — Там тусовка соберется. Будет весело.
— Не думаю, что Орлов может нормально веселиться. — Бросаю едкий комментарий, а Милохин своими словами заставляет сжать кулаки.
— Да, Светик, направляемся именно туда. — Скрипит зубами, сворачивая к клубу, где собирается селебрити.
— Тогда высади меня здесь. Я найду, чем заняться. — Недовольство побеждает, и я начинаю злиться, потому что проводить время в компании зажравшихся деток мне не хочется.
Пусть я давно их не видела и понятия не имею, в кого каждый из них превратился, но желания узнать об их изменениях у меня не было.
Даня делает вид будто не слышит, и я закипаю еще больше. Стоило мне подумать, что он более менее адекватный парень среди мажористых друзей сестрички, как формирующееся мнение, подобно песчаному замку медленно сплывало вниз, теряя свою первичную структуру.
— Полетели, голубки! Нас ждут приключения. — Света с радостью упорхнула из машины, не дожидаясь того момента, когда мы откроем двери и пойдем в клуб.
Повисло тяжелое молчание, и я даже не знала, с чего начать — дать ему подзатыльник или выйти молча.
— Если не пойдем туда, то тебе опять влетит. — Милохин заговорил вполне серьезно, заставляя повернуться к нему и многозначительно поднять брови. — Я так понял, что она к нам приставлена именно с этой целью, — он бросил на меня хмурый взгляд, — Следить и докладывать.
— Я должна поаплодировать сейчас, да? Неужели дошло. — Фыркнула, злясь на всех и одновременно.
Меньше всего мне хотелось находиться на привязи. Контроль Михаила Эдуардовича переходит всякие границы, когда дело касается его великой личности и общественного внимания к ней.
— Тебе не кажется, Выскочка, что это я должен раздувать ноздри и предъявлять претензии? — Усмехается Даня, поворачивая ключ в зажигании и глуша мотор. — Не очень приятно выслушивать нотации от чужого отца, особенно за то, чего не делал.
— Поэтому ты не нашел ничего лучше, чем сказать, что мы встречаемся?! — Выдаю ему на эмоциях, чувствуя, как глаза вот-вот выпадут из орбит.
— Я импровизировал, — разводит руки в стороны, поднимая брови в немом вопросе, — Скажи я правду, что бы произошло? О тебе же думал. Мне все равно, что он наплетет моей матери. Хочешь, поехали обратно, и все расскажем, как было?
Не менее эмоционально отвечает, а я часто дышу, стараясь не пускать в голову мысли о папином праведном гневе, узнай он правду, особенно после такой сладкой лжи. Чуть ли не рычу, хватая ручку и выбираясь из Бэхи.
На улице свежо. прохладный ветерок играет в волосах, которые я не убрала в хвост, а распустила. Милохин подходит через пару минут и тоже смотрит на вывеску. Сейчас при дневном свете она не мигает, как вечером, но выглядит не менее эффектно.
Света часто посещает «Фламинго». Здесь собирается вся ее тусовка, в которую я удачно не вписалась в свое время. Выдыхаю и вдыхаю медленно, чтобы успокоить нервы. Понимаю, что Даня меня выручил в каком-то смысле, а я повела себя, как неблагодарная девчонка.
— Извини, — выдавливаю из себя, поворачиваясь к Дане лицом, — Ты мне помог, да и вечер вчера был неплохой. Я на нервах, потому что не хочу, — протягиваю руку в направлении вывески, — Туда идти.
— Почему? — Хмурится и не отрывает от меня взгляда, ожидая честного ответа, но говорить о том, что давно произошло я не хочу.
— Потому что там моя сестра и ее богатые друзья. Ни с первой, — отставляю левую руку в сторону, — Ни со вторыми, — проделываю ту же манипуляцию с правой конечностью, — Мои взаимоотношения не сложились. Я благодарна тебе за все, но дальше наши дорожки расходятся.
Улыбаюсь и хочу пройти мимо него, но Милохин меня останавливает, притягивая к себе. Ноги тут же становятся двумя бесполезными кусками ваты, а сердце ухает вниз, потому что он так смотрит на меня, что дышать становится нечем.
— Во-первых, ты идешь со мной, я не так часто там бывал, поэтому мы сядем в отдельную зону, во-вторых, ты мне должна ответ на вопрос, и твоими стараниями, не на один, а на много, — он усмехается, пока я не спешу вырываться из крепких объятий, — В-третьих, у меня есть план по укрощению строптивой, но, — Даня злорадно улыбается и подмигивает мне, — Мне нужна твоя помощь, Гаврилина.
Даня
Пока жму на педаль газа, гоняю в голове один вопрос, за каким чертом мне все это нужно?!
Мне нравится Выскочка, да, в этом я уже сам себе признался. Хотел узнать ее настоящую, такую, какой она была при своих друзьях-балбесах. Искренне смеялась, говорила и смотрела на них иначе, не так, как на меня и тем более Светку.
Вот только разговор с ее отцом не выходил из головы. Вроде руководствовался мужик заботой, а по лицу Выскочки можно было сказать, что она попала в ад. Семья у них идеальная, но это, как обычно, лишь видимость.
Яркий пример идеала Данияр и его/наш папочка. За красивым антуражем скрывалась такая грязь, от которой еще и мои дети вряд ли отмоются. И здесь попахивало тайной, причем связана она с Юлией. Я надеялся поговорить откровенно, ведь в запасе у меня был искренний ответ на один вопрос, как минимум.
Только мешала нам Светка, а при ней говорить откровенно сродни тому, что взять рупор и кричать на всю улицу о том, что у тебя грязные трусы. Избавиться от великой тусовщицы можно было таким же методом, что использовала она. Не знаю, что произошло между ними вчера, но очевидно, ничего хорошего.
- Плохая идея, Милохин. — Юля складывает руки на груди, выслушав мой план, и качает головой.
Мы все еще подпираем мою тачку и не входим во «Фламинго». В клубе я бывал несколько раз в компании Гаврилиной второй. Она познакомила меня с парнями, о которых я был наслышан. Дан тоже когда-то здесь зависал, но с Орловым они не сошлись характерами, если мягко сказать.
— Почему? Как по мне, так реально крутая идея, — усмехаюсь, вспоминая то, как Светка глазела и огрызалась с этим бабуином, — Заодно и проверим мою догадку. Давай, Выскочка, выбора все равно нет. Если тебя не устраивает вся ситуация, и ты не хочешь идти туда со мной, то я могу просто уехать. Скажешь отцу, что мы не нашли общего языка, или что там принято чесать по ушам предкам, когда расстаешься с кем-то, и проблем не будет. — Пожимаю плечами, надевая маску равнодушия, пока Юля кусает губы, размышляя над моими словами.
Мне хочется с ней побыть и узнать лучше, но жажда понять, есть ли у нее хоть капля таких же желаний, заставляет бросать фразы-манипулятора. Гаврилина хмурится и заламывает свои пальцы.
— Или можем пойти в другое место без Светки, но тогда прилетит тебе. — Снова начинаю говорить, а она тяжело вздыхает.
— Хоть бы раз кто-то спросил, чего хочу я. — Гаврилина делает шаг вперед и достает телефон, с недовольством снимая блокировку.
— И чего же ты хочешь, Выскочка? — Спрашиваю направляясь к двери, которую открываю и пропускаю Выскочку вперед.
Внизу тихо. Танцпол пустует. Самая жара начнется вечером, когда соберется много народа, а сейчас здесь отдыхают наши ровесники из того же круга. На втором этаже полно чилаутов, из одного как раз и высовывается Светка. Кричит, чтобы мы тащили свои задницы к ним.
Наверху слышна приглушенная музыка. Гаврилина еле передвигает ноги, видно, что заставляет себя. Ломает свой характер, чтобы угодить папочке, а мне становится противно до жути. Уж больно напоминает ситуацию со мной, Алиской и Даном. Не было у нас выбора. Всем руководили родители. Нашими жизнями. Расписывали их по пунктам и наслаждались, получая подчинение, или негодовали, когда что-то вдруг шло не по плану.
— Я хочу оказаться подальше отсюда, Дань, — поджимает губы и останавливается, крутя телефон, — Представляешь, что будет, если я позову сюда Степу и Лешу? Во-первых, я не знаю, придут ли они вообще, — она наконец смотрит на меня и произносит каждое слово так эмоционально, что и я начинаю подумывать, что идейка так себе, — Во-вторых, Вольный может где-то промолчать, а вот Богданов… — Она усмехается и складывает руки на груди. — Ты же сам ощутил, насколько он доброжелательный. Если кто-то что-то скажет в мой адрес или их, то быть беде.
— Тогда нас минимум трое. — Улыбаюсь и беру ее за руку, смотря в глаза. — Не знаю, почему ты так избегаешь этой компании, но со своими комплексами надо бороться.
— Не поняла? Какие еще комплексы?! — Шипит возмущенно и пытается вырвать свои пальчики из моих, но я не даю.
— Наверное, тебе стоит объяснить, почему ты отделяешь себя от этой компании, — хмуро киваю на дверь в чилаут, где смеются и балдеют ребята, не задумываясь о том, что для кого-то войти внутрь подобно виселице, — Ты ничем не хуже тех, кто находится там, — Гаврилина продолжает ворчать и даже отворачивается, — Черт! — Отпускаю ее руку, показывая на вип зону. — Ты понимаешь, что будешь там ни одна, а со мной. Или ты продолжаешь приписывать меня к зажравшимся мажорам? — Молчит, и отсутствие слов только подтверждает мои. — Звони парням. — Говорю, отворачиваясь, и подхожу к ограждению.
Настроение опускается еще ниже, и я стараюсь взять эмоции под контроль. И как доказать ей, что я не такой, каким она меня считает? Черт!
— Хорошо. Я позвоню. — Произносит Выскочка, прикладывая телефон к уху.
Слышу этот разговор и челюсти сжимаю от злости. Так мило разговаривает и даже улыбается. Бесит. Странное чувство расплывается по внутренним органам, обжигая их, и оно мне не нравится. Хмурюсь, когда Юля подходит ко мне, постукивая телефоном по руке.
— Скоро приедут.
— Надеюсь, не на желтом кабриолете. — Вырывается резко, на что Выскочка кривится.
Хочет мне ответить, но дверь снова открывается, и из чилаута выплывает Светка. Веселая до идиотского раздражения.
— Неужели еще не наворковали? — Усмехается она и показывает на диванчики внутри. — Мы пришли отдыхать или хоронить кого-то?