Глава 9 - Фонарики
Одной рукой он прижал меня к себе так, что мы соприкоснулись лбами. Второй дотронулся до моего плеча, потом спустился по руке к локтю и от локтя к кисти. Обхватив мою ладонь с кунаем он остановился. Его рука слегка подрагивала, а глаза боялись посмотреть в мои. Стоило ему начать движение, как кто-то за моей спиной крепко закрыл мне глаза.
Одно резкое движение... Темнота... Неджи отпустил мою руку. Тут же её стало обвивать волнами тепла. Я испуганно отдёрнула руку. Теперь уже моя́ рука дрожала, а губы беззвучно шевелились, не зная что произнести.
— Прости, что сделал это... Против твоей воли... Думаю... Что иначе, ты бы... не смогла... — Неджи говорил неспеша и запинаясь. Голос буквально выдавливал звуки, которые отдавали хрипотцой.
Я заплакала. Тихо, без лишних звуков и слов. Чьи-то руки надёжно продолжали скрывать от меня тот кошмар, что происходил сейчас. Я не припятствовала этому. Не хочу это видеть... И слышать не хочу...
— Я... Никогда тебя... Не любил... По настоящему. — он закащлял — Прости, что так и не смог полюбить. Я... Всегда хотел... Держаться от тебя подальше. По началу, я тебя ненавидел... Каждый день ты улыбалась мне... — он снова закашлял — Ты спрашивала, как у меня дела... — он сделал большую паузу— Я потерял отца, и все... мои родственники отвернулись... от меня. Они видели во мне лишь гения. Мне было плохо... Но ты... Улыбалась... И я принимал это... За насмешку...
Но потом... Ненависть сменилась на презрение. Я презирал твои чувства к себе... Так как... не любил тебя.
"— Неджи... Я... Давно хотела тебе сказать, что...
— Тсс... Не говори ничего. Так... Будет легче..."
— Когда ты... Пропала... Презрение сменилось на сочувствие. Когда... Ты вернулась... Я почувствовал вину... Вину, за то, что не люблю тебя. Я даже... был готов... На тебе жениться... Но... Как бы я не старался, большее кем ты для меня была... И являешься... сейчас...
Прости. Ты всего лишь... Друг. — и снова тяжёлый кашель — Но сейчас... Я... Чувствую... Обиду... Всё, что я делал... Было простив моего желания. Я... Не виню... В этом... Тебя. Но... И просить прощения я... Больше не буду.
Только попрошу тебя... Об одном...
Не вспоминай меня.
Никогда.
Настала тишина.
Но тут же её нарушил шум глухого удара или падения... В тот же миг, я потеряла ещё и способность слышать. Человек, стоящий позади, закрыл мне уши концами больших пальцев. Но я всё равно разобрала в этой наступившей тишине, крики и плач лучшей подруги. Ли звал товарища по имени, но тот молчал.
А я...
...тишина...
Человек, что стоял сзади, убрал руки от моего лица. Туман был всё ещё густ. Где-то в нескольких метрах от меня ходили друзья. Плакали и звали Неджи... Я медленно опустила глаза к окровавленной земле. Передо мной лежал... труп...
Я резко вздохнула и, приоткрыв рот, медленно повернулась на месте. Сзади стоял Саске. Я в первые увидела Саске с таким лицом.
Глаза и рот были грустны, а брови нахмурены. При этом, его глаза смотрели так тепло...
— Соболезную... — он положил руку мне на плечо — Держись, Аму...
И я захотела сильно разреветься. Я кричала, но при этом не издавала не одного громкого звука. Я прижалась к груди Саске, сжала в ладонях его одежду и зажмурила глаза. И... Продолжала беззвучно кричать.
Голоса друзей позади перестали звучать и послышались звуки падения. Поочерёдно все стали терять сознание...
Саске пошатнулся, крепко схватил меня за плечо и прошептал.
— Беги...
После, он упал на землю и больше не двигался.
Мои глаза тоже начинали смыкаться и ноги не держали. Сзади раздалось единственные, уверенный и быстрые шаги по направлению ко мне. Я, шатаясь, повернулась лицом к шуму.
— Да умри же ты уже наконец! — раздался передо мной, вблизи крик Дейдары. И тут он резко показался в полуметре от меня.
Я громко вздохнула от испуга и тут же почувствовала острую боль у живота, котороя последовала за резким ударом куная.
Изо рта потекла кровь и стало тяжело дышать.
Дейдара достал кунай и ударил снова. Потом ещё раз... И ещё...
Я упала на землю, а он сел сверху и продолжал бить во все места, где ещё не бил... Или уже бил...
Десятки... Казалось... Сотня ударов...
— Умри... Умри. Умри! Умри, Аму!
— "Оставь... Я... уже мертва... Остановись... Дейдара... "
— Ты мне нравилась, Аму! Очень нравилась!
—" Вот значит как... Тогда прости меня, Дей. Ведь теперь мы даже не друзья... "
Окровавленный кунай упал возле меня, и его звон повторялся снова и снова у меня в голове, постепенно затихая.
Всё, что я ещё слышала отдавалось тяжёлым, протяжным эхом.
— Я ведь... Не хотел тебя убивать... Ты сама виновата... Это ты виновата в своей смерти!
—" Я знаю, Дей. Я всё знаю. " — слеза скатилась со, слегка приоткрытых, мертвых глаз, по виску и, упав на землю, оставила маленькое пятнышко.
Перед глазами, вверху, сквозь туман, стали пробиваться лучики света. Отовсюду раздавался детский смех. И перед глазами пошли кадры жизни...
"— Пап, а на что похожа смерть? И как она приходит? — я, маленькая, раскачиваюсь на качелях, а рядом, под деревом, в тени, стоит Папа.
—Смерть? Ну... Обычно она приходит, когда ты становишься никому не нужен и тебе одиноко... И ты больше не хочешь смеяться и бегать. Когда не хочешь играть в игры и есть конфеты... Когда перестаёшь удивляться и узнавать что-то новое о мире и людях. Или когда тебе очень грустно. Очень очень грустно. И ты не можешь с этим ничего поделать...
На что похожа? Ну... Она похожа на полёт. Как будто земля и небо поменялись местами и ты падаешь.. на небо... И где-то там, наверху... Светят сотни, тысячи, миллионы маленьких фонариков, что ослепляют тебя.
Я громко рассмеялась.
— Пап, ты такой глупый! Откуда на небе миллион фонариков? — и снова смеюсь.
— Смейся, смейся! Ведь я не допущу, чтобы ты их увидела! Фонарики, что на небе!"
***
"— Фонарики... Это звёзды? — спросила как-то я у папы, когда мы вместе рыбачили при свете луны.
— Звёзды? Нет, но очень похожи. Они ярче и их больше.
— Больше, чем звёзд?!
— Да, Аму! Больше!
— А почему я их не увижу?
Папа рассмеялся, опустил удочку на тваву, и стал поочерёдно разгибать пальцы на руке.
— Ты ведь нужна мне?
— Угу.
— Ты одинока?
— Нет...
— Ты не смеёшься и не бегаешь?
— Смеюсь.
— Ты не хочешь конфет?!
— Хочу! — тут папа достаёт из кармана конфету и даёт её мне. И я её тут же кладу в рот. — Ммм! Вкусно! — и я вовсю начинаю улыбаться.
— Ну... Тогда, может, тебе очень очень грустно?
— Нет! Мне очень очень весело!
— Тогда ты их не увидишь!"
***
—" Пап...
Я их вижу...
Фонарики...
...что на небе... "