22
Я на трясущихся от удовольствия ногах захожу в свою спальню. Здесь всё такое же, те же грамоты и постеры, развешанные по стенам, мои любимые мягкие игрушки и стопка дисков с любимыми аудиозаписями. Постельное бельё нежно-персикового цвета с изображением заек. С этим моя ба, конечно, перестаралась. Мне не девять лет, но ладно. Я плюхаюсь на кровать и вдыхаю воздух, болтаю в воздухе ногами. Потом вспоминаю, что меня ждёт папа и беру одежду под мышку, спускаюсь в душ и только потом, переодевшись, смыв с себя всё, выхожу к папе в сад. Он сидит на качелях с бутылкой холодного пива в руке, хлопает по деревянной качели рукой:
– Садись, моя крошка. Пива не предлагаю. Хоть ты уже взрослая, но всё же ты – моя дочурка.
Папа наклоняется и достаёт из ведёрка стеклянную бутылочку Coca-Cola, стукает своей бутылкой о мою. Я отпиваю напиток и откидываюсь спиной на качели. Уже ночь, мягкая, тёплая. Много звёзд на небе и стрекочут какие-то насекомые. Мы молчим несколько минут, потом я решаюсь задать вопрос:
– Давно ты знаком с Татьяной? Папа кивает:
– Знаком давно, но вот так близко… общаться начали совсем недавно. Год назад.
Я пихаю его локтем в бок:
– И ты молчал всё это время! А как же твои слова, что от любимой дочки у тебя нет секретов?
– А как насчёт тебя, а, Юля? Даже бабушка не поверила, что Даня для тебя просто босс. А ей уже восемьдесят пять, и она плохо видит.
– Па… Я ещё сама не знаю. Всё неопределённо.
– Определяйся, Юля. Он с тебя глаз не сводит! Я желаю тебе счастья, и надеюсь, что он не разобьёт твоё сердечко. Такие, как он, привыкли к женскому вниманию. Для него случайно брошенная улыбка может быть просто улыбкой, а для тебя… повод для ревности. Не хочу, чтобы моя девочка страдала.
– Я и сама этого не хочу. Поэтому не тороплюсь.
Как только можно не торопиться рядом с ходячей сексуальной машиной, добавляю про себя, но вслух говорю другое.
– Мне хотелось бы верить, что для Дани – это не просто одноразовое развлечение.
Только сказав эти слова вслух своему папе, я на самом деле поняла, что боюсь влюбиться в Даню. Если уже не влюбилась… Чёрт… Папа прочистил горло и отхлебнул пива:
– Солнышко… Старик Милохин хорошо отзывался о своём сыне. Он с вида разгильдяй, но воспитан неплохо. Конечно, не стоит забывать, что все родители любят своих детей. И любят их такими, какие они есть. Мы любим даже ваши недостатки, но никогда не расскажем о них остальным. Я не могу ручаться, что Даня с таким же уважением относится к девушкам. Но, на всякий случай, Юля… Я, как и любой отец, могу управляться с револьвером. И с удовольствием продырявлю ему зад, если он обидит мою любимую принцессу.
Папа подмигнул и, сняв свою шляпу, надел мне её на голову.
– Па, я хотела бы побывать на ранчо. Хочу поездить верхом. Папа заворчал.
– Папочка, пожалуйста! Я не хочу обманывать тебя и делать вид, будто мне совсем не хочется порезвиться верхом. К тому же делать это тайком от тебя в возрасте пятнадцати с лишним лет кажется очень глупо!
– Ладно, солнышко, – вздохнул папа, – только, ради всего святого, не вздумай отправляться туда одна, идёт? Пусть рядом постоянно находится кто-нибудь ещё.
– На самом деле я думаю, что Даня увяжется за мной, па…
Папа перевернул бутылку, вытряхивая из неё последние капли пива, и засмеялся:
– Кстати, не так уж глупо прятаться от родителей… Не поверишь, но я чувствовал себя пятнадцатилетним юнцом, когда собирался на первое свидание с Татьяной и пытался провернуть всё так, что твоя ба не пронюхала.
– И как, получилось? – хохоча, спросила я.
– Ничего подобного. Мало того, что она всё узнала каким-то образом, так ещё и раскритиковала мой выбор одежды. Сказала что, так одеваются только старые клячи вроде неё. Я рассмеялась так, что слёзы брызнули из глаз, и прижалась к папиному плечу. Тот обнял меня и поцеловал в висок.
– Как давно я не слышал смеха своей принцессы! Навещай своего старика немного чаще, идёт? Хотя бы пару раз в год?
– Я обязательно приеду на Рождество, папочка!.. … На следующий день я встала с постели так рано, что не поверила своим глазам, взглянув на будильник. День обещал быть насыщенным. Я хотела проехаться до города и навестить знакомых. Я привела себя в порядок. День обещал быть очень жарким, поэтому я ограничилась лёгким топиком, шортиками и босоножками. А на ранчо мы поедем к вечеру. На кухне ещё никого не было.
Ба спала. Папа, скорее всего, уже поехал проведать своих лошадей. И Даня судя по тишине за дверью спальни тоже спал. Я решила приготовить завтрак. Гора подсушенных тостов росла на тарелке с каждой минутой. Я наполнила стеклянный графин свежевыжатым апельсиновым соком. И подумав ещё немного, решила приготовить фруктовый смузи с протеином. Я открыла дверцу холодильника и нагнулась к корзине с фруктами, как тут же мою попку огрела мужская ладонь.
– Даня! – подпрыгнула я на месте от испуга и добавила чуть спокойнее, – доброе утро!
Я прошла к раковине, чтобы вымыть фрукты, но он шлёпнул меня по попке ещё раз.
– Вот теперь доброе утро, Юлия идеальная-попка! Я закатила глаза:
– Ты просто озабоченный!
– Угу, твоя попка не даёт мне покоя. Я очень сильно хочу сделать её своей. Я покраснела. Мышцы внизу живота сжались не только от страха, но и от предвкушения. Разумеется, я не могла похвастаться сексуальным опытом в этой… области. Я постаралась не думать об этом и, вымыв фрукты, включила блендер, перемалывая мякоть банана и зелёных яблок. Потом добавила молока и немного льняного масла, взбивая всё в однородную массу.
Даня наблюдал за мной с интересом, не пропуская ни одного моего движения.
– В чём дело? – попыталась я перекричать шум блендера. Он пожал плечами, кивком головы указывая на блендер. Я выключила блендер и наполнила высокие бокалы, украсив смузи ягодами клубники.
– Ты просто чудо, Юля. Не знал, что ты умеешь готовить!
Я подтолкнула к нему тарелку с тостами.
– Может, ещё немного арахисовой пасты?
– Что? – я не поверила своим ушам, – дать тебе арахисовой пасты?
– Не откажусь, – весело сказал Даня, – да, я люблю арахисовую пасту. ..
Это было весело: наблюдать, как Даня намазывает на подсушенный тост слой пасты такой же толстый, как сам тост.
– Вот теперь я верю, что ты любишь арахисовую пасту! – рассмеялась я.
– Да, а ты куда-то собралась?
– Так очевидно, да? Хочу проведать знакомых в городке, потом заеду на ранчо… А вечером папа собирает всех соседей на заднем дворе нашего дома. Он будет жарить барбекю.
– Я поеду с тобой. Возражения не принимаются.
– На самом деле я сама хотела тебя попросить об этом, – улыбнулась я, взмахнув ресницами.
– Напрашиваешься, дрянная девчонка? Строишь мне глазки с самого утра?..
– Нет-нет, – спохватилась я. Не хотелось бы, чтобы Даня начал приставать ко мне на кухне. Вдруг папа вернётся или проснётся ба. И даже не знаю, что будет хуже: смущённое покашливание папы или советы ба, которые она непременно начнёт раздавать.
– Ладно, Юля. Поехали смотреть твой захолустный городишко… – Вот только не надо этого пренебрежительного тона! – вспылила я, – мой город ничем не хуже блистательной Москвы!
– Ничем? Ты серьёзно? – засмеялся Даня.
– Может быть, на улицах нашего города и нельзя встретить звёзд, но здесь тоже довольно мило.
– Мило. Вот именно – мило, – фыркает Даня, уминая тосты, – здесь всё такое миленькое. Я открываю рот тут же закрываю его. Просто отворачиваюсь к раковине и мою блендер.
Миленькое, Юля, тут всё очень миленькое, включая саму тебя. Слёзы обиды закипают у меня на глазах. Вчера Даня был сама прелесть, а сегодня с утра он вновь включил режим «заносчивой задницы».
Я вытираю руки о кухонное полотенце и выхожу из кухни, благодарю мысленно планировку, из-за которой мне не нужно проходить мимо Дани, чтобы выйти из комнаты. Сейчас ему видна только моя прямая спина и гордо расправленные плечи. А по ним никак нельзя понять, что я расстроилась. Я поспешно взлетаю на второй этаж и запираюсь в комнате. Немного подумав, подпираю дверь комодом. Вдруг этому кретину придёт в голову ломиться в мою спальню, чтобы примять миленькие сиськи Юли и полапать её миленькую попку. И чтобы уединение было полным, я захлопываю окно, закрываю горизонтальные жалюзи. Всё.
Теперь Дане не пробраться ко мне. И только после этого я падаю на кровать, отирая слёзы, которые всё-таки скатились из глаз. Папино пророчество сбывается быстрее, чем я могла себе представить. Нужно перестать думать об этом самовлюблённом мужчине. Я для него просто смазливая куколка, одна из прочих. А сейчас, побывав у нас в гостях, он посмотрел на обстановку и задрал свой нос очень и очень высоко: девочка с ранчо, ты слишком много хочешь. Я расстроилась ещё больше от своих мыслей и вновь залезла под одеяло. Несмотря на то что до этого уже прибрала кровать. Пусть. Всё равно ещё слишком рано, а настроение у меня испортилось на весь день. Раздался стук в дверь и послышался голос Дани:
– Юля, ты собираешься вытаскивать свою попку из комнаты или нет?..
Я промолчала. Пошёл ты, Милохин.
– Юля, кажется, что ты куда-то собиралась ехать!
– Уже передумала. Помогу своей ба с подготовкой к празднику. А если вам, босс, здесь не нравится или вы торопитесь, можете проваливать.
– Что? – возмутился Даню и начал дёргать дверную ручку, – открой немедленно!
– И не подумаю. У меня будет очень занятой день. Я хочу немного отдохнуть. Послышались удары. Кажется, он на самом деле хотел выломать мою дверь. Как самый настоящий дикарь.
– Какое рвение! – раздался голос ба, – но позвольте сделать замечание, молодой человек. Ломать дверь в спальню к молодой леди может себе позволить только тот, кто сможет её потом починить. А вы насколько я помню, счетовод, а не плотник.
Вот молодец! Моя ба уделала Даниила Милохина одним предложением. Первоклассный нокаут в первом раунде с одного-единственного удара. Бабуля, ты мой герой! Даня пробормотал извинения и зашёл в свою спальню. Настроение у меня немного улучшилось. Я достала телефон из-под подушки, чтобы позвонить Вале, но увидела сообщение от Роджера, присланное мне несколько минут назад. Моё сердце забилось чаще.