Непредсказуемая игра

Не бойтесь прощаний. Прощание необходимо для новой встречи. И встреча вновь, спустя мгновения или жизни, предопределена для тех, кто является друзьями

© Ричард Бах

Я почти не верю, что снова окажусь в этом отеле в самом сердце Нью-Йорка, где через несколько часов будет шуметь сборная Испании. Полтора года назад я улетела из Барселоны по собственному желанию, забрав с собой всё, что у меня оставалось: мечты о будущем, диплом престижного университета Сегодня за мной охотится не только ветер Манхэттена, но и прошлое, которое я так долго старательно игнорировала.

Я встречаюсь взглядом с Наталией. Она стала моей спасительницей в этом безумном переселении. В приглашении, которое она прислала мне неделю назад, было всего две строчки: «Ждём тебя в отеле «Манчестер» сегодня в семь. В сборной важный вечер. Будем рады видеть тебя». Ни слова о том, что среди гостей будет именно он - Ламин.

Ровно в семь я возвращаюсь на такси к высокому стеклянному фасаду и вдыхаю влажный октябрьский воздух. В сумке - несколько подгузников, игрушечный автомобильчик и пара детских бутербродов для Алехандро. Он безмятежно спит у меня на груди. Я осторожно укладываю его в коляску у входа и захожу внутрь.

На ресепшене я тепло обмениваюсь парой фраз с портье, а затем медленно поднимаюсь по мраморным ступеням в банкетный зал. Длинный коридор с картинами, на которых изображены люди в спортивных костюмах, где-то вдалеке слышны голоса и смех. Я крепче прижимаю к себе маленькую детскую курточку.

- Анфиса! - раздаются звонкие голоса, и тут же появляются Эктор и Пау. Мы не виделись с тех пор, как я уехала из Барселоны.
- Ну наконец-то! - улыбается Пау, протягивая мне руку, а затем обнимая меня. - Как же давно ты здесь не была!
- Смотри, какой красавчик, - нежно говорит Эктор, заглядывая в коляску. - Поздравляем!
Я смущённо улыбаюсь: первые шаги в привычной обстановке, ворох воспоминаний. Эктор и Пау вспоминают наши студенческие посиделки, шутят о том, как я корпела над конспектами с головной болью и всё равно находила время, чтобы прийти на матч.

Несмотря на детей и тысячи километров, разделяющие меня с Барселоной, я чувствую: меня действительно ждут. Но чем дальше я продвигаюсь в зал, тем сильнее сжимается сердце - я знаю, что где-то там, среди гостей, стоит он. Тот, кто оборвал мою жизнь, едва узнав о моей беременности. Ламин.

Я медленно прохожу между рядами столов, уставленных цветами и бокалами. Люди приветливо кивают мне, машут издалека, говорят: «Нам так не хватает Барселоны», «Давно не виделись!» В глубине зала я вижу брата Рафинью с Наталией и их сыном Гаэлем, который с разбегу бросается ко мне в объятия.

- Анфис, как ты? - шепчет брат, целуя меня в щёку.
- Всё хорошо, - отвечаю я и глажу Гаэля по голове. - Ты так вырос!
Наталия мягко улыбается и обнимает меня:
- Я боялась, что ты не придёшь. Если бы не Алехандро, ты бы точно не появилась?
Я пожимаю плечами и мысленно благодарю её: без этого вечера я бы не рискнула выйти из квартиры.

Зал заполнен до отказа. Музыка, смех, обмен любезностями, вспышки камер. Я пытаюсь не думать о нём, но каждый раз, когда поднимаю взгляд, вижу знакомые очертания: высокий силуэт в белой рубашке. Ламин стоит чуть в стороне, склонившись над кристально чистым бокалом. В толпе он выглядит так, словно отрезан от этого праздника. И смотрит на меня.

Я намеренно отворачиваюсь и отвожу взгляд в сторону. Вспоминаю, как больше года назад сидела в старом кафе на площади Каталонии - вместе с Ламином, обсуждая наше совместное будущее. В тот момент я поняла: мир, которого мы так ждали, рушится.

Раздаются аплодисменты: Наталия берёт микрофон и благодарит всех, кто помог сборной подготовиться к чемпионату мира. Команда официально представлена, и все игроки выходят на сцену. Я держу Алехандро на руках, стараясь не мешать толпе. В этот момент наши взгляды встречаются. В его глазах читается всё: прежняя страсть, неутихшая боль, сожаление.

После вручения медалей команда расходится, чтобы пообщаться в небольших группах. Ко мне подходят несколько девушек - жён игроков - и интересуются, как я устроилась в Америке. Я объясняю, что работаю переводчиком, что Алехандро растёт здоровым мальчиком. Они улыбаются и ободряюще хлопают меня по плечу. И снова я ловлю на себе взгляд Ламина, скользящий по моему лицу.

Когда шум и гам стихают, остаются лишь немногие: охрана, официанты и несколько игроков. Я чувствую, что моё сердце бьётся слишком быстро. Младенец тихо пищит, я убаюкиваю его на плече и выхожу в тёмный коридор в надежде передохнуть.

С печальным облегчением замечаю, что здесь никого нет - как раз тот случай, когда можно перевести дух. Но вдруг дверь за моей спиной открывается, и он входит, даже не постучав.

- Привет, - тихо говорит он. Голос ровный, но под стать его глазам: тёмный, как морская пучина.
- Привет, - выдыхаю я и убираю волосы за ухо. - Я не знала, что ты будешь здесь.
Он не улыбается: черты его лица напряжены, как будто он давно не спал.

- Я знал, что ты придёшь. Наталья рассказала.
- Я не хотела... - я с трудом подбираю слова. - Не хотела наткнуться на тебя.
Он подходит ближе, и я слышу, как его кроссовки тихо скрипят по ковру.

- Сын... похож на меня, - тихо говорит он, глядя на Алехандро, который крепко спит у меня на плече.
Я сжимаю руки в кулаки, сердце подпрыгивает к горлу.

- Похоже на то, - полушутя говорю я, но в голосе слышится ледяная сталь. - Ты когда-нибудь видел его по-настоящему?
Он поднимает глаза и замолкает. В его плечах чувствуется усталость.

- Я ни разу его не видел, - наконец выдыхает он. - И мне жаль. Я хотел объяснить... но не успел.
- Объяснить? - я смеюсь с какой-то горечью. - Ты смог бросить меня только тогда, когда я так нуждалась в тебе.
Его плечи вздрагивают, но он молчит. Я собираюсь уйти, огибая его, но он снова меня останавливает.

- Анфиса, подожди.
- Мне нужно идти, - сдержанно говорю я. Коридор кажется бесконечным, и я хочу поскорее выбраться из него.
Он делает шаг навстречу и вдруг говорит полушёпотом:

- Меня заставили...

Я замираю, сердце уходит в пятки.

- Алекса угрожала мне, - продолжает он. - Сказала, что, если я не порву с тобой, если я не останусь с ней, она выложит в сеть всё, что сможет найти. Про твою беременность... Я не мог рисковать карьерой.
- Алекса? - переспрашиваю я, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. - Обычная девушка, играющая чужими судьбами?
Он осторожно берёт меня за руку:

- Я люблю тебя до сих пор, - выдавливает он наконец. - Каждый день, каждую минуту. Без тебя я ничего не стою.

Я слышу, как моё сердце замирает в груди. Его голос дрожит, но он говорит это так спокойно, словно обнажает мою душу. Я опускаю взгляд на брошенного малыша в коляске, на то, как он тихо моргает.

- Я не знаю, что сказать, - шепчу я. Глаза застилают слёзы.
- Я знаю, ты можешь меня ненавидеть, - продолжает он. - Просто дай мне шанс всё исправить.

Я не могу ничего ответить. Мои шаги гулко раздаются в коридоре. Я вырываю ладонь из его крепкого захвата и направляюсь к выходу.

- Мы обсудим это позже, - тихо говорю я. - У меня ребёнок, я устала.
Не оборачиваясь, я выхожу за дверь и оставляю его в полумраке позади.

В проходе за стеной я останавливаюсь и впервые за долгие полтора года позволяю слезам свободно течь по щекам. В груди словно пробуждаются тысячи вопросов: готова ли я простить, готов ли он бороться, как я буду жить дальше? Но сегодня я ещё не могу дать ответ. Я знаю только одно: мой сын заслуживает того, чтобы увидеть папу, а я - услышать всю правду до конца. И когда-нибудь мы обязательно вернёмся в этот коридор - но не сейчас.

На следующее утро я проснулась от сообщений: «Анфиса, я больше не могу молчать. Дай мне шанс. Я буду ждать тебя после тренировки в парке у гостиницы». Я даже не знала, почему согласилась. Может быть, потому что мой разум требовал ответа, а сердце - встречи с ним. Я написала Наталии: «Можешь позаниматься с Алехандро пару часов?» - и та без вопросов согласилась.

Через час я вышла из номера, взяла лёгкий бомбер и направилась в крошечный, совсем неприметный парк за углом отеля. Там на скамейке уже сидел он, в спортивных шортах и футболке, слегка вспотевший после тренировки. Увидев меня, Ламин встал и неловко улыбнулся: - Ты пришла. - Ты просил, - ответила я, но голос мой дрожал.

Он встал рядом и протянул мне мороженое в вафельном рожке - фисташковое, моё любимое. - Помнишь, как я называл тебя «изумрудкой»? - спросил он, слегка покраснев. Я не смогла удержаться и улыбнулась. Это прозвище давно пылилось в моей памяти, но с тех пор ни разу не прозвучало.

Мы медленно бродили по дорожкам парка. Я лакомилась мороженым, а он всё никак не мог решиться начать разговор о главном. Наконец он остановился и заговорил: - Я хочу, чтобы ты знала всю правду. Об этих угрозах, о том, что со мной говорила Алекса.

Он глубоко вздохнул и, глядя мне прямо в глаза, начал рассказывать, меняя тон и почти дословно цитируя её слова:

- Ты правда встречаешься с этой девчонкой, сестрой Рафиньи?
- Да, Алексией. Я тебе говорил.
- И надолго это у вас?
- Я люблю её. Мы вместе.
- Любишь? В свои семнадцать? Не смеши меня, Ламин. Это всё временно. Флирт.
- Нет. Это серьёзно.
- Серьёзно? Знаешь, что будет, если ты не бросишь её и не вернёшься ко мне?
- Что?
- Я могу превратить её жизнь в ад. Настоящий ад.
- О чём ты говоришь?
- У меня много друзей. Много связей. Я знаю, как устроен мир, Ламин. Особенно мир футбола. Я могу создать ей такую репутацию, от которой она не отмоется. Могу сделать так, что Рафинья пожалеет, что привёз сестру в Барселону. Я могу сделать так, что тебя засыплют сплетнями, которые повлияют на твою карьеру. А могу сделать так, что она просто не сможет спокойно выйти из дома. Весь её аккаунт в соцсетях будет завален грязью. Каждый её шаг будут обсуждать. Я могу сделать её жизнь невыносимой, Ламин. И я сделаю это, если ты не порвёшь с ней и не вернёшься ко мне.
- Ты не посмеешь.
- Посмею. Только попробуй.

Я слушала, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я ни на минуту не сомневалась, что это была она - та самая Алекса, которая подставляла меня, пока я одна растила нашего сына и училась. На глаза навернулись слёзы: за эти месяцы в сердце накопилось столько боли и обиды, что я не могла их сдержать.

Ламин взял меня за руку: - Я пытался защитить тебя и себя. Но отчаялся. Я был вынужден уйти, чтобы ты не пострадала из-за её интриг. Прости, что не смог объяснить раньше. Я отвернулась, с трудом выдыхая: - И всё это время ты помнил о ней, а не о нас? - мой голос хрипел. - Нет, я всё время думал о тебе и о сыне. - Он наклонился и тихо добавил: - Анфиса, я люблю тебя. Всегда любил и люблю по сей день.

Я подняла глаза и посмотрела ему в лицо. В его взгляде читалась искренняя тоска. Как же давно я ждала этих слов! Сердце забилось чаще, кровь прилила к щекам. Я поняла, что мы зря упустили время и что ещё не поздно вернуть всё, что было потеряно. Он наклонился ко мне, осторожно, почти молитвенно. Я не отстранилась и просто приложила руки к его лицу. Когда его губы коснулись моих, весь холод исчез: мы слились в долгом, нежном поцелуе, который говорил больше любых слов.