Chapter IХ
Настоящая свобода заключается в том, чтобы иметь возможность выбирать собственный путь, идти к своим мечтам.
© Элианор Рузвельт
Автобус мягко покачивался на поворотах, проносясь мимо живописных полей Германии. Я сидела на своем обычном месте, у окна, и использовала каждую секунду, чтобы сосредоточиться. Наушники плотно сидели в ушах, заглушая все, кроме звуков диктофона, на котором я прослушивала запись вчерашнего интервью тренера. На планшете передо мной были открыты заметки для пресс-конференции: возможные вопросы журналистов и мои черновики ответов. Когда ты переводчик сборной Испании, нельзя ошибаться — каждое слово анализируют, каждую паузу интерпретируют.
Никто из игроков меня не трогал. Наверное, они уже привыкли к тому, что у меня своя задача и своё пространство. Только Ламин периодически краем глаза проверял, чем я занимаюсь. Я чувствовала его взгляд, даже не поднимая головы. Мы всегда сидели рядом. Не знаю, так ли это было случайно в самом начале поездки или он намеренно выбрал место рядом со мной. Сегодня, как и всегда, он сидел неподалёку, но не пытался заговорить. Я думала, что он занят, пока кто-то внезапно не вытащил наушник из моего уха.
Я вздрогнула и резко обернулась. Конечно, это был он — Ламин. Его карие глаза искрились весельем, а уголки губ дрогнули в лёгкой улыбке.
— Ты слишком напряжена, Анфиса, — сказал он. — Иногда тебе нужно отдыхать.
— Ты меня напугал! — я нахмурилась от недовольства, хотя сердце забилось быстрее не из-за испуга.
Он пожал плечами, будто ничего страшного не произошло, и спокойно сел рядом.
— Работала над вопросами? — спросил Ламин, наклоняясь ближе к планшету.
— Да, — коротко ответила я, стараясь смотреть только на экран, чтобы не встречаться с ним взглядом. После того, что произошло перед матчем с Грузией, находиться рядом с ним стало особенно тяжело.
Этот поцелуй... Лёгкий, почти невесомый, но самый яркий момент моего лета. Он застал меня врасплох, когда я желала ему удачи перед выходом на поле, а он меня поцеловал в щеку. Даже несмотря на шум стадиона и спешку команды, мне показалось, что время замедлилось. А потом в газетах появились фотографии. Конечно, фотографии. Испанские журналисты, кажется, не упускают ни одной просочившейся наружу эмоции.
Большинство новостей крутилось вокруг «нового испанского таланта» — Ламина, самого молодого игрока сборной. Но и моё имя появилось в нескольких заголовках. Это волнение не осталось незамеченным даже моим братом Рафиньей. Он, слава богу, был на другом континенте, но это не помешало ему засыпать меня вопросами в бесконечных сообщениях. На каждое моё «это ничего серьёзного» он отвечал саркастичными смайликами и подозрительными комментариями. Даже через океан брат пытался меня защитить.
— Ты ничего не говоришь о том, что произошло тогда, — внезапно раздался тихий голос Ламина, прерывая мои мысли.
Я повернулась к нему и подняла брови.
— О чём ты? — лукаво спросила я, хотя прекрасно знала, о чём идёт речь.
— Ты понимаешь, — он слегка улыбнулся и склонил голову, изучая моё лицо. — После нашего... момента.
— Ламин, не начинай, — резко выдохнула я. — У нас обоих есть важные дела.
— Ты не можешь вечно убегать от таких вопросов, — мягко сказал он, всё так же пристально глядя мне в глаза. — Особенно от меня. Когда ты на самом деле ближе всех.
Я замолчала, сосредоточившись на своих руках, которые нервно крутили ручку между пальцами. Как же всё стало сложно. Невыносимо сложно. Ламин был прав, он действительно тот человек, с которым я провожу больше всего времени на этом безумном чемпионате. Но ведь мы не должны усложнять жизнь друг другу сейчас. Не перед таким важным матчем.
Минуту мы сидели молча, пока автобус вез нас к тренировочной базе. Всё вокруг замерло, и только ощущение его близости останавливало мир.
— Знаешь, если ты так боишься внимания, я могу притвориться, что ничего не было, — добавил он позже, делая вид, что размышляет. — Но что-то мне подсказывает, что ты не хочешь притворяться.
Его лёгкий смех разрядил обстановку, и я всё-таки улыбнулась. Эта его уверенность... Она раздражала и восхищала одновременно.
— Ламин, ты неисправим, — наконец сказала я, засовывая наушник обратно в ухо. — Нам лучше сосредоточиться на Германии. Это важнее всего.
— Справедливо, — кивнул он и откинулся на спинку кресла, но его взгляд всё ещё блуждал где-то рядом со мной.
Мы прибыли на тренировочную базу, но я всё ещё не могла оторваться от экрана: мысли о речи, о предстоящих трудностях не давали мне покоя.
— Анфиса, пошли, — неожиданно раздался голос Гави. Он одними движениями лица показал на притихших ребят, которые уже начали выходить из автобуса.
Я осознала, что осталась одна в ряду сидений. Ламин снова посмотрел на меня, словно пытаясь что-то сказать нескромным взглядом, если уста молчат. Но вместо слов он легко коснулся моей руки, и этот короткий момент всё равно заставил мою грудь сжаться от тёплой волны.
— Не задерживайся, идём, — то ли мягкий приказ, то ли просьба прозвучали в его голосе.
Когда мы вышли из автобуса, дневной воздух Германии окутал нас приятной прохладой. На базе царила оживлённая суета. Игроки уже начали перебрасываться мячом, а тренеры отдавали чёткие команды.
Я осталась сидеть на скамейке с ноутбуком, просматривая расписание предстоящих интервью. Признаться, присутствие Ламина где-то на поле — осознание того, что он идет, играет, живет этой атмосферой, — вызывало у меня странное чувство. Вот он там, со всеми, но время от времени его взгляд находил меня. Даже если это длилось всего пару мгновений.
Во время перерыва Пау подошёл ко мне с бутылкой воды в руке. Он улыбался с характерным дружелюбием, которое делало его почти недосягаемым для ревности. Мы непринуждённо заговорили о матче, об изменениях в стратегии... но тут случилось нечто неожиданное.
Я почувствовала это. Вибрацию нервов. Мгновенную, но резкую. Ламин смотрел на меня издалека — и впервые в его взгляде читалась ревность. Она жгла, как костёр, хотя сам парень стоял далеко. И я не могла избавиться от лёгкого восторга, неожиданной уверенности, что он действительно чувствовал что-то большее.
Когда тренировка закончилась, Ламин и Пау ушли с поля вместе. Я шла позади и даже сквозь шумные разговоры команды слышала их голоса.
— Ты уже много времени проводишь с Анфисой, — сказал Ламин, его тон был мимолетно-небрежным, но в нем сквозило предостережение.
Пау пожал плечами.
— Просто поддерживаю её. Она здесь новенькая, а мы с тобой, если помнишь, должны помогать друг другу.
Я бы подошла и спросила, о чём они говорили, но тренер подозвал меня к себе. У нас была непростая задача: подготовка к пресс-конференции. Немецкие журналисты никогда не задают вопросов просто так. Каждый из них — настоящий вызов. Пока я сидела в автобусе рядом с тренером, наш разговор был исключительно рабочим, но я всё время чувствовала присутствие Ламина. Краем глаза я видела, как он смотрит на нас.
Тот взгляд... он был таким пристальным, что я едва не забыла, что говорю. Тренер, конечно, ничего не заметил. Но я заметила, и от этого мои ладони слегка вспотели. Почему он так смотрит? В его глазах было нечто большее, чем просто интерес.
Когда мы вернулись в отель, я собиралась подняться в свой номер, чтобы разобраться с документами. В голове крутились только мысли о предстоящей игре. Испания против Германии — это не просто матч, это битва. Все говорят о том, что Испания на этом турнире — молодая команда, но у нас есть Ламин. В свои 16 лет он уже доказал всему миру, чего стоит.
Но не успела я добраться до своего этажа, как меня окликнул Пау. Он помахал мне рукой, приглашая присоединиться. Я подошла, и он с дружелюбной уверенностью предложил поговорить об одной интересной идее, связанной с болельщиками нашей команды. Я улыбнулась и согласилась: работа есть работа.
И вот, как только мы начали обсуждение, к нам подлетел Ламин. Сначала я удивилась его стремительному появлению, но когда он посмотрел на Пау, все стало понятно. Ламин явно напрягся, его злость буквально витала в воздухе.
— Пау! — чуть не крикнул он. — Нам нужно поговорить.
Я осталась стоять, удивленно подняв брови. Что это было?
Через несколько минут я решила выйти и посмотреть, что происходит. У входа стояли Педри и Гави, наблюдая за внезапно возникшей сценой между Ламином и Пау. Голос Ламина звучал громче.
— Послушай, Пау, я всё понял. Мне нравится Анфиса, ясно? Так что перестань увиваться вокруг неё! — его слова эхом отдавались во мне, он почти кричал.
Пау устало прикрыл глаза, а затем язвительно улыбнулся.
— Она тебе нравится? — переспросил он, продолжая посмеиваться. — Так почему ты до сих пор ей ни слова не сказал? Странный способ проявлять свои чувства — угрожать лучшему другу.
— Потому что это не твоё дело! — грубо ответил Ламин.
Педри и Гави переглянулись, едва сдерживая смех.
— Вот это страсти, — пошутил Гави, похлопав Ламина по плечу. — Может, тебе лучше просто сказать ей всё прямо? Вместо того чтобы злиться на Пау из-за её улыбки.
Я замерла, чувствуя себя оглушённой. Они спорили дальше, но я уже не разбирала слов. Всё, что я могла сделать, — это убежать. К глазам подступили слёзы, но не от грусти или отчаяния. Это был страх — страх от осознания того, насколько мои чувства зеркальны. Я забежала в свой номер и заперла дверь на ключ.
Единственный человек, которому я могла рассказать о своих чувствах, — это Рафинья.
Дрожащими пальцами я набрала его номер. Через несколько секунд я услышала его знакомый голос.
— Анфиса! Как дела? Все нормально? — он звучал взволнованно, как будто ожидал плохих новостей.
— Раф, я… — начала я, мой голос дрожал. — Всё сложно.
— Что случилось? Это опять Ламин? — резко спросил он.
— Да, — я тяжело вздохнула. — Он сказал Пау, что я ему нравлюсь.
На несколько секунд наступила тишина.
— Ты уверена? Ты сама это слышала? — его голос стал настороженным.
— Да, — мои глаза наполнились слезами.
— Ладно, Анфис, ты должна поговорить с ним. Прямо. Без этих недомолвок, — голос Рафиньи стал мягче, как будто он понимал моё состояние.
— Но... я даже не знаю, что чувствую, — прошептала я.
Рафинья усмехнулся.
— Если ты сомневаешься, значит, твоё сердце уже давно всё тебе сказало. Просто разберись со своими страхами.
Я поблагодарила его и положила трубку. Его слова немного успокоили меня, но теперь я точно знала, что разговор с Ламином неизбежен.
Через пару часов я уже почти уснула, устав думать обо всём происходящем, как сообщение от Фермина в нашей групповой чат-комнате резко выдернуло меня из безопасной задумчивости. «Спускайтесь вниз, у нас для вас сюрприз!» — гласило его сообщение.
Я вытерла уставшие глаза, привела себя в порядок и поспешила вниз, хотя и не испытывала особого энтузиазма. В холле гостиницы было оживлённо. Игроки, тренеры, персонал — все смеялись, что-то обсуждали. Я не успела разглядеть, что это был за сюрприз, как ко мне подбежал Ламин.
Его карие глаза тут же блеснули тревогой.
— Ты плакала? — первое, что он сказал. Конечно, он мог заметить.
— Нет, не выдумывай, — я попыталась улыбнуться, но вышло жалко.
— Анфиса, — он понизил голос и взял меня за руку. От этого прикосновения сердце забилось чаще. — Если всё это из-за меня… я не хотел, чтобы так вышло.
Но я не успела ответить. На меня нахлынула внезапная слабость. Всё вокруг кружилось, и я не могла сосредоточиться на чём-то одном. Мир разлетелся на части, и я почувствовала, что теряю сознание.
Последнее, что я помню, — это громкие возгласы, Ламин, который подхватывает меня, и его встревоженный голос:
— Анфиса! Анфиса, очнись!
Я очнулась в гостиничном номере. В комнате меня окружили несколько игроков, тренер и врачи сборной. Видимо, я упала в обморок от переутомления, но сердечная суета вокруг заставила меня покраснеть от смущения. Среди всех был один человек, который не отходил от меня ни на шаг. Ламин.
— Почему ты так беспокоишься? — я не удержалась и спросила его, когда мы остались наедине после ухода врачей.
— Потому что... — он запнулся, затем подошёл ближе. — Потому что с самого первого дня нашего знакомства я понял, что ты особенная. Ты важна для меня, Анфиса. Очень важна.
Мир снова остановился. То, что я пыталась подавить в себе, расцвело с новой силой.
— Почему ты говоришь мне об этом только сейчас? — мой голос дрожал, но не от страха.
Он просто посмотрел мне в глаза и произнёс:
— Потому что больше не могу молчать.
Я неловко рассмеялась, чувствуя, как напряжение растворяется. Моё сердце громко кричало мне, что я не одинока в своих чувствах.
В этот момент дверь неожиданно открылась, и в комнату вошёл Пау с бокалом сока в руках.
— Так-так, я отвлёк вас? Ну, вы даёте, ребята! — он улыбнулся, явно наслаждаясь ситуацией.
Мы с Ламином переглянулись и смущённо покраснели. Это был только первый шаг в нашей истории, но я уже чувствовала, что преодолела рубеж. Теперь я была уверена: любовь — это риск, но он того стоит.