Иллюзия безопасности.
Многие стали расходиться, потому что стоять уже который десяток минут наскучивало.
Строителям, которые всё ещё контовались без своего куратора Галли, приказали возвести баррикады пред всеми четырьмя Воротами, и некоторые ребята, такие как Элин, Ника, Томас, помогали строителям собирать по Глейду всякий хлам. И наконец перед ребятами предстал весьма жалкий результат, что был лишь иллюзией безопасности.
Как заметили Эл и Ник работа кипела везде и это было заметно по фонариками распредёленным уже как несколько дней.
Позже девушки заметили отсутствие Томаса, который как они потом увидели помогал Минхо таскать ящики в дом.
—Неплохо.. Салага решил не унывать, после этого недоразумения,— Ника показала за спину на Ворота.
Хоть Эл и стояла рядом, но внимание её было прикрепленно к бегуну-азиату. Черноволосая с ярым удовольствием пожирала взглядом Минхо. Только когда тот исчезал с ящиком в руках в доме, Элин выходила из своих весьма не культурных мыслей.
Заметив это, Ника закатила глаза и развернула Эл к себе лицом, а после совсем противоположном направлении и подтолкнула черноволосую подругу к раскидистому дубу и лавочками под ним, но Нику окликнул Ньют, спешивший к девушкам с какой-то просьбой.
— Ты можешь сопроводить Томаса до Кутузки?— отдышавшись наконец проговорил блондин.
— Он чё младенец? Не дойдёт что ли?— нахмурилась Ника и сложила руки на груди.
— Не только сопроводить, но и проконтролировать чтобы он не натворил всякой дичи, пожалуйста,— жалобно прошептал Ньют.
Элин, стоящая рядом и наблюдавшая за сценой, разыграшейся перед ней, а особенно за невозмутимой подругой, присвитнула.
— Ещё чего. Я что, вам охрана, что ли?
— Я освобожу тебя от дня работы,— тароторил Ньют озираясь по сторонам.
— Идёт,— Ника протянула рука для заключительного рукопожатия и блондин пожал ей руку в ответ, а уголок его губ немножко поднялся наверх при встречи с её глазами.
Элин оставила Ник, после столкновения с Томасом, неподалёку от Кутузки, который явно туда спешил.
Томас и Ник пошли к тюрьме, а Элин вприпрыжку направилась к Картохранилищу, где виделась фигура Минхо, явно ожидавшего направляющуюся к нему черноволосую.
Как только Томас и Ника пришли к тюрьме, парень, взявшись за решётку в окошке стены, стал звать Терезу. После того как пара начала свой диалог, Ника решила удалиться и не слышать их реплик, произносимых с чуть ли не простоныванием имён друг друга.
Ника подняла голову и долго вглядывалась в пустое, совершенно неизменившееся небо по сравнению с утром, если, конечно, это серое, неизменяемое полотно теперь можно назвать "небом". Девушка размышляла над своим чувством и каким-то странным предчувствием чего-то странного, от это Ника мгновенно нахмурилась, т.к такая странность была лишь впервые. И она искренне не понимала что могло вызвать данное проявление, от чего страх расползся по телу и разуму Ники и множество мурашек пронеслись по телу.
Потом, когда в глазах Ник появлялись красные пятна, девушка окинула взглядом Глейд и свет фонариков, просачивавшийся через щели заколоченных окон, которые зацепили внимание. А позже — стоящую справа от сооружения фигуру, впоследствии размахивавшую руками. И после нескольких секунд наблюдения за этим объектом Ника поняла, что махание рукой является призывом в Хомстед.
Девушка собралась и быстро выйдя из размышлений, поспешила подойти ближе к Кутузке. В ушах отозвались обрывки диалога Терезы и Томаса. Как только Тереза увидела Нику, она мгновенно заткнулась и пустила на Ник взгляд, полный множества чувств.
—Эм... Ника?..— непонимающе взглянул Томас.
—Пошли. Нас ждут,— на вздохе ответила Ника.
—Эм.. Да сейчас,— торопливо проговорил Томас, метая головой с Ник на Терезу и обратно.
Глаза Ники наполнились каменным безразличием и брови поднялись вверх изгинаясь в дуге. Девушка подошла к Томасу:
— Я сказала идём, значит идём,— устало поговорила Ник хватая Томаса са предплечье и притягивая на себя.
Оторопев Том, как называла его Тереза, всё же направился за девушкой и вскоре ребята пересекли порог Хомстеда. Минхо, Ньют и Алби озвучили своё недовольство:
—Вы самые последние и единственные кого мы ждали.
Отойдя к стене и смешавшись с толпой, Ника наконец вздохнула, прикрывая глаза. Удостоверившись, что Эл находится рядом, она почувствовала, как тёплые и, кажется, мокрые руки обвили её в районе талии. Распахнув глаза, девушка увидела большие, дрожащие карие глазки, пристально смотрящие на неё. Чак прижался щекой к животу Ники, что-то бубня о страхе и неразберихе, а та в свою очередь погладила его по голове, перебирая пряди. Переведя взгляд на Эл, Ника уловила, что та пристально смотрит на Чака, и губы её поджаты. Элин почувствовала взгляд на себе и, подняв глаза на Нику, увидела, что та с сожалением смотрит на черноволосую. Глаза Эл покрылись слезами, губы задрожали, а после утешающей руки Ники на плече Элин черноволосая и вовсе разрыдалась, утыкаясь лицом в плечо подруги. Тёплая ручка мальчика легла на спину Эл и тихонько прихлопывала.
Чак и Элин чувствовали себя спокойно в объятиях подруги и оба полностью отключилась от внешнего мира, не желая отходить ни на шаг из мягких, тёплых, тихих медвежьих объятий.
Несмотря на то что все глейдеры еле умещались в Хомстеде, то между ними висела напряжённая тишина прерываемая только лишь редким шёпотом и шорохом одеял и подушек. Когда кураторы разделили глейдеров на группы и раздали каждому по одеялу и подушке, они уединились на втором этаже в комнатке. Оттуда до Ники доносились лишь приглушённые возгласы.
Как ни странно, Минхо после нескольких жёстких аргументов все-таки добился того, что девушек положат в отдельную комнату. Так оно и вышло: Ника, Элин и Кэл лежали в комноте на втором этаже, сразу после того помещения, где вели переговоры Томас, Минхо и Алби. В комнате где расположили девушек была одна лишь кровать, платяная тумбочка, стол и фонарь.
Ника и Эл расположилась на полу, решив, что не желают вести бессмысленные беседы с особой, та что досталась им по сожительству. Непривычно было то что ночь давно наступила, но в щелях заколоченных окон стояли серые сумерки. Хоть и спать хотелось, но перемены с освещением давали о себе знать, и сон никак ни к кому не приходил поэтому отовсюду слышались шорохи и перешёптываяния. Да, и лезвие ножа Ник, приклепленного к сапогу, немного неприятно упиралась в икры ноги. В целях безопасности ножи раздали всем, но у Ники он уже был поэтому она постаралась пропустить данную процедуру. Также в каждой комнате стоял фонарик, но пользоваться им разрешалось лишь только в экстренных случаях. И за такое малое количество времени много чего особо не сделаешь, но ребята сделали всё что было в их силах: заколотили окна, заставили двери мебелью, постарались позаботиться о безопасности глейдеров.
Не желая молвить и слова, Ник отвернулась к стене и старалась не думать ни о чём, но получалось плохо: мысли лезли туда-сюда, и глаза непроизвольно слипались. Но всю эту идиллию, дополнявшую тихим шёпотом девушек за спиной Ники, прервали быстрые шаги и звон чего-то железного, похожего на ключи, затем голоса, шаги на лестнице, щелчок ключей во входной двери и громкий хлопок, оповещающий о закрытии двери. После последующих звуков, сон Ники совершенно затерялся и ночь казалось тянулась бесконечно.
Вот прошёл час, и ещё один, и ещё один, девушка подметила, что не было бы с ней в одной комноте столько людей , она бы занялась физической нагрузкой, но не решилась. И когда Ник перевернулась на бок к стене, уже который раз за то последующие время, сон пришёл, но обрывками и поэтому где-то часа в три ночи, как она подметила на наручных часах, Ника проснулась, и буквально после нескольких минут послышались грохот и знакое клацанье гривера. Многие моментально проснулись и было слышно как кто-то вскрикнул, но всполошившихся ребят сразу успокоили кураторы.
Ежеминутно снаружи доносились различные звуки: гул небольших моторов, клацанье шипов об камень, лязганье клешней. От всех этих звуков у многих по всему телу пробегали мурашки.
Ника слушала и анализировала, а затем вывела что гривера приближаються к Хомстеду. С каждой секунды шум и гул становились всё громче и громче, затем послышался хруст и треск древесины когда гривер выдрал один ряд своих шипов, чтобы вонзить следующий ряд и подняться выше.
Многие как и девушки в комнате, соскачили с постели и после света прожектеров за окном, они разом отскочили подальше от окна, а Кэл даже успела выбежать за дверь. Элин тоже было последовала её примеру, но после того как свет прожекторов был направлен ровно в окно их комнаты девушка замерла, запястья задрожали в нескольких сантиметрах от ручки двери, медленно поворачивая голову в сторону окна Эл расширила глаза от ужаса. В щели досок была видна железная и мохнатая морда гривера, красные глаза смотрели прямо на девушку.
Сердце Ники ушло в пятки. Девушка, спрятавшись за спинкой кровати, поджала ноги как можно ближе к груди, стараясь не издавать ни звука. Но когда прожектора осветили всю комнатушку, а напротив двери в ужасе застыла её единственная подруга и одна из близких людей, ставшая за такой короткий отрезок времени, Ника машинально сделала рывок и, ухватившись за другое, висевшее параллельно телу запястье, потянула Элин к себе.
Черноволосая прижалась к плечу подруги, зажмурилась и прикусила нижнюю губу, чтобы не издать ни звука и надеясь что всё это лишь сон и всё исчезнет как только глаза откроются. Но ничего не исчезло. Тварь за окном словно замерла вместе с девушками через несколько минут прожектора перестали освещать комнату и начали словно отдаляться, но звуков треска досок не было и поэтому Ника не желала вылазить, в то время как Эл приподняла голову вглядываясь в задумчивое лицо Ники, та совершенно игнорировала взгляд черноволосой, а сам взгляд Ники словно был направлен в пустоту.
Девушки услышали шаги по лестнице, а затем и звук открывающиеся двери соседней комнаты где были Томас, Ньют и несколько парней. Потом послышались крики, шаги, треск досок и скрип гвоздей, будто кто-то гвоздодёром вытаскивал их из доски. Всё было так хорошо слышно, потому что все глейдеры находящиеся в Хомстеде молчали, и стояла гробовая тишина. Крики доносящиеся из соседней комнаты видимо привлекли внимание гривера находящегося напротив окна комнаты где были Ника и Элин, и тварь с громким треском передвигалась по стене Хомстеда к окну помещения от куда доносились крики, в которых Ника узнала голос Галли, что отчаянно вопил:
— Они убьют всех нас! По одному, каждую ночь!
Кажется его пытался остановить Ньют, но куратор строителей обозвал его тупым, и быстро пересечев комнату, как выявила Ника, дёр доски открывая окно. Эл ещё сильнее прижалась к подруге жмуря глазки, и её совершенно не волновали взъерошенные волосы, которые лезли на лицо из-за чего видимость уменьшалось. Но Ника вскочила на ноги и метров взгляд на Элин вылетела из комноты.
Оказавшись в коридоре Ник в сумерках заметила что парни находившиеся в комнате с Томасом и Ньютом, были разбросаны по всему коридору в районе десяти метров: дрожа, поджав колени к груди, а кто-то беззвучно ранял слёзы. Глаза девушки расширились и быстро пробежавшись по всем подросткам, Ника подметила что Томаса и Ньюта нет среди тех подростков и поэтому моментально рванула в комнату распахнув дверь её взору предстала картина из летящих осколков оконного стекла по всей комнате, Галли стоящий в сторонке от окна, Томас отползал от окна закрыв руками лицо и упёрся спиной в кровать,на которой лежал без сознания Ньют, а по постели растекалось кровавое пятно.
— Никто не понял что со мной произошло в Метаморфозе!— орал Галли перекрикивая грохот.
Но грохот не прекращался, а продолжался и чудовище ещё больше пролезало в комнату.