глава 29. дорога
К утру всё было собрано: один чемодан, сумка Эммы и рюкзак Билли. Никаких лишних вещей, только самое необходимое для строгой, деловой поездки.
Эмма встала очень рано, около половины пятого утра. За окном стояла предрассветная темнота, улицы были тихи и пусты. В комнате было прохладно, и каждый её шаг по полу казался слишком громким.
Она на кухне поставила чайник, быстро проверила билеты, паспорта и бронь отеля. Всё было на месте. Оставшиеся минуты до выхода Эмма провела у окна, наблюдая, как редкие огни машин медленно разрезают темноту.
Сделав лёгкий завтрак из веганских сэндвичей и крепкого чая, Эмма тихо подошла к кровати и аккуратно коснулась плеча Билли, чтобы разбудить её. Та сонно приоткрыла глаза, но, почувствовав аромат свежего хлеба и тёплого напитка, сразу села, поправив взъерошенные волосы.
Они устроились за небольшим столом, где тусклый утренний свет из окна падал прямо на их тарелки. За завтраком почти не говорили, каждая была погружена в свои мысли о предстоящей дороге. Сэндвичи исчезали медленно, чай остывал в чашках, а вместе с первыми глотками просыпалось чувство, что день начался всерьёз.
После завтрака, когда посуда уже стояла в посудомойке и тихо позвякивала под напором горячей воды, в доме воцарилась особая, сосредоточенная тишина. Эмма неторопливо проверяла содержимое своей сумки, перебирая вещи с почти механической аккуратностью, паспорт, билеты, зарядка, документы. Каждое движение было выверено, будто любое лишнее могло сбить её внутренний ритм.
Где-то в глубине дома, за приоткрытой дверью спальни, Билли одевалась. Слышалось мягкое шуршание ткани, лёгкий скрип вешалки, стук каблука о пол, когда она переступала с ноги на ногу. Время от времени раздавался негромкий звук, Билли поправляла волосы или застёгивала молнию, а затем снова шаги уводили её к шкафу.
Дом наполнялся тем утренним напряжением, которое бывает перед важной дорогой: часы на стене отмеряли секунды слишком громко, тихое урчание посудомойки казалось долгим, а свет из окна уже не был мягким рассветным, он становился ясным и холодным, напоминая, что день уже начался и обратной дороги нет.
Уже через час девушки стояли на пороге дома, готовые к отъезду. Эмма была в широких, длинных синих джинсовых шортах, оверсайз белой футболке и своей чёрной жилетке, на ногах белые конверсы. На плече у неё висела чёрная сумка, а в руке она держала чемодан.
Билли стояла рядом в широких чёрных джинсах и голубоватой толстовке, капюшон был натянут на голову, а на спине, в меру тяжёлый серый рюкзак.
На улице было холодно, свежий утренний воздух царапал щеки и нос, а часы показывали 6:15 утра. На тротуаре уже стояло такси, его двигатель тихо урчал, готовясь к длинной дороге. Девушки коротко переглянулись, обменявшись молчаливым согласием и шагнули вперёд, делая первый шаг к своему путешествию.
Через сорок минут такси остановилось у терминала аэропорта. Девушки, не теряя времени, вышли и быстро направились к стойкам регистрации.
После проверки билетов и багажа они прошли через контроль безопасности, где мелькнули металлодетекторы и строгие взгляды сотрудников. Всё происходило с привычной утренней спешкой, но внутри Эммы и Билли царила сосредоточенность: каждая деталь маршрута была продумана заранее.
Когда формальности были завершены, девушки направились к выходу на посадку. Шумный зал аэропорта, светящиеся табло и гул людей вокруг создавали ощущение начала большого путешествия. Эмма сжала ручку чемодана чуть крепче, а Билли поправила рюкзак на спине и они вместе шагнули к гейту, готовые отправиться в путь.
Автобус подъехал к самолету и плавно остановился у трапа. Пассажиры начали осторожно спускаться, держа билеты в руках. Эмма и Билли вышли вместе, ощущая лёгкую дрожь от предстоящего полёта.
Стоя перед рядками сидений, Билли взглянула на билет, потом на Эмму, и с лёгкой улыбкой спросила:
— Какие у нас места ?
Эмма взглянула на билеты и кивнула:
— 12А и 12В. — сказала она. — Одно возле окна, а второе по середине.
Билли слегка нахмурилась, пробежав глазами по рядам сидений, но затем смягчила выражение лица, принимая ситуацию. В этот момент лёгкое волнение смешалось с предвкушением, впереди был длинный путь и новые горизонты.
Девушки устроились на своих местах: Эмма у окна, Билли по середине. В салоне зазвучали тихие объявления и через несколько минут экипаж сообщил о готовности к взлёту.
Самолёт начал движение по полосе, гул моторов постепенно усиливался, а земля за окнами казалась всё дальше. Через мгновение лёгкий толчок и они уже поднимались в воздух, оставляя позади привычный город и его шум. Волнение смешивалось с предвкушением, а в голове Эммы и Билли постепенно осозналось, что дорога будет долгой: около 12 часов в самолёте и это только первый этап пути, а потом ещё автобус из Варшавы до Киева. Они молча смотрели на пробегающие облака, ощущая, как начинается их непростое, но важное путешествие.
Эмма надела наушники, погрузившись в привычный шум любимой музыки, и, достав скетчбук из сумки, начала переписывать заметки с телефона, аккуратно переносила важные мысли и идеи на бумагу. Каждое слово скользило по странице, а пальцы двигались почти автоматически, словно сама рука помнила ритм работы.
Билли, сидя рядом, тоже достала блокнот и ручку, но работала иначе, она старалась вдумчиво писать конспект по экономике, тщательно фиксируя ключевые моменты и формулы. Время в салоне самолёта, казалось, растянулось, и обе девушки погрузились в свои дела, теряя счёт часам, пока за окнами медленно менялся пейзаж облаков.
Около трёх часов спустя Билли уже спала, сидя в кресле с блокнотом на коленях, голова слегка склонилась набок, а ручка всё ещё едва касалась страниц. Эмма тоже начинала проваливаться в сон, но упорно пыталась держаться бодрячком. Она вручную писала код для будущей платформы, пальцы медленно стучали по бумаге, строки текста и символов переписывались и правились, пока глаза постепенно слипались, а голова наклонялась всё ниже.
В салоне царила мягкая тишина, нарушаемая лишь лёгким гулом моторов, и с каждой минутой ощущение долгого пути и усталости становилось всё более ощутимым.
Чтобы не уснуть, Эмма решила сменить род деятельности и начала работать над текстом для песни « xanny ». Она позволила мыслям течь свободно, обдумывая настроение, атмосферу и образ, который хотела передать.
Она старалась воссоздать дух самой песни: мрачный, тревожный ритм, тихий, почти шёпотный вокал, создающий ощущение личной, интимной исповеди. В тексте звучали темы избегания, отстранённости и внутреннего дискомфорта, лёгкая горечь от того, что окружающий мир кажется чужим и тревожным.
Эмма аккуратно подбирала слова, записывала строчки, делала заметки и наброски мелодий, пытаясь передать внутреннюю борьбу и чувство отчуждения, которое делает песню такой узнаваемой и эмоционально насыщенной. Страницы скетчбука постепенно заполнялись словами, каракулями и идеями, отражая её попытку поймать особый тон и атмосферу композиции.
Написав один куплет и припев, Эмма достала телефон и сфотографировала страницы скетчбука, намереваясь позже отправить текст Финнеасу. Её пальцы на мгновение задержались на экране, словно она хотела ещё раз проверить каждое слово, прежде чем сохранить изображение.
Уже через несколько минут, закончив эту маленькую рутину, Эмма окончательно выключилась: глаза закрылись, дыхание стало ровным, и она погрузилась в лёгкий сон, пока самолет продолжал свой долгий путь над облаками.
За двадцать минут до посадки у Эммы завибрировал будильник. Она мгновенно проснулась, с лёгким напряжением проверив время на экране телефона. Не теряя ни секунды, она аккуратно потрясла Билли за плечо.
Билли, которая спала почти весь полёт, сонно приоткрыла глаза, моргнула несколько раз и потянулась, пытаясь взбодриться. Эмма улыбнулась ей и тихо сказала:
— Вставай, скоро приземление.
В салоне самолёта чувствовалась лёгкая суета, пассажиры начали готовиться к выходу, слышались шаги стюардесс и тихие разговоры. Девушки быстро привели себя в порядок, проверяя сумки и билеты, готовясь к следующему этапу пути.
Самолёт мягко приземлился, и уже через пятнадцать минут девушки устроились в автобусе, который должен был довезти их до отеля в Киеве. Благодаря тому, что они зашли одними из первых, им достались удачные места, прямо в начале салона.
Эмма устроилась у окна, наблюдая, как город постепенно просыпается, а Билли села рядом, слегка расслабившись после долгого перелёта. Внутри автобуса стояла лёгкая суматоха, пассажиры размещались, переговаривались, шуршали сумками, а девушки тихо переглядывались, осознавая, что дорога ещё продолжается, но первый этап уже успешно пройден.
После посадки в автобус девушки устроились на своих местах, и Эмма посмотрела в окно. Дорога из Варшавы до Киева предстояла длинная, примерно 10–12 часов, учитывая остановки и возможный пограничный контроль.
Билли устроилась поудобнее, слегка прикрыв глаза, а Эмма, держа сумку на коленях, следила за дорогой и тихо прокручивала в голове планы на ближайшие дни. Внутри автобуса стояла лёгкая суета: пассажиры устраивались, проверяли билеты и сумки, а тихий гул мотора и редкие разговоры создавали особую атмосферу долгого пути, в котором каждая минута ощущалась растянутой и важной.
Через несколько минут автобус тронулся. Билли, не разбудившись, уже мирно спала, удобно устроившись на своём месте с рюкзаком рядом. Эмма же держалась как могла: пыталась не засыпать, отвлекаясь на мелькающие за окном огни и мягкий гул мотора. Каждое движение автобуса ощущалось сильнее, чем обычно, а долгий путь только начинался. Она сжимала сумку на коленях, стараясь сохранять бодрость, пока впереди оставались многие часы дороги и ожидания.
Из-за смены часовых поясов Эмме было невероятно тяжело держаться бодрячком, глаза жгло от усталости, мысли путались, а тело настойчиво требовало отдыха. Про Билли вообще и говорить нечего: она не привыкла к таким перелётам и бессонным ночам, поэтому спала глубоко и спокойно, совершенно не ощущая долгого пути.
На часах в салоне автобуса было 2:50 ночи по местному времени, и улицы за окном казались пустыми и тихими, лишь редкие огни машин пробегали мимо. Эмма сжимала сумку на коленях, стараясь не поддаться сонливости, хотя каждая минута давалась с трудом. Она мысленно повторяла себе, что нужно продержаться ещё немного, впереди их ждал Киев и начало нового этапа путешествия.
Около четырёх утра Эмма, наконец, не выдержала и провалилась в сон. Сумка всё ещё была на коленях, а голова медленно наклонилась набок, когда усталость полностью взяла верх. Мягкий гул мотора автобуса и редкие проблески уличных огней за окном постепенно погружали её в тихий, беспокойный сон, в котором переплетались усталость, ожидание и предвкушение того, что ждёт впереди.
Примерно в 8 утра автобус сделал первую остановку на заправке. Все пассажиры вышли размяться, а свежий утренний воздух ударил по лицу. Эмма стояла в шортах и оверсайз-футболке, ощущая лёгкий холод, который немного щипал кожу. Билли была в своих тёмных джинсах и тёплой толстовке с надетым капюшоном, руки глубоко засунуты в карманы.
Эмма достала сигарету и прикурила, делая несколько коротких затяжек, позволяя дыму немного развеять сонливость. Потом она передала Билли деньги и отправила её за кофе и сэндвичами, чтобы перекусить. Билли кивнула, развернулась и быстро направилась к магазину заправки, а Эмма стояла рядом с автобусом, наблюдая за дорогой и слегка окутанная дымком своей сигареты.
Докурив сигарету, Эмма аккуратно выкинула окурок на землю и слегка потопала ногой, чтобы раскочегарить тело после долгой дороги. В этот момент к ней подошла Билли, держа в руках два стакана, один с веганским латте, другой с американо, а также два сэндвича с бананом, ещё тёплых и свежих.
— Вот, перекусим немного. — сказала Билли, улыбаясь сквозь лёгкую сонливость.
Эмма взяла стакан с кофе и один сэндвич, вдохнув аромат свежего напитка, а автобус уже неторопливо готовился к продолжению пути. Утро, лёгкий холод и тепло напитков создавали странную смесь усталости и бодрости одновременно.
Через десять минут, перекусив и немного размявшись, девушки снова устроились на своих местах в автобусе. Эмма села у окна, держа в руках оставшийся сэндвич и кофе, а Билли разместилась рядом с рюкзаком на коленях.
Автобус тронулся, мягко покачиваясь на поворотах, и дорога снова поглотила их в долгий ритм пути. За окнами мелькали просыпающиеся улицы и поля, а внутри царила тихая сосредоточенность: кто-то дремал, кто-то просматривал телефон, но Эмма и Билли просто наблюдали за дорогой, погружаясь в свои мысли, стараясь подготовиться к следующему этапу путешествия.
Через полчаса автобус спокойно и уверенно подъехал к границе. Процедуры проходили относительно быстро: водитель обменял документы, пассажиры показывали свои паспорта, а Эмма и Билли сидели, наблюдая за процессом через окно.
Когда формальности были завершены, автобус снова тронулся, и дорога продолжилась. За окном по-прежнему мелькали поля и небольшие населённые пункты, а внутри царила тихая сосредоточенность: кто-то дремал, кто-то проверял телефон, но Эмма и Билли погрузились в свои мысли, постепенно привыкая к долгому пути и предстоящему прибытию в Киев.
Спустя некоторое время, когда дорога снова приняла привычный ритм, девушки снова провалились в сон. Эмма, прислонившись к окну, позволила усталости взять верх, а Билли, удобно устроившись в соседнем кресле, мирно дремала, едва шевелясь. Мягкий гул мотора и редкие звуки за окном создавали спокойную, почти убаюкивающую атмосферу, и долгий путь медленно уносил их в мир сна, оставляя мысли о предстоящем прибытии в Киев на заднем плане.
Около четырёх вечера автобус въехал в Киев. Эмма тихо потрясла Билли за плечо, разбудив её.
Билли медленно открыла глаза, ещё моргая и слегка растягиваясь. Она вертела головой, внимательно рассматривая каждый дом, каждый знакомый и незнакомый силуэт на улицах, которые постепенно становились всё более оживлёнными. Её взгляд задерживался на архитектуре, на движении людей и машин, на первых признаках городской суеты, пока Эмма наблюдала за реакцией девушки с лёгкой улыбкой, понимая, что они наконец достигли цели первого этапа своего долгого путешествия.
Проехав около двадцати минут по улицам Киева, автобус остановился возле высокого здания с современным фасадом, это был их отель. Эмма быстро схватила чемодан, проверив, что сумка и рюкзак Билли тоже при ней, и вместе они вышли на тротуар.
Войдя внутрь, девушки оказались в просторном, слегка прохладном холле с высокими потолками, мягким освещением и стойкой рецепции у дальней стены. Шум города остался за дверью, уступив место тихой, деликатной атмосфере отеля. Эмма протянула чемодан к стойке, готовясь к регистрации, а Билли, держась рядом, оглядывалась по сторонам, стараясь впитать каждый новый штрих этого города, который стал их временным домом на ближайшие дни.
Взяв карточки от номера у стойки регистрации, девушки повернулись и направились к лифту. Эмма шла чуть впереди, держа чемодан за ручку, а Билли шла рядом с рюкзаком на спине, слегка потягиваясь после долгой дороги.
Лифт мягко зазвенел, двери открылись и они вошли. Внутри было тепло и тихо, только приглушённый звук движения кабины поднимал их на этажи выше. Девушки молча обменялись взглядом, осознавая, что, наконец, добрались до места, где смогут немного отдохнуть и перевести дыхание перед следующими событиями.
Эмма поставила чемодан возле небольшого, но аккуратного шкафа, обитого светлым деревом, и, пройдя глубже в номер, неторопливо подошла к стоящему у окна креслу. Осторожно, почти бесшумно, она опустила сумку на мягкое сиденье, из-за чего ткань обивки слегка прогнулась под её весом. За ней тихо вошла Билли, закрыв за собой дверь и на секунду оглянувшись, будто пытаясь запомнить обстановку комнаты. Подойдя к креслу, она положила свой рюкзак поверх сумки Эммы, чуть сдвинув её в сторону, словно вещи обеих должны были храниться вместе, как и они сами в этом новом для них месте.
— Я схожу в душ. — сказала Эмма, мельком взглянув на Билли, — А ты пока разбирай вещи и поставь всё на зарядку.
Она говорила спокойно, но в её тоне скользнуло что-то почти домашнее, будто это было не сухое распоряжение, а привычная просьба, которую они уже не раз друг другу говорили.
Бросив на рюкзак короткий взгляд, Эмма взяла из него небольшой косметический пакет и направилась к двери в ванную, а тихие шаги по мягкому ковру быстро растворились в шуме воды за тонкой перегородкой.
Билли, оставшись одна, медленно достала из рюкзака свою домашнюю одежду, лёгкие мягкие серые штаны и светло-серую оверсайз футболку, чуть потёртую на манжетах, но от этого ещё более уютную. Переодевшись, она подошла к прикроватной тумбочке, аккуратно разложила и подключила к зарядке два телефона, серебристый макбук и двое часов, положив их так, чтобы кабели не спутались. Убедившись, что все индикаторы горят, Билли с облегчением опустилась на широкую кровать, откинувшись на прохладное бельё и почувствовав, как усталость накрывает её мягкой волной.
Через несколько минут дверь ванной тихо приоткрылась, и в комнату вышла Эмма, вытирая влажные волосы небольшим полотенцем. На ней были свободные чёрные шорты, чуть ниже колена, лёгкая голубая футболка, мягко облегавшая плечи и белые носки, в которых её шаги по ковру звучали почти бесшумно. От неё тянулся свежий запах геля для душа, смешанный с лёгкими нотами шампуня, а на щеках ещё держался лёгкий румянец от горячей воды.
Подойдя к кровати, Эмма наклонилась и легко коснулась губами губ Билли, оставив на них тёплый и чуть влажный после душа поцелуй. Она опустилась на край матраса, опёрлась ладонями о мягкое покрывало и, посмотрев на Билли с лёгкой улыбкой, произнесла:
— Твоя очередь. Потом пойдём гулять по вечернему Киеву.
В её голосе слышалось тихое предвкушение, а в глазах отражался мягкий свет лампы и обещание долгой, неспешной прогулки по городу, который к этому часу уже окутывала тёплая, чуть влажная августовская ночь.
Билли молча кивнула, чуть приподнявшись с кровати. Потянувшись к чемодану, она достала аккуратно сложенную сменную одежду и направилась к ванной. Её босые шаги тихо скользили по ковру, а лёгкий запах её парфюма на мгновение смешался с ещё свежим ароматом Эммы, всё ещё витавшим в воздухе. Дверь за Билли мягко закрылась, и в комнате вновь стало тихо, лишь за перегородкой вскоре зашуршала тёплая вода.
Эмма, улегшись поудобнее на кровати, вытянула ноги и чуть приподнялась на локтях. Потянувшись к тумбочке, она взяла свой телефон, экран которого мягко засветился в полумраке комнаты. На часах было почти шесть вечера, солнце уже клонилось к горизонту, и в окно пробивался тёплый золотистый свет. Разблокировав телефон, Эмма пролистала список уведомлений и, не задерживаясь, открыла чат со своей сестрой, где вверху висело её последнее сообщение.
Договорившись о встрече, Эмма с лёгкой улыбкой отложила телефон на тумбочку. Потянувшись, она взяла пульт и щёлкнула кнопку, телевизор тихо загудел, наполняя комнату мягким фоном голосов и музыки. Перевернувшись на бок, Эмма устроилась поудобнее, подтянула под себя одну из подушек и позволила телу расслабиться, чувствуя, как усталость приятно тянет мышцы. В её взгляде время от времени мелькало нетерпение, она ждала, когда дверь ванной снова откроется и оттуда выйдет Билли.
Около двадцати минут спустя дверь ванной мягко щёлкнула, и в комнату вышла Билли. Её синеволосые пряди ещё были слегка влажными и темнели от воды, тонкие капли скатывались по концам волос на ткань лёгкого свитера. На ней были свободные чёрные штаны и светлый, почти невесомый свитер, чуть свисавший с одного плеча. Она шагнула на ковёр, бросив короткий взгляд на Эмму и в уголках её губ появилась едва заметная, но тёплая улыбка.
— Сушись, и пойдём прогуляемся. — сказала Эмма, откинувшись на подушку и проводя взглядом Билли. — Надо бы немного лёгких продуктов купить. И я написала Анне, у нас встреча с ней завтра в девять утра.
Её голос звучал спокойно и уверенно, словно она уже мысленно прокручивала план на вечер и на следующий день, а лёгкая улыбка на лице смягчала деловитый тон слов. Билли кивнула, чуть подтянув волосы полотенцем, и направилась к шкафу, чтобы достать фен.
— Нормально будет, если я так пойду ? — спросила Билли, немного повернувшись на месте, демонстрируя свободные чёрные штаны и лёгкий бордовый свитер.
Её движения были лёгкими и непринуждёнными, а в глазах мелькнуло лёгкое ожидание, будто она ждала оценки Эммы или просто хотела убедиться, что выглядит достаточно уютно и удобно для вечерней прогулки.
— Конечно. — улыбнулась Эмма, медленно поднимаясь с подушки. — Ты самая прекрасная. И тут не стоит наряжаться, будь как дома.
Её голос звучал тепло и мягко, почти как тихое напоминание о том, что Билли может расслабиться и никуда не спешить, что комната и вечер принадлежат только им. Эмма подошла ближе, слегка коснулась плеча Билли и отступила, позволяя ей почувствовать свободу и уют одновременно.
3047 слов