глава 25. относительное спокойствие
Дни пролетали быстро, словно листы в ветреную погоду, и с каждым новым утром становилось заметно, как жизнь налаживается. Эмма и Билли продолжали посещать университет, влившись в ритм студенческой повседневности, будто никогда и не выпадали из него. Их ритуалы, от ранних завтраков до совместных пересдач и ночных сессий стали основой новой реальности, в которой им было спокойно и даже уютно.
Эмма продолжала держаться на вершине потока. Её подход к учёбе был предельно серьёзным: точные конспекты, активное участие в семинарах, бесконечные вопросы к преподавателям. Её уважали не только студенты, но и преподаватели, а некоторые даже недоумевали, как такая сосредоточенная и умная девушка может держаться немного в стороне от «академической элиты» и не стремиться в местный студсовет или научный кружок. Но Эмма не искала признания. Ей нужно было что-то совсем другое: стабильность, контроль, уверенность в завтрашнем дне.
Билли, хоть и не так фанатично относилась к учёбе, не отставала. Она была тиха, аккуратна и неуловимо проницательна. В аудиториях она предпочитала слушать, а не говорить, но когда поднимала руку, её ответы всегда были точными. Если преподаватели и студенты обращали внимание на Эмму из-за её яркой интеллектуальной хватки, то к Билли прислушивались из-за её внутреннего спокойствия и способности «попадать в суть».
Однако академическая жизнь была лишь частью их реальности. Вторая сторона куда менее официальная, продолжала развиваться параллельно. Эмма не отказывалась от подработки. Она всё так же пересекалась с Элиотом и Кевином, помогая им с продажей техники. Ворованные ноутбуки, сброшенные телефоны, битые планшеты, всё это она разбирала, фотографировала, искала покупателей, проверяла устройства на работоспособность. Иногда даже возвращала к жизни почти мёртвые гаджеты. Это занятие не только приносило деньги, но и позволяло Эмме сохранять связь с тем, откуда она пришла, с улицей, с теневой частью города, которая хоть и опасна, но по-своему честна. Там не было двойных стандартов и оценок, только результат и выживание.
Элиот иногда шутил, что Эмма могла бы спокойно уйти в бизнес, если бы захотела. Кевин же был более осторожен в оценках: « Ты слишком умная, чтобы всю жизнь торговать краденым. Но пока работает, держись за это ». Эмма не отвечала. Для неё это было временным, но необходимым.
Весна постепенно вступала в свои права. Световые дни становились длиннее, холод уходил, а по утрам город наполнялся звуками капели, оживающих улиц и первых птиц. Даже серые фасады зданий, ещё недавно казавшиеся мрачными, теперь играли другими красками. Люди начинали чаще улыбаться. В воздухе витало ощущение новых начал.
И в этой новой фазе жизни у Эммы и Билли появлялись свои маленькие, но важные ритуалы. Завтраки на двоих с веганскими панкейками, кофе и фруктами. Прогулки после учёбы, сначала молчаливые, затем всё более разговорчивые. Откровенные беседы по вечерам под пледом, с чашкой чая, о будущем, страхах, мечтах. Смех над глупыми сериалами, пересмотр Гарри Поттера на старом ноутбуке, спонтанные танцы посреди комнаты под музыку, которую никто не понимал кроме них.
Их связь крепла. Доверие, которое сначала приходилось буквально выращивать из трещин и осколков, теперь стало их прочной основой. Билли, мягкая, но устойчивая, была якорем, к которому Эмма могла прицепиться в моменты паники или сомнений. А Эмма, решительная, с ярко выраженным инстинктом выживания, стала тем, кто не даст им сбиться с курса, как бы ни было трудно.
Прошлое, которое так долго висело над ними, казалось, начало рассеиваться. Ни преподавательница английского, ни её приспешники больше не появлялись. Камеры наблюдения в корпусах больше не вызывали тревоги. Студенты, прежде бросавшие странные взгляды, теперь обходили их стороной или вовсе не замечали. Казалось, город забыл. И это было настоящим облегчением.
Но остаточный страх не исчез полностью. Иногда, идя домой вечером, Эмма всё ещё оборачивалась. Иногда её пальцы судорожно сжимали баллончик с перцем, спрятанный в кармане жилетки. А порой, во сне, она вновь оказывалась в том коридоре, где впервые поняла, что её жизнь уже никогда не будет прежней. И тогда Билли, почувствовав, что та напряглась даже сквозь сон, подходила ближе и обнимала, не говоря ни слова.
Это было исцеление небыстрым. Сложным. Но происходящим. Тёплый март медленно растекался по улицам города. Остатки снега таяли вдоль обочин, обнажая мокрый асфальт и прошлогоднюю листву. Воздух был ещё прохладным, но уже пахло весной, сырой землёй, набухшими почками и утренним солнцем. Эмма вставала каждый день в шесть утра, принимала холодный душ, чтобы взбодриться, и готовила завтрак.
Билли почти всегда просыпалась чуть позже, но успевала собраться к завтраку, не забывая бросить короткую шутку или тёплый взгляд. Их утро было тихим, почти домашним. Музыка играла негромко, в окне мелькали первые прохожие. Они ели молча или вполголоса обсуждали пары на сегодня, иногда планы на вечер, реже — прошлое. О нём старались не говорить слишком много. Оно и так оставалось где-то рядом, как старая рана под кожей — не болела, но чувствовалась.
Учёба шла своим чередом. Университет стал чем-то стабильным, предсказуемым. Преподаватели привыкли к Эмме и Билли, одногруппники тоже, кто-то уважал, кто-то завидовал, кто-то просто держался на расстоянии. Эмма не искала друзей, но и не отталкивала никого. У неё был чёткий вектор, вперёд, не оглядываясь. Но рядом всегда была Билли, и это делало путь легче.
Некоторые вещи в университете не поддавались контролю, особенно людская глупость. Несмотря на стабильную учёбу и формальное спокойствие, между строк будней периодически прорывались мелкие стычки. Некоторые одногруппники с трудом скрывали раздражение: уверенность Эммы вызывала зависть, её сдержанность, агрессию, а близость с Билли. недоумение и осуждение. В большинстве случаев всё выражалось в взглядах, шепоте за спиной, демонстративных насмешках или нарочито громких шутках.
Особенно неприятными были моменты, когда это происходило в коридоре, на перемене или в общей зоне отдыха. Кто-то мог случайно толкнуть, кто-то ронял вещи, проходя мимо, кто-то просто смеялся слишком громко, будто подчеркивая присутствие чужого элемента в их привычной среде. Такие проявления были редкими, но остро ощущались, как уколы иглой в напряжённую кожу.
Иногда напряжение перерастало в открытые конфликты. Ничего серьёзного, толчки, хватания за одежду, демонстративное вставание слишком близко, будто в попытке установить «свою территорию». Эмма не искала драки, но и не избегала её. Билли, хотя и не была сторонницей конфронтаций, всегда стояла рядом, не давая партнёрше остаться одной в таких ситуациях. Иногда вмешивались другие студенты, чаще просто разнимали, отводили в стороны, делая вид, что ничего не произошло.
Администрация не спешила реагировать. Возможно, знали, возможно, предпочитали не влезать. Университет оставался местом, где каждый сам за себя, и если ты выглядишь уверенно, дерёшься быстро и говоришь мало, к тебе со временем просто перестают лезть.
Эмма не любила такие моменты, но они напоминали, что даже в новых стенах старые рефлексы могут пригодиться. В мире, где каждый прятал что-то за маской, искренность и лояльность были редкостью. Зато у них с Билли это было.
Город тоже менялся. Он стал менее враждебным, как будто принял их. Парк, в котором они гуляли по вечерам, уже не казался чужим. Кофейня на углу стала «их местом». Даже соседи в доме начали здороваться чаще. Жизнь шла, не без напряжения, не без осторожности, но уже без постоянного страха.
Так проходили их дни. Полные учёбы, работы, тишины и разговоров, страха и храбрости, шагов вперёд и шагов назад. Весна приносила обновление, и вместе с ней появлялась надежда. Что бы ни ждало впереди, сейчас они были вместе. И этого было достаточно.
На календаре уже стояло седьмое марта. Весна постепенно вступала в свои права, дни становились заметно длиннее, а воздух наполнялся лёгким ароматом пробуждающейся природы. Несмотря на остатки зимнего холода, город постепенно оживал, словно просыпаясь от долгого сна.
За окном еще лишь робко светало, но для Эммы этот ранний подъем давно стал привычкой. Будильник прозвенел ровно в шесть, и она сразу же поднялась с кровати, прогоняя остатки сна холодным душем. Одетая в легкие серые штаны и синюю футболку, она тихо спустилась на кухню, стараясь не разбудить Билли.
Пахло свежестью и простотой, на сковороде тихо шипели веганские банановые панкейки, а на столе уже стоял стакан свежевыжатого апельсинового сока, наполняя комнату цитрусовым ароматом. Каждое утро становилось для неё маленьким ритуалом, моментом, когда можно сосредоточиться на себе, найти баланс и настроиться на предстоящий день.
Через полчаса Билли появилась на кухне, всё ещё слегка сонная, но с мягкой улыбкой, которая говорила о том, что этот спокойный утренний ритуал стал для них обоих опорой и светом среди суеты и неопределённости вокруг.
— Доброе утро.. — прошептала она, садясь за стол и бережно беря в руки кружку с чаем.
— Доброе. — улыбнулась Эмма. — Сегодня новый день, и я чувствую, что он будет хорошим.
В этом простом моменте, среди аромата панкейков и первых лучей весеннего солнца, они нашли надежду и силу продолжать двигаться вперед.
Позавтракав, девушки поднялись в спальню, чтобы начать собираться на учебу. Эмма быстро собрала сумку, только самое необходимое: скетчбук, ручку, простой карандаш, пачку сигарет и наушники. Всё было сложено, без лишнего, словно каждый предмет имел своё значение.
Она надела серые джинсы и бело-красную полосатую футболку, дополнила образ черной жилеткой, которая придавала лёгкий небрежный стиль. В прихожей Эмма обула новые белые кроссовки, свежие, чистые, будто символизируя начало чего-то нового.
Открывая дверь, она вдохнула прохладный мартовский воздух, ещё прохладный, но уже наполненный обещаниями весны. Сделав первый шаг на улицу, Эмма почувствовала, как город начинает просыпаться, лёгкий шум машин, редкие прохожие, мягкий свет раннего утра. В этот момент перед ней открывался новый день, полный возможностей и неизведанных дорог.
Через несколько минут на улице появилась Билли. Её сумка была аккуратно собрана, в ней лежали тетради, несколько учебников и пенал, всё на своих местах, словно отражая её организованный и продуманный подход к учёбе.
На ней были чёрные брюки, белая толстовка и чёрный джинсовый пиджак, создавая простой, но стильный образ. Она уверенно шагала по тротуару, словно готовая к любым вызовам нового дня.
Увидев Эмму, Билли улыбнулась и помахала рукой, а лёгкий ветерок играл с прядями её синих волос. Вместе девушки направились к университету, погружённые в мысли о предстоящих занятиях и новых планах.
Взявшись за руки, девушки шагали по улицам города, чувствуя тепло друг друга и поддержку, которая становилась для них всё важнее с каждым днём. Их пальцы переплелись, словно тихое обещание. что бы ни случилось, они будут рядом.
Весенний воздух наполнял лёгкие, а первые солнечные лучи ласково согревали лица. Несмотря на суету вокруг, в этом моменте была только они и их собственный маленький мир. Шаг за шагом они приближались к университету, готовые встречать новый день, вместе и сильнее, чем когда-либо прежде.
По дороге они почти не говорили, слова были лишними. Билли время от времени сжимала руку Эммы чуть крепче, будто проверяя, на месте ли она. А Эмма, чувствуя этот знакомый жест, только улыбалась уголками губ.
Университет уже виднелся впереди: кирпичное здание, покрытое вьющимся плющом, и широкие ступени, ведущие к входу. Возле дверей толпились студенты, кто-то торопливо доедал круассан, кто-то печатал что-то в телефоне, кто-то громко обсуждал лекции или планы на вечер.
1728 слов