Операция

Феликс проснулся от утреннего света, пробивающегося сквозь занавески. Голова была тяжёлой, а тело ломило после вчерашнего. Он сморгнул остатки сна, потирая лицо. Джисон уже не был рядом, но его толстовка осталась, накрывая Феликса вместо одеяла.

Почувствовав вибрацию, он машинально потянулся за телефоном.

1 новое сообщение.

От Хёнджина.

Феликс задержал дыхание, прежде чем нажать на экран.

«Я не знаю, что у тебя за проблемы, но если тебе снова нужно исчезнуть, то хотя бы предупреди.»

Феликс почувствовал, как сердце странно сжалось. Он даже не знал, как реагировать.

То ли рассмеяться от абсурдности. То ли закатить глаза.

То ли снова расплакаться.

Но он просто сжал телефон в руках, молча глядя на экран.

Феликс быстро набрал сообщение:

«Всё хорошо. Извини, что заставил волноваться.»

Он какое-то время смотрел на экран, но ответа не было. И, наверное, это к лучшему.

Отложив телефон, он медленно встал, чувствуя, как гудит тело. Голова всё ещё была тяжёлой, но по сравнению со вчерашним — терпимо.

На кухне никого не было, но Джисон оставил записку:

«Я ушёл по делам. Еда в холодильнике. Не смей снова натворить хрени, или я привяжу тебя к кровати. Люблю, целую, обнимаю (в меру, не бесись)».

Феликс усмехнулся. Тёплое чувство разлилось внутри.

Открыв холодильник, он нашёл контейнер с рисом и омлетом. Разогрел, сел за стол и начал есть, но куски казались безвкусными.

Мысли всё равно возвращались к одному и тому же.

К Хёнджину.

К его сообщению.

К тому, как его сердце до сих пор сжимается от боли.

Доев, Феликс медленно поднялся, убрал посуду и взглянул в окно.

За стеклом простирался серый, промозглый город. Деревья ещё не распустились, но воздух пах сыростью и чем-то весенним.

Он провёл рукой по лицу, убирая пряди со лба. В отражении окна увидел себя: тёмные круги под глазами, бледная кожа, растрёпанные светлые волосы, чуть завитые после сна.

«Выгляжу так, будто только что сбежал из могилы.»

Феликс надел чёрную худи с капюшоном, натянул поверх неё куртку и кроссовки.

Телефон в кармане предательски нагрелся от входящих сообщений, но он даже не взглянул. Просто вышел на улицу.

Воздух был прохладным, но свежим. Ветер лениво трепал волосы, пробирался под одежду.

Феликс шёл, глядя под ноги, слушая гул машин и разговоры прохожих.

«Почему боль всё ещё не утихает?»

Он вспомнил, как Хёнджин улыбался, как говорил «моя любовь». В груди снова что-то сжалось.

«Как же глупо…»

Шаги вывели его к небольшому парку. Голые деревья, пара лавочек и детская площадка, пустая в этот ранний час.

Феликс остановился, вдохнул поглубже и сел на скамейку.

Просто посидеть.

Просто почувствовать, что он ещё жив.

Феликс машинально дёрнулся, когда услышал голос Хёнджина.

— Почему ты не отвечаешь на мои сообщения?

Феликс поднял голову. Перед ним стоял Хёнджин — руки в карманах, взгляд напряжённый.

Феликс сглотнул и снова опустил голову, впиваясь взглядом в потрескавшийся асфальт.

— Телефон разрядился, — тихо ответил он.

— Не ври мне, Ликс, — Хёнджин шагнул ближе. — Я видел, что ты был в сети.

Феликс криво усмехнулся, не поднимая взгляда.

— Поздравляю. Может, медаль дашь за наблюдательность?

Хёнджин выдохнул, потирая переносицу.

— Почему ты меня избегаешь?

Феликс молчал.

— Это из-за… — Хёнджин запнулся, будто подбирая слова. — Того, что ты видел?

Феликс резко вскинул голову.

— Того, что я видел? — он коротко усмехнулся. — Ты о том, как ты целовался с девушкой, которая выглядит, как я?

В глазах Хёнджина что-то дрогнуло.

— Это было…

— Это было что, Хван? — Феликс встал, сжимая кулаки. — Ты даже не понял, насколько больно мне было это видеть, да?

Хёнджин молчал.

Феликс горько усмехнулся.

— Забей, Хван. Я уже привык.

Он развернулся, чтобы уйти, но Хёнджин схватил его за запястье.

— Я не хочу, чтобы ты уходил.

Феликс замер.

Его сердце бешено заколотилось.

Феликс медленно вдохнул, сжимая кулаки, и посмотрел прямо в глаза Хёнджину.

— Ты знал?

Хёнджин не отвёл взгляд. Просто медленно кивнул.

Феликс горько усмехнулся, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел.

— Ты знал… и всё равно это сделал?

Хёнджин опустил голову, но молчал.

— Чёрт, Хван… — голос Феликса дрогнул. — Ты хотя бы представляешь, каково это было для меня?

Хёнджин провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул.

— Я… не хотел, чтобы всё так получилось.

— Да? — Феликс горько рассмеялся. — А как ты хотел? Чтобы я просто наблюдал, как ты целуешь ту, кто выглядит, как я, и делал вид, что мне плевать?

Хёнджин открыл рот, но тут же закрыл его.

Феликс сжал челюсти, чувствуя, как внутри закипает глухая обида.

— Чего ты вообще от меня хочешь, Хван?

— Я… — Хёнджин замялся. — Я не знаю.

Феликс покачал головой.

— Тогда не трогай меня.

Он попытался выдернуть запястье, но Хёнджин крепче сжал его руку.

— Ликс…

— Отпусти, Хёнджин.

Хёнджин смотрел прямо в глаза Феликса.

— Я… не хочу тебя терять.

Феликс застыл, чувствуя, как что-то острое пронзает его грудь.

— Ты уже потерял.

— я люблю тебя.

Феликс замер.

— Что?.. — его голос прозвучал хрипло, почти неразборчиво.

Хёнджин отвёл взгляд, стиснув зубы.

— Я сказал… что тоже люблю тебя, — глухо проговорил он.

Феликс смотрел на него, не в силах осознать услышанное.

— Тогда почему?.. — в его голосе смешались злость, боль и надежда.

Хёнджин выдохнул, потирая переносицу.

— Потому что мы не можем быть вместе.

— Чушь, — резко ответил Феликс. — Почему не можем?

Хёнджин нервно сжал пальцы в кулак.

— Потому что ты — парень, Ликс.

Феликс застыл.

— Что?..

— Если бы ты был девушкой… — Хёнджин тихо вздохнул. — Если бы ты был женского пола, всё было бы проще.

Мир Феликса снова дал трещину.

Он на секунду закрыл глаза, а потом горько рассмеялся.

— Если бы я был девушкой? — он шагнул ближе, заставляя Хёнджина поднять взгляд. — То есть дело не в том, что ты не любишь меня. Просто я не той «формы»?

Хёнджин молчал.

Феликс сжал кулаки, чувствуя, как сердце словно сжимается в тисках.

— Знаешь, Хван, а ведь я думал, что всё это — боль, обиды, разочарование — стоит того, потому что я люблю тебя. Но сейчас… сейчас я не понимаю, за что я вообще держался.

Он посмотрел Хёнджину прямо в глаза.

— Любовь не зависит от пола, Хван. Любишь — так любишь. А если ты так и не смог разобраться в своих чувствах, то мне жаль.

Феликс резко развернулся и пошёл прочь, не позволяя себе обернуться.

Феликс шагал, не обращая внимания на мир вокруг, пытаясь избавиться от этого чувства, которое всё сильнее сжимало грудь. Его мысли путались, сердце било невыносимо быстро. Он не успел сделать и нескольких шагов, как почувствовал, как чьи-то руки обвивают его талию.

— Ликс, — тихо сказал Хёнджин, голос вкрадчивый и полный боли. — Пожалуйста, послушай меня.

Феликс замер, а потом вдруг почувствовал, как Хёнджин прижимается к нему, утыкаясь носом в его спину. Молчит, но его дыхание нервное и прерывистое.

— Я люблю тебя, Ликс, — прошептал Хёнджин, сжимая его сильнее. — Пол не важен. Твоё тело… я не забочусь о нём. Мне важно только то, что ты есть, — его руки нежно обвили Феликса, удерживая его от ухода.

Феликс почувствовал, как его собственное тело реагирует на прикосновения, как то тепло, которое он чувствовал раньше, вновь окутывает его, заставляя его колени подгибаться. Он всё ещё не мог понять, как так получилось, что любовь может быть настолько болезненной.

— Но мои родители, — продолжил Хёнджин, его голос теперь был тяжёлым, полным невысказанных слов. — Они никогда не примут меня таким, как я есть. Если узнают… я потеряю их. А ты… ты тоже вряд ли хочешь этого.

Феликс ощутил, как что-то внутри его ломается. Его глаза сжались, а на сердце стало ещё тяжелее. Он раздумывал, пытаясь понять, стоит ли ему продолжать бороться за свою любовь, если всё так сложно.

Внезапно в его голове появилась мысль, как удар молнии. Он мог бы сделать операцию. Стать тем, кем Хёнджин, возможно, хотел бы его видеть. Трансформация — вот что может позволить им быть вместе. Но тут же его собственное сердце закричало от боли.

«Я должен быть собой… но что если этого недостаточно?» — эта мысль не отпускала его.

— Ты не один, — Хёнджин прошептал, его голос тихий, но твердый, как никогда. — Я буду рядом, Ликс. Если ты решишь, что мы можем быть вместе, то я буду с тобой. Но только ты можешь решить, что для тебя важнее.

Феликс почувствовал, как сердце снова сжалось. Хёнджин был прав — ему нужно было принять решение, но оно казалось таким тяжёлым. Как бы он ни старался, он не знал, сможет ли когда-нибудь освободиться от боли и понять, что он на самом деле хочет.

Феликс медленно обернулся, его лицо было напряжено, а глаза полны недоумения. Он немного отстранился от Хёнджина, его пальцы нервно сжались в кулак.

— Почему ты вдруг изменился? — голос Феликса был тихим, но в нём чувствовалась боль, как будто каждое слово было высказано с тяжестью. — Почему ты раньше был таким холодным, таким отчуждённым? Почему ты не сказал мне всё это раньше?

Он сделал шаг назад, пытаясь осознать, что происходит. Слишком много вопросов крутилось в голове, и ответов не было.

— Ты мог бы быть честным со мной с самого начала, — добавил Феликс, не в силах скрыть обиду. — Почему ты скрывал это? Почему ты скрывал то, что... что ты тоже меня любишь?

Хёнджин молчал, его взгляд стал мягким, но в нём была и боль, и сожаление. Он знал, что его молчание ранило Феликса, но он не знал, как всё исправить, как объяснить, почему он поступил так, а не иначе.

— Я не хотел тебя ранить, — наконец сказал Хёнджин, его голос тихий, но полный решимости. — Я был слабым. Я боялся, что ты не примешь меня таким, какой я есть. Я не знал, как быть честным с тобой, потому что сам не был честен с собой.

Феликс почувствовал, как его сердце снова сжалось, но на этот раз это было не от боли, а от отчаяния. Он знал, что в этом мире не так много людей, готовых открыться другому, и он пытался понять, почему Хёнджин так долго молчал. Почему так долго держал его на расстоянии, когда сам, возможно, тоже чувствовал то, что и он.

— Я тоже боюсь, — сказал Феликс слабо, его глаза слегка потемнели от эмоций. — Я боюсь, что мы не сможем быть вместе. Что я не смогу быть тем, кем ты хочешь меня видеть.

Он остановился, чувствуя, как слёзы вновь подступают, но он сдержал их. Слишком много боли, слишком много вопросов.

Феликс сделал шаг назад, его тело сжалось, как будто он пытался вырваться из этого непонимания и боли. Он не мог понять, почему так сильно его тянет к Хёнджину, когда этот человек так же оставил его в раздумьях, так же раздирал его душу. Но при этом он не мог уйти, как бы не хотел избежать этого чувства.

— Я не могу, Хёнджин, — сказал Феликс, его голос дрожал, но был полон решимости. — Я не могу быть частью этого. Я не могу продолжать, если это будет только мучением для нас обоих.

Он шагнул вперёд, но вдруг почувствовал, как его остановила рука, крепко обнявшая его со спины. Хёнджин, который был так рядом, что Феликс мог почувствовать его дыхание на своей шее. Он почувствовал, как руки Хёнджина сжались, словно не собирались отпускать его.

— Не уходи, Феликс, — прошептал Хёнджин, его голос был полон боли и отчаяния. — Не уходи от меня. Я не отпущу тебя. Я не хочу терять тебя. Я не хочу, чтобы ты ушёл, даже если всё сложно. Извинись, я извиняюсь. Мне нужно тебя. Я не могу это исправить, но не отпусти меня. Я хочу, чтобы ты был рядом.

Феликс стоял, закрыв глаза, и ощущал, как сердце ускоренно бьётся. Внутри было так много эмоций, что его горло пересохло, а слова не шли. Он стоял неподвижно, чувствуя, как Хёнджин обнимает его крепче, словно не желая потерять, не желая отпустить. Это чувство было странным — и больным, и теплым одновременно.

— Ты не понимаешь, — прошептал Феликс, его голос стал тихим и уязвимым. — Я не могу быть тем, кого ты хочешь. Я не могу быть идеальным. Я слишком сломлен, и... и мне трудно.

Хёнджин, не отпуская его, зарычал, но его голос был полон слёз и сожалений.

— Я не хочу, чтобы ты был идеальным, Феликс. Я хочу, чтобы ты был просто собой. Я тебя не хочу менять. Но, пожалуйста, не уходи. Мне нужно, чтобы ты был рядом.

Феликс почувствовал, как слёзы снова подступают, но он сдержал их, опустив голову и позволяя Хёнджину обнимать его. В голове кружились мысли, но единственным, что он понимал в этот момент, было одно — он не мог уйти от этого человека, как бы он не пытался.

— Я не могу, Хёнджин, — шептал он, но в голосе уже не было уверенности. — Но и я не знаю, как быть.