Операция

Кафе было небольшим, но уютным. Тёплый свет ламп, тихая музыка и слабый запах кофе в воздухе.

Феликс сидел напротив Хёнджина, а рядом устроились Минхо и Джисон.

— Значит, ты не любишь сладкое? — уточнил Минхо, потягивая свой капучино.

Хёнджин хмыкнул, откидываясь на спинку кресла.

— Оно просто противно приторное.

Феликс автоматически сжал пальцы на ложке.

— Но ты же пьёшь латте…

— И что? — Хёнджин склонил голову.

— Там же молоко… — пробормотал Феликс, не глядя на него.

— И?

Феликс закусил губу.

— Ну… оно же сладкое.

— Это другое, — фыркнул Хёнджин, делая глоток.

Феликс чуть нахмурился.

— Почему?

— Потому что да, — лениво ответил Хёнджин.

Феликс только покачал головой, а Джисон тихо фыркнул, оборачиваясь к Минхо:

— Слушай, а ведь они прикольно смотрятся.

Феликс вздрогнул и замахал руками.

— Ч-что? Нет, ты о чём вообще?

Хёнджин даже не отреагировал.

Джисон лишь пожал плечами.

— Ну, не знаю, просто так подумал.

Минхо усмехнулся, делая глоток.

— Бедный Феликс.

Феликс тяжело выдохнул.

Только не это.

Он и так едва держит себя в руках, когда рядом с ним сидит Хёнджин.

Этот человек…

Его запах.

Голос.

Манера говорить.

Как он фыркает, как откидывается назад, чуть щурится, когда пьёт кофе…

Феликс моргнул, ловя себя на том, что смотрит на него слишком долго.

Резко отвёл взгляд.

Но всё равно не смог избавиться от этого ощущения.

«Я этот твой запах… никогда не забуду…»

Феликс стиснул пальцы, крепче сжимая ложку.

Почему так?

Почему именно он?

Почему именно Хёнджин заставляет его чувствовать всё это?

Сердце сжималось.

Будто кто-то незаметно сдавливал его ладонью.

Хёнджин спокойно смотрел в телефон, будто ему вообще неинтересен этот разговор.

Но Феликс…

«Так не хочу… Не хочу потерять тебя…»

— Феликс?

Феликс вздрогнул, когда Минхо махнул перед его лицом рукой.

— Чего?

Минхо приподнял бровь.

— Ты завис, малец.

Феликс быстро замотал головой.

— Нет, всё нормально.

Хёнджин, наконец, поднял взгляд на него.

— Ты точно в порядке?

Феликс резко кивнул.

Слишком резко.

Хёнджин прищурился, но ничего не сказал.

А Феликс только в очередной раз закусил губу.

Нет.

Он не в порядке.

И с каждым днём становится только хуже.

Феликс едва успел сделать глоток кофе, как взгляд сам собой метнулся к Хёнджину.

Тот смотрел в телефон, а на его губах скользила лёгкая, почти невесомая улыбка.

Но она была.

Реальная.

Живая.

Феликс затаил дыхание.

Такой… Он никогда его не видел.

Не с ухмылкой, не с фырканьем, не с раздражением.

А просто с настоящей, тёплой улыбкой.

Что-то в груди неприятно дрогнуло.

Феликс поспешно отвёл взгляд.

Сердце стучало слишком громко.

Слишком резко.

Чёрт.

Почему?

Почему он улыбается так?

Почему это трогает его до самой глубины души?

Телефон в руках Хёнджина завибрировал, и он, не раздумывая, принял вызов.

— Да, моя любовь?

Феликс замер.

Мир вокруг будто на мгновение остановился.

Кофе в руках казался слишком горячим, а воздух — слишком плотным.

Сердце…

Пропустило удар.

Феликс моргнул, уставившись в одну точку.

Кто?

Кому он так сказал?

Кого он так называет?

Что-то внутри сжалось.

Больно.

Тяжело.

Как будто кто-то медленно закручивал нож в груди.

Он почувствовал, как пальцы дрогнули, как ладони стали холодными, а дыхание — сбивчивым.

— Ага, хорошо, скоро буду, — спокойно ответил Хёнджин, откидываясь на спинку кресла.

Феликс хотел перестать слушать.

Но не мог.

Не мог не слышать его ровный, почти ласковый голос.

Не мог не замечать, как тот смотрит в телефон, всё ещё с этой лёгкой, невесомой улыбкой.

Джисон что-то сказал, но Феликс не услышал.

Его мир…

Просто рушился.

Разбивался на куски.

Невидимые, острые осколки застревали в сердце, и он ничего не мог с этим поделать.

Феликс быстро отвернулся.

В горле стало слишком сухо.

Глаза вдруг защипало.

«Чёрт…»

Так глупо.

Так больно.

Феликс сжал кулак на груди, где внутри всё неприятно сжалось.

Глубокий вдох.

Медленный выдох.

Глубокий вдох…

Выдох.

«Дыши… Просто дыши…»

Он пытался удержать на лице привычную маску, но сердце гулко и неровно билось, будто что-то внутри уже дало трещину.

— Эй, — раздался спокойный голос.

Феликс резко поднял голову и наткнулся на взгляд Хёнджина.

Тот всё ещё улыбался.

Чёрт.

Феликс вдруг понял, насколько сильно ненавидит эту улыбку.

— Всё нормально? — спросил Хёнджин, лениво откинувшись назад.

«Как же иронично...»

Феликс резко кивнул, выдавливая слабую улыбку.

— Да… Конечно…

— Точно?

— Точно.

Хёнджин чуть прищурился, но не стал давить.

А Феликс снова сжал кулак на груди, массируя область сердца, будто это могло помочь.

Он сделал ещё один глубокий вдох.

Выдох.

Вдох.

Выдох.

Снова улыбка.

— Мне пора, — сказал он неожиданно для самого себя, поднимаясь на ноги.

Джисон приподнял бровь.

— Эй, ты чего?

Феликс поспешно схватил телефон со стола, стараясь не смотреть в сторону Хёнджина.

— Просто вспомнил, что… нужно кое-что сделать.

Минхо приподнял бровь, но ничего не сказал.

Хёнджин только фыркнул.

— Странный ты.

Феликс сжал зубы.

Не смотри.

Не чувствуй.

Просто уйди.

— Увидимся, — пробормотал он, разворачиваясь и направляясь к выходу.

Только вот ноги почему-то были тяжёлыми, а сердце с каждым шагом билось всё медленнее.

Будто знало, что в груди уже ничего не осталось.

Только осколки.

Феликс вышел из кафе, ощущая, как холодный воздух обволакивает его кожу.

Он глубоко вдохнул, пытаясь выкинуть из головы эту чёртову улыбку Хёнджина, но мысли будто прочно застряли.

Глухо пульсировали в висках.

Он сделал пару шагов вперёд, но вдруг за спиной раздался голос.

— Малышка!

Феликс замер.

Сердце дрогнуло.

Это… Хёнджин?

Он медленно развернулся на голос, будто в замедленной съёмке.

И тут же пожалел об этом.

Хёнджин стоял возле выхода, обнимая за талию высокую стройную девушку с длинными светлыми волосами.

А затем…

Поцеловал её.

Прямо у него на глазах.

Феликс почувствовал, как что-то в груди хрустнуло.

Будто стекло треснуло под сильным нажатием.

Он не мог отвести взгляд.

Будто бы тело перестало слушаться.

Где-то глубоко внутри он осознавал, что должен отвернуться, уйти, просто сделать вид, что ему всё равно.

Но не мог.

Просто смотрел.

Как она обвивает руками шею Хёнджина.

Как тот улыбается в её губы.

Как держит её за талию, притягивая ближе.

Точно так же, как он держал Феликса несколько часов назад, случайно касаясь его рук.

Феликс не понял, как сердце снова пропустило удар.

Не понял, почему вдруг стало трудно дышать.

Только одно отчётливо билось в сознании.

«Как же больно…»

Феликс не помнил, как развернулся.

Как побрёл прочь, не видя дороги перед собой.

Как ноги сами вывели его за пределы шумного города.

Только когда воздух стал холоднее, а вокруг воцарилась тишина, он понял, что оказался в лесу.

Перед глазами замаячил высокий кипарис.

Тёмный, мощный, уходящий в небо.

Феликс шатко подошёл к нему, рухнул на колени, упершись ладонями в землю.

И тогда…

Только тогда боль накрыла с головой.

— Чёрт!

Он сжал грудь, пытаясь хоть как-то унять больное, ноющее жжение внутри.

— Чёрт… Чёрт… Чёрт!!!

Феликс запрокинул голову и закричал.

Во весь голос.

Громко, отчаянно, срываясь на хрип.

— Какого хрена…?!

Он сжал руки в кулаки и начал колотить себя по груди.

— Почему… Почему я?!

Снова удар.

— Почему это так больно?!

Снова.

— Почему, чёрт возьми, именно он?!

Голос сорвался.

Ладони дрожали.

А по щекам, горячими дорожками, потекли слёзы.

— Я ненавижу это…

Феликс сжался, уткнувшись лбом в колени.

— Я ненавижу тебя…

Тихо, глухо, надломленно.

Но даже он сам не верил этим словам.

Феликс продолжал тяжело дышать, его грудь то сжималась, то разрывалась на части.

Он всё бил и бил по ней, словно пытаясь выдрать из себя эту проклятую любовь, но она лишь сильнее впивалась в его сердце.

— Чёрт… чёрт…

Руки дрожали.

А небо словно услышало его.

Первый холодный капля упала на кожу.

А потом дождь хлынул стеной, словно кто-то там наверху решил смыть его боль.

Ветер резко усилился, леденящее дыхание пробралось под одежду.

Феликс вздрогнул, судорожно вдохнув.

Плевать.

Он медленно поднялся с колен, чувствуя, как земля под ногами размякла от воды.

Взгляд зацепился за небольшую бетонную площадку неподалёку.

Какая разница.

Какая, к чёрту, разница?

Он сделал пару шатких шагов туда, поднимая лицо к небу.

Дождевые капли со свистом ударялись о кожу, скатываясь по скулам, смешиваясь со слезами.

Но ему было всё равно.

Он подошёл к цементу, на секунду замер, а потом рухнул на него, раскинув руки в стороны.

Мокрый холод пробрался сквозь тонкую ткань одежды, сковав всё тело.

Где-то глубоко внутри разум подсказывал ему, что так можно заболеть, но…

— И пусть… — хрипло выдохнул Феликс, сжимая кулаки.

Ему было плевать.

Если завтра он проснётся с температурой — значит, так тому и быть.

Если заболеет и не сможет встать с постели — ему даже лучше.

Может, хотя бы тогда эта боль утихнет.

Может, хотя бы тогда он перестанет чувствовать, как сердце рвётся в клочья от одного воспоминания.

— Дурак…

Тихий, сломленный шёпот сорвался с губ.

— Дурак…

Но он говорил это не Хёнджину.

Говорил себе.

Потому что, в конце концов…

Дураком был именно он.

Вибрация телефона прорезала тишину, сливаясь с шумом дождя.

Феликс не сразу осознал, что это его телефон.

Рука дрогнула, он с трудом вытащил аппарат из кармана, даже не глядя на экран, поднёс к уху.

— Алло… — голос был хриплым, едва слышным.

И тут же:

— Ты совсем с ума сошёл, тупая ты тварь?!

Феликс моргнул.

— Где ты, чёрт тебя побери?!

Хёнджин.

Он звонил ему.

Он его искал.

— Скажи адрес, быстро!

Феликс не ответил.

Он просто молчал, слушая, как Хёнджин продолжает гнать на него, срываясь на ругань.

Сердце снова сжалось, но не от слов.

От того, что Хёнджин не молчал.

От того, что Хёнджин звонил.

От того, что Хёнджин, похоже, волновался.

Феликс стиснул зубы.

Не надо.

Не сейчас.

Не так.

Он просто медленно отнял телефон от уха.

Последний обрывок злого, раздражённого голоса…

И сбросил звонок.

А потом отключил телефон.

Рука бессильно упала на холодный, мокрый цемент.

Холод пропитывал одежду насквозь.

Он чувствовал, как вода затекает в рукава, стекает по шее, по вискам.

Где-то внутри что-то звенело, надрывалось, умоляло встать, согреться, пойти домой.

Но он только слабо усмехнулся.

— Всё равно…

Всё равно у него нет дома.

Ни места, куда хочется вернуться.

Ни человека, который бы его там ждал.

Холод медленно сковывал тело.

Но, может быть, так даже лучше.

Дождь не прекращался.

Феликс не знал, сколько прошло времени.

Где-то в глубине сознания вспыхнула мысль, что он закрывает глаза слишком часто.

Но было так спокойно.

Так тихо.

Так пусто.

Он даже не заметил, как провалился в беспамятство.

---

— БЛЯДЬ!

Громкий вскрик прорезал утренний воздух.

Феликс едва слышно застонал, морщась.

Что-то трясло его за плечо, словно пытаясь вырвать из тёплой, влажной темноты.

— Ли Феликс, твою мать! Ты совсем с головой не дружишь?!

Он едва успел приоткрыть глаза, как его схватили за ворот мокрой одежды и встряхнули.

— Я тебя убью, понял?!

Перед глазами расплывалось знакомое лицо.

Джисон.

Мокрый, сердитый, со взлохмаченными волосами, но… испуганный.

Феликс слабо улыбнулся.

— …Привет, Джи.

— Привет?! Ты мне «привет» говоришь после того, как ночь, мать твою, ПРОВАЛЯЛСЯ ПОД ДОЖДЁМ НА ХОЛОДНОМ БЕТОНЕ?!

Феликс поморщился, слыша, как его голос почти ломается на крике.

— Ты себя в зеркало видел?! ЧТО С ТОБОЙ, А?!

Он снова встряхнул его, но на этот раз слабее.

Будто боялся, что Феликс рассыплется в руках.

Феликс закрыл глаза.

— Я просто… немного устал.

— Ты не устал, ты, блядь, ДЕБИЛ.

Джисон выругался и начал возиться с его руками, пытаясь их согреть.

— Идти можешь?

Феликс сделал попытку встать, но ноги сразу подкосились.

Джисон лишь стиснул зубы.

— Всё. Пошли.

Феликс вздрогнул, когда его подхватили под локоть.

Он был так чертовски холоден, что тепло друга показалось обжигающим.

— Чего ты вообще тут забыл?

— …Просто.

— «Просто»?!

Джисон едва не заорал снова.

— Феликс, я, конечно, всё понимаю, но у тебя совсем мозги отшибло?! Я тебя ВЕСЬ ДЕНЬ искал, блин! Минхо даже хотел в полицию звонить!

Феликс вздрогнул.

— Минхо?..

— ДА!

Джисон оглядел его с головы до ног и сердито выдохнул.

— Ладно. Всё потом. Сначала тебя домой, пока не загнулся.

Он перекинул руку Феликса себе на плечо и медленно потянул его вперёд.

— Клянусь, если ты заболеешь, я тебя сам прибью.

Феликс даже не спорил.

Он просто закрыл глаза, чувствуя, как его волокут прочь из леса.

Джисон с трудом довёл Феликса до дороги.

Феликс был тяжёлым, несмотря на свою худощавость, и идти почти не мог.

Мокрые волосы липли к лицу, а одежда прилипала к телу, не давая согреться.

Джисон выругался и достал телефон.

— Минхо, подъезжай. Я нашёл его.

— Где вы?

— Возле леса, ближе к дороге. Он в ужасном состоянии.

Минхо на том конце трубки резко выдохнул.

— Еду.

Джисон убрал телефон в карман и обернулся к Феликсу.

— Чувствуешь что-нибудь?

Феликс промолчал.

— Ликс.

— Чего? — тот устало выдохнул.

— Я серьёзно. Тебя знобит?

— Немного.

— Ага. Значит, ты ещё и заболеешь.

Джисон покачал головой.

— Какого хрена ты вообще здесь делал?

— Просто…

Феликс не успел договорить — рядом резко затормозила машина.

Джисон вздохнул с облегчением, но тут же заметил, кто вышел следом за Минхо.

Хёнджин.

Феликс замер.

Он не знал, почему Хёнджин приехал.

И ему не хотелось знать.

Минхо быстро подскочил к ним, его глаза тут же округлились.

— Чёрт, Феликс, ты как?

— Нормально.

Минхо нахмурился.

— Ты не выглядишь нормально.

Хёнджин стоял рядом, скрестив руки на груди, оглядывая Феликса с ног до головы.

— Твои волосы в грязи, одежда насквозь мокрая, глаза красные… Что с тобой?

Феликс отвёл взгляд.

— Всё хорошо.

Хёнджин прищурился.

— Это из-за семьи?

Феликс напрягся.

Он не знал, откуда тот взял это, но отвечать не собирался.

Он стиснул зубы, не проронив ни слова.

Джисон бросил на него обеспокоенный взгляд.

Минхо нахмурился сильнее.

Хёнджин лишь фыркнул.

— Не хочешь говорить — не надо.

Феликс сжал руки в кулаки.

Его сердце билось слишком громко.

— Садитесь в машину, — резко сказал Минхо.

Он открыл дверь, а Джисон потянул Феликса внутрь.

Феликс чувствовал взгляд Хёнджина.

Но не осмелился посмотреть в ответ.

Феликс сел в машину, натянув капюшон насквозь мокрой толстовки.

Джисон сел рядом, бросив на него тревожный взгляд.

Минхо за рулём молча повернул ключ зажигания, и двигатель мягко завёлся.

Хёнджин сел на переднее сиденье и захлопнул дверь, но не сказал ни слова.

Феликс закрыл глаза.

Он чувствовал, как холод пробирается под кожу, как одежда липнет к телу, не давая согреться.

Руки дрожали.

В груди всё сжалось.

Ему было плохо.

Нереально плохо.

Машина плавно тронулась с места, а он едва слышал, о чём переговаривались остальные.

Звуки словно приглушились.

— Ликс? — позвал Джисон.

Феликс не ответил.

Его веки стали слишком тяжёлыми.

— Эй, ты спишь?

Феликс приоткрыл глаза, но его зрение расплывалось.

Голова кружилась.

— Блин… — пробормотал Джисон.

— Чего с ним? — спросил Минхо, бросив взгляд в зеркало заднего вида.

— Он горит.

— Что? — Минхо резко посмотрел на них.

— У него температура.

— Насколько высокая?

Джисон потянулся, приложил ладонь ко лбу Феликса, но тут же убрал её, будто обжёгшись.

— Чёрт… Минхо, 40°.

— Какого хрена?!

Минхо тут же нажал на газ, машина поехала быстрее.

Феликс едва слышал их голоса.

Перед глазами всё плыло.

Тело ломило, будто его избили.

Дышать было тяжело.

— Ликс, потерпи, — голос Джисона звучал приглушённо.

Хёнджин молчал, но Феликс чувствовал его взгляд.

Он почти не мог думать.

Лишь одно крутилось в голове:

"Я так устал…"

Машина резко остановилась у входа в частную клинику.

— Быстрее! — рявкнул Минхо, открывая дверцу.

Джисон первым выбежал наружу, а Хёнджин обошёл машину, открывая дверь с другой стороны.

— Ликс, вставай, — Джисон потянул его за плечо, но Феликс не реагировал.

— Он не может идти, — хмуро заметил Хёнджин.

Минхо уже был внутри здания, зовя на помощь.

Через минуту выбежали два медработника с каталкой.

— Что с ним? — спросила одна из медсестёр, помогая переложить Феликса.

— 40° температура. Вчера ночью он провёл под дождём несколько часов, — коротко ответил Минхо.

Медсестра кивнула и тут же дала указания второму врачу.

— Он без сознания?

— Спит, — сказал Джисон. — Но плохо.

Феликса повезли внутрь.

Минхо и Джисон последовали за каталкой, а Хёнджин замешкался у входа.

Ему было не по себе.

Что он вообще тут делает?

Зачем остался?

Но ноги сами повели его вперёд.

---

— Нам нужно взять анализы. Осмотр займёт немного времени, — сказал врач, записывая данные.

— Он в порядке? — спросил Минхо.

— Сильное переохлаждение и высокая температура. Ему нужны тёплые вещи.

— Мы съездим за ними, — быстро сказал Джисон, толкая Минхо к выходу.

— Хван, побудь с ним, ладно? — добавил он напоследок.

— Чего? — Хёнджин нахмурился.

Но Джисон уже вытолкал Минхо из комнаты.

Теперь он остался один с Феликсом.

Парень спал.

Грудь тихо вздымалась, но лицо оставалось бледным.

По вискам стекали капли пота.

Он беспокойно дёрнулся, сжав пальцы на простыне.

Хёнджин отвернулся, провёл рукой по затылку.

Зря он остался.

Очень зря.

Хёнджин стоял рядом, глядя на Феликса. Сердце сильно колотилось, но он никак не мог успокоиться.

— Что ты делаешь, Хван? — прошептал он себе под нос. — Ты что, действительно переживаешь за него?

Он попытался отогнать эти мысли. Пытался заставить себя забыть, что это не просто парень, с которым он пару раз пересекался в университете. Это Феликс.

Его дыхание стало немного быстрее, и он стиснул зубы, пытаясь скрыть все эти раздражающие чувства. Почему, черт возьми, его это так задевает?

— Ты не должен думать о нём так. Это просто парень, — Хёнджин принял несколько глубоких вдохов. Но сердце не слушалось его.

Он глядел на Феликса, наблюдая, как его лицо, ещё недавно наполнявшееся цветом, теперь выглядит болезненно бледным. И какое-то странное чувство накрывает его. Жгучее беспокойство. Вины? Страха? Или что-то более глубокое, то, что Хёнджин не мог в себе признать?

Он всегда думал, что контролирует свои чувства, что может держать их под замком. Но всё это просто рушилось, стоило ему оказаться рядом с Феликсом.

— Боже, что ты со мной делаешь? — снова прошептал он, подойдя чуть ближе к постели, на которой лежал Феликс.

Неосознанно, он коснулся его руки, и горячая кожа под пальцами вызвала лёгкое покалывание. Это ощущение не давало ему покоя. Он поспешно отдернул руку, как будто только что прикоснулся к раскалённому железу.

— Ты не должен меня волновать, — Хёнджин старался убедить себя, но что-то внутри подсказывало ему, что это уже не просто раздражение.

Почти через минуту тишины, он снова посмотрел на Феликса. Его волосы всё ещё немного мокрые, глаза закрыты, а он выглядит таким уязвимым. Хёнджин ощутил странную волну в груди.

— Ты не можешь быть таким важным для меня, — проговорил он, но сам не поверил своим словам.