3💘
Мне никогда не нравилась толпа. Люди слишком громкие, слишком навязчивые. У них нет границ. Они подходят слишком близко, говорят слишком много, и пахнут слишком резко. Даже духи — если человек переборщил — это раздражает. Запах должен быть мягким, почти неуловимым. Лишь тем, кто подошёл достаточно близко, позволено его почувствовать. Это — интимность.
И всё же, каждый раз, когда Нил проходил мимо, я хотел, чтобы он заметил мой запах.
Клубника. Смешанная с нотами свежести и чуть-чуть мускуса. Я подбирал его полгода. Никто кроме друзей и пары преподавателей не осмеливался что-то сказать — но я знал, что запоминаюсь. Я хотел запоминаться.
Особенно ему.
Мы снова сидели вместе на литературе. На этот раз я пришёл раньше, хотя обычно входил последним. Устроился на стуле у окна, вытащил тетрадь, открыл обложку, перелистал пару страниц — и прикинул, как лучше сидеть, чтобы выглядеть… непринуждённо.
Когда дверь открылась и вошёл Нил, я сделал вид, что не смотрю. Но внутренне весь напрягся, как пружина.
Он прошёл, занял место — снова рядом.
Он снова пах табаком и чернилами. Я снова почувствовал, как мой пульс стал быстрее. И снова сделал вид, что всё в порядке.
— Ты опять? — спросил он после пары минут молчания, уставившись на мои розовые кеды.
— А ты думал, я исчезну? — бросил я и наконец повернулся.
Его глаза остановились на моей рубашке. Он прищурился.
— Розовый, серьёзно?
— Это клубничный.
— Хм. Тебе идёт.
Он это сказал. Он. Это. Сказал.
Я уставился на него. Улыбка на его лице была слишком сдержанной, будто он сам удивлён, что сказал это вслух.
— Спасибо, — я кивнул, — я стараюсь.
Он хмыкнул и отвернулся.
После пары занятий я начал замечать закономерность. Он не просто «иногда» садился рядом. Он всегда выбирал место ближе ко мне. Делал ли он это специально?
Я рассказал об этом Элисон на перемене. Мы сидели на газоне у фонтана, она пила кофе, я теребил соломинку.
— Слушай, может он не такой уж и бессердечный, как ты думал? — Она подняла бровь. — Он сидит рядом. Он смотрит. Он шутит. И ты — как обычно — паникуешь.
— Я не паникую.
— Ага. А в прошлый раз ты чуть не сбежал, когда он сказал, что ты пахнешь слишком громко.
— Это был странный комплимент.
— Для него — нормальный. Парень держит людей на расстоянии. А к тебе приближается. Это уже знак.
— Может, он просто не боится клубничных духов.
Ники подошёл позже, и мы пересказали ему всю сцену с «твоё дыхание громче кислорода» и «розовая рубашка».
— Я ставлю деньги, что он в тебя тоже влюблён, — заявил он.
— Это ты на что угодно ставишь деньги, — буркнул я.
— Всё равно — ты пойдёшь с ним на кофе?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я не умею… быть нормальным.
— Эндрю, — Рене положила ладонь мне на плечо. — Тебе не нужно быть нормальным. Просто будь с ним.
Когда следующая пара началась, я заметил, что он пришёл без рюкзака. Просто зашёл, кинул в воздухе какую-то записку, молча опустился рядом и зевнул. Он выглядел так, будто не спал ночь, или дерзался со всем миром. Возможно, и с тем, и с другим.
Он положил голову на руки, и почти сразу стал что-то чертить в тетрадке. Я наклонился, мельком глянув. Это был экси-шлем. Или, скорее, его набросок. Резкие линии, твёрдые штрихи, цифры сбоку. 05.
— Ты играешь? — спросил я.
Он оторвался от рисунка, приподнял бровь.
— Может. А что?
— Просто интересно.
— Просто клубничный мальчик интересуется моими увлечениями?
Я чуть прищурился.
— Ага. А клубничный мальчик умеет делать подкат.
Он усмехнулся, уголок губ приподнялся. И это был тот самый момент.
На долю секунды его лицо перестало быть бронёй.
Он перестал быть «этим парнем с ожогами в глазах».
Он стал... просто Нилом. Уставшим, саркастичным, и… очень красивым.
Слишком.
— Ты смешной, — сказал он.
Я склонил голову.
— Это не первое, что обычно говорят про меня.
— Повезло. Мне обычно говорят, что я странный.
— А ты странный. Но… в хорошем смысле.
Он уставился в окно, будто обдумывая что-то.
На перемене мы оказались вдвоём в коридоре. Остальные уже спустились в столовую, а мы задержались.
— Почему ты пахнешь клубникой? — спросил он.
Я моргнул.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто запах у тебя такой… приторный. И запоминающийся.
— Ты не любишь клубнику?
— Не люблю, когда она отвлекает.
— А я думал, это комплимент.
Он посмотрел на меня.
— Может, и комплимент. Не знаю.
— Хочешь флакон?
— Что?
— Шучу.
Он усмехнулся. И этот звук почему-то пронзил меня насквозь. Как будто он смеётся редко. И если это получилось — значит, ты сделал что-то важное.
📌 Позже, за столиком в столовой, я рассказывал друзьям о диалоге.
— Он спросил, почему я пахну клубникой, — сказал я.
— И? — Ники завис над картошкой фри.
— Я сказал, хочешь флакон.
— Эндрю, это был идеальный момент сказать: «Хочешь, понюхай ближе».
— Я не настолько псих.
— А вот и зря, — вздохнула Элисон. — Мужик, ты влюблён. Мы это поняли ещё с первой недели.
— Я просто хочу, чтобы он…
— Тоже влюбился? — Рене мягко.
Я замолчал.
Нил действительно странно на меня смотрел. Не как раньше. Не с раздражением или отстранённостью.
А как будто присматривался. Оценивающе. Вопросительно. Будто хотел понять, шучу я или нет.
А я не знал, как быть серьёзным рядом с ним.
На одном из занятий я почувствовал его локоть — он случайно коснулся моего.
Он не убрал руку.
И я тоже.