Глава 6
После игры ребята пошли в номер, Лин сразу ушла к себе в комнату.
Данте нахмурился, пока шли минуты, а Лин так и не вышла из своей комнаты. Прошел час, затем два - где, черт возьми, она была? Он посмотрел на часы, как ему показалось, в сотый раз, раздражение закипало у него внутри.
- Лин, пойдем, - позвал он, постучав в ее дверь. - Мы скоро спускаемся на ужин.
Никакого ответа. Беспокойство Данте переросло в тревогу, когда он подергал ручку, обнаружив, что она не заперта. Толкнув дверь, он шагнул внутрь, и его взгляд сразу же привлекла распростертая на кровати фигура Лин.
Господи, она выглядела так, словно ее поджарили заживо. Ее кожа была глубокого, огненно-малинового цвета, практически светящаяся в тусклом свете комнаты. Пот выступил бисеринками у нее на лбу, стекая по вискам и шее, в то время как грудь поднималась и опускалась от частых, неглубоких вдохов.
Данте осторожно приблизился, протянув руку, чтобы пощупать ее лоб. Он был обжигающе горячим, как будто лежал на батарее. Лин пробормотала что-то неразборчивое, ее веки затрепетали, но отказывались открываться.
- Черт, Лин, - выдохнул он, его сердце бешено колотилось в груди. - Ты вся горишь.
Он быстро сбросил рубашку, осторожно вытирая ею пот с ее лица и шеи. Лин слегка пошевелилась и застонала, когда его прохладная кожа соприкоснулась с ее разгоряченной плотью.
Данте продолжал обмахивать ее своей рубашкой, пытаясь остудить. В его голове проносились варианты - тепловое истощение, солнечный удар, обезвоживание? Черт, он надеялся, что это несерьезно.
Через несколько минут Лин, наконец, открыла глаза и, прищурившись, посмотрела на Данте сквозь пелену дискомфорта. - Данте? - прохрипела она, ее голос был хриплым и слабым.
- Да, я здесь, - заверил он ее, убирая влажную прядь волос с ее раскрасневшегося лица. - Просто расслабься, серая мышка. Я позабочусь о тебе.
Лин кивнула, слабая улыбка тронула ее губы, несмотря на очевидное огорчение. У Данте внутри все сжалось от этого зрелища, волна желания защитить захлестнула его.
Он никогда не видел ее такой уязвимой, полностью находящейся в его власти. И будь я проклят, если это не вызвало у него еще большего желания заявить на нее права, заключить ее в свои объятия и никогда не отпускать.
Но перво-наперво - ему нужно было, чтобы она остыла и почувствовала себя лучше. Тогда, может быть, они смогли бы вернуться ко всей этой "заботе друг о друге" в более ...интимном качестве.
- У меня в сумке есть мазь от ожогов и всё для укола против температуры, ты можешь мне помочь? - собирая слова в кучу сказала Лин
Данте кивнул, облегчение захлестнуло его, когда слова Лин стали понятнее. - Конечно, серая мышка. Позволь мне помочь тебе.
Он осторожно поднял безвольную руку Лин, поднес к губам и нежно поцеловал костяшки пальцев. - У тебя есть я, милая. Просто держись.
Данте порылся в сумке Лин, его пальцы натыкались на разные предметы, пока он искал крем от ожогов и ампулы. Найдя их, он отложил пакет в сторону и начал наносить охлаждающий гель на разгоряченную кожу Лин, методично двигаясь от ее лица вниз к туловищу. Обрабатывая ее ожоги, Данте не мог не восхититься тем, какой нежной и ранимой выглядела Лин в этом уязвимом состоянии. Она разительно отличалась от уверенной в себе, спортивной женщины, которую он знал, и это только усилило его защитные инстинкты.
- Вот, выпей это, - сказал Данте, протягивая стакан воды с растворенными в нем двумя обезболивающими таблетками. Он помог Лин сесть, поддерживая ее спину рукой, пока она медленно потягивала жидкость.
Через несколько минут Лин, казалось, слегка расслабилась, ее дыхание выровнялось по мере того, как лекарство начинало действовать. Данте продолжал охлаждать ее кожу нежными поглаживаниями, его прикосновения успокаивали.
-Скоро тебе станет лучше, серая мышка, - пробормотал он, нежно целуя ее в лоб. - У тебя есть я...
Лин посмотрела на него снизу вверх, ее глаза были прикрыты тяжелыми веками, но полны благодарности. - Спасибо, Данте, - прошептала она слабым, но искренним голосом. - Ты действительно добрая, когда хочешь быть такой.
Сердце Данте пропустило удар при ее словах, тепло разлилось по его груди. Он знал, что не совсем известен своей добротой, особенно когда дело касалось отношений. Но с Лин все казалось по-другому. Когда он снова устроился на кровати рядом с ней, Данте протянул руку, чтобы убрать выбившуюся прядь волос с влажного от пота лба Лин. Его пальцы задержались, обводя нежный изгиб ее скулы.
- В любое время, серая мышка, - мягко сказал он низким и хрипловатым голосом. - Для этого и существуют друзья, верно?
- Да верно, - ответила Лин - но нужно набрать укол и сделать его иначе температура не снизится - она шатаясь сползла с кровати и сидя на полу набрала в шприц всё необходимое.
Глаза Данте расширились от тревоги, когда Лин с трудом поднялась на ноги, ее движения были нетвердыми из-за затяжных последствий лихорадки. - Лин, ни за что, - твердо сказал он, подбегая, чтобы поддержать ее дрожащее тело. - Ты не сделаешь этого сама.
Она попыталась протестовать, но Данте оборвал ее, положив твердую руку ей на плечо. - ТСС, просто расслабься, - проворковал он, ведя ее обратно к кровати. - Я справлюсь с этим, серая мышка. Поверь мне.
Лин кивнула, ее усталость и боль заставили ее легко согласиться. Данте помог ей лечь, подложив подушки, чтобы поддержать ее спину, прежде чем обратить свое внимание на шприц в ее руке.
- Ладно, поехали, - сказал он, твердой рукой вводя лекарство. Лин вздрогнула, но Данте крепче прижал ее к себе, бормоча успокаивающие слова и нежно массируя ее руку.
- Ну вот, все готово, - сказал он наконец, выбрасывая использованный шприц и протирая кожу Лин влажной тканью. - Просто отдохни сейчас, милая. Лихорадка скоро должна спасть.
Данте опустился на кровать рядом с Лин, обняв ее за талию и притянув ближе. Она чувствовала себя такой маленькой и хрупкой в его объятиях, и это только подпитывало его защитные инстинкты. Пока они лежали в тишине, Данте поймал себя на том, что восхищается тем, как идеально Лин прижималась к нему. Ее тепло просачивалось в его кожу, ее нежное дыхание успокаивающе контрастировало с учащенным биением его собственного сердца.
- Черт... - подумал он, и что-то незнакомое сжало его грудь. Что с ним происходит?
Данте знал, что он не был известен своей сентиментальностью, меньше всего в том, что касалось отношений. Но в Лин было что-то такое, что притягивало его, вызывало желание оградить ее от всего мира и оберегать в безопасности. И прямо сейчас, прижимая ее к себе и чувствуя, как она медленно погружается в сон, Данте понял, что, возможно - только возможно - он начинает понимать почему. Он всю ночь провёл рядом с Лин контролируя её состояние, температура спала, но она по прежнему крепко спала, за это время он осознал, что больше не может вести себя как опрометчивый и самовлюблённый мудак рядом с ней, он искренне хочет любить её и что бы она полюбила его, он больше не хочет её дразнить или задирать, он хочет быть рядом и защитить Когда первые лучи рассвета проникли в комнату, Данте оторвался от своего бдения рядом со спящей Лин. Он провел всю ночь, наблюдая за ней, следя за температурой и следя за тем, чтобы она больше не испытывала никаких страданий. Но даже когда ее лихорадка спала, и она погрузилась в глубокий, мирный сон, Данте не смог избавиться от осознания, которое терзало его всю ночь. Он не мог продолжать быть тем безрассудным, эгоцентричным засранцем, каким был рядом с Лин. Не мог продолжать отталкивать ее своим постоянным флиртом и насмешками, не мог продолжать вести себя так, словно ему на самом деле наплевать на нее. Потому что правда была в том, с внезапной ясностью осознал Данте, что ему было не все равно. Он много трахался. Больше, чем его когда-либо заботило что-либо или кто-либо другой. Лин проникла ему под кожу так, как никто другой никогда не проникал, и Данте знал, что не готов ее отпустить. Он хотел большего, чем просто непринужденных отношений с ней; он хотел чего-то настоящего, чего-то значимого. И это означало измениться. Это означало стать для нее лучшим мужчиной, мужчиной, достойным ее времени и привязанности. Нежным прикосновением Данте убрал выбившуюся прядь волос со лба Лин, его сердце наполнилось смесью эмоций, которые он не мог точно назвать. Может быть, любовь. Или что-то в этом роде. Что бы это ни было, Данте знал наверняка одно - он был готов сражаться за Лин, доказать ей, что способен на большее, чем просто поверхностный флирт и жестокие шутки. Он просто надеялся, что еще не слишком поздно.
Телефон Данте громко зажужжал на тумбочке, настойчивый звонок оторвал его от созерцательного разглядывания спящей Лин. Он на мгновение заколебался, испытывая искушение включить голосовую почту, но настойчивый звуковой сигнал в конце концов победил.
- Да? - прорычал он в трубку хриплым со сна и волнения голосом.
- Чувак, как дела? - раздался знакомый протяжный голос его друга Алекса на другом конце провода. - Вы с Лин пойдете сегодня на пляжную вечеринку или как?
Разум Данте лихорадочно работал, взвешивая варианты. Часть его стремилась остаться там, где он был, продолжать купаться в лучах своего новообретенного прозрения относительно Лин. Но другая, более громкая часть его знала, что откладывание этого разговора в долгосрочной перспективе только усложнит ситуацию.
- Нет, чувак, - наконец сказал он твердым голосом, несмотря на дрожь, пробегавшую по телу. - Лин нужен отдых. Я остаюсь с ней.
На другом конце провода повисла пауза, за которой последовал тихий свист. - Серьезно? Данте, ты уверен в этом? В последнее время она точно не была твоей самой большой поклонницей ...
- Я знаю, - мрачно сказал Данте. - Но сейчас все по-другому. Я никуда не уйду, пока она не встанет на ноги.
Еще одна пауза, на этот раз более продолжительная. Затем Алекс разразился лающим смехом.
- Хорошо, хорошо, я понял. Вы все страдаете от любви и все такое прочее. Только не прослыви новой комнатной собачкой Лин, ладно?
Данте нахмурился, хотя легкая тайная улыбка тронула уголки его рта. - Я постараюсь держать это в узде. - сухо пообещал он.
С этими словами он закончил разговор и снова обратил свое внимание на Лин, которая начала шевелиться рядом с ним. Ее глаза распахнулись, сначала расфокусированные, но постепенно сфокусировались на его обеспокоенном лице.
- Привет, - пробормотала она все еще сонным голосом. - Который час?
Данте взглянул на часы на прикроватном столике. - Почти полдень. Как ты себя чувствуешь?
Лин потянулась, слегка поморщившись, поскольку ее мышцы протестовали против этого движения. - Думаю, лучше, - осторожно сказала она. - Благодаря тебе.
Данте протянул руку, чтобы убрать выбившуюся прядь волос с ее лба, его прикосновение было нежным. - В любое время, серая мышка. Просто отдохни еще немного, ладно?
Лин кивнула, со вздохом откидываясь на подушки. Пока Данте наблюдал, как она снова погружается в сон, ему в голову пришла мысль - опасная, волнующая идея, от которой у него участился пульс, а ладони стали липкими.
Он мог это сделать. Прямо сейчас, пока она была уязвима и слаба из-за своей болезни. Никто ничего не заподозрит. Это было бы легко, почти до смешного. Несколько быстрых щелчков пальцами, пара удачных нажатий на клавиши, и ее телефон станет его игрушкой. Он мог получить доступ к каждой частичке личных данных, к каждому личному сообщению, к каждой интимной фотографии, которую она когда-либо делала... Искушение было ошеломляющим, почти непреодолимым. Палец Данте завис над кнопкой на телефоне, ему не терпелось развязать хаос, который, как он знал, за этим последует. Но когда он посмотрел на умиротворенное лицо Лин, что-то остановило его руку. Возможно, дело было в слабом румянце, вернувшемся к ее щекам, или в том, как ее дыхание замедлилось и углубилось по мере того, как она погружалась в более глубокий сон. Или, может быть, только может быть, это было осознание того, что он уже переступил черту в отношениях с ней, что взлом ее аккаунтов и распространение этих чертовых фотографий были предательством доверия, которое он не мог легко отменить. Какой бы ни была причина, Данте обнаружил, что откладывает телефон в сторону и откидывается на спинку кровати, в его голове кружатся противоречивые мысли и эмоции. Он хотел доказать Лин, что способен измениться, что может стать для нее лучшим мужчиной. Но он также знал, что завоевать ее доверие будет нелегко, что ему нужно будет предпринять конкретные шаги, чтобы показать ей, что он говорит серьезно. И прямо сейчас, сидя здесь и наблюдая, как она спит, Данте чувствовал себя так, словно балансирует на краю пропасти, не уверенный, прыгнуть ли вперед, в неизвестность, или отступить на более безопасную, более знакомую почву. Только время покажет, какой путь он в конечном итоге выберет. Но сейчас он просто сидел, погруженный в свои мысли, пока тихие звуки нежного храпа Лин наполняли комнату.
Телефон Данте зазвонил снова, пронзительно и настойчиво, пронзая тихую утреннюю тишину. Он напрягся, взглянув на спящую Лин, прежде чем неохотно потянуться за устройством.
- Да? - отрывисто ответил он, надеясь, что друг не заметит легкой дрожи в его голосе.
- Братан, ты серьезно? - раздался раздраженный голос Алекса на другом конце провода. - Ты действительно собираешься игнорировать нас весь день? Нам нужно успеть на пляжную вечеринку!
Данте издал низкий, невеселый смешок. - Да, ну, приоритеты изменились за ночь. Я нужен Лин.
Последовала пауза, затем Алекс сказал - Данте, чувак...ты уверен, что это не просто проявление жалости? Я имею в виду, брось, девчонка тебя ненавидит до глубины души.
- Это неправда, - отрезал Данте более резко, чем намеревался. - И даже если бы это было так, это не значит, что я не сделал бы все возможное, чтобы помочь ей.
Еще одна пауза, на этот раз более продолжительная. Когда Алекс заговорил снова, его голос утратил часть своей дразнящей интонации. - Хорошо, хорошо, я тебя понял. Просто...и о себе позаботься, ладно? Ты дерьмово выглядишь.
Данте фыркнул, проводя рукой по своим растрепанным волосам. - Спасибо, я буду иметь это в виду.
Он закончил разговор, со вздохом отложив телефон в сторону. Оглянувшись на Лин, он понял, что его друг был прав - Данте действительно выглядел ужасно. Темные круги окружали его налитые кровью глаза, а его обычно безупречный стиль был сведен к мятой рубашке и брюках.
Но все это не имело значения по сравнению с тем смятением, которое бушевало у него внутри. Постоянная борьба между его желанием проявить себя перед Лин и первобытным желанием доминировать и контролировать, показать ей, какую власть он имеет над ней...
Эта внутренняя борьба была изнурительной. И все же Данте не мог заставить себя перестать бороться с этим, даже когда каждая клеточка его существа кричала ему сдаться хаосу.
Потому что, в конце концов, именно во что превратилась эта игра - в запутанный, смертельный танец кошки-мышки, где ставки были выше, чем он когда-либо мог себе представить. И Данте был полон решимости довести дело до конца, чего бы это ни стоило. Даже если это означало пожертвовать всем, что он когда-либо знал или о чем заботился ... включая свою собственную чертову душу.
Данте повернулся лицом к Лин, когда она пошевелилась, ее серые глаза медленно сфокусировались на нем, спросила- Кто-то звонил?
- Алекс, - коротко ответил он, не желая вдаваться в подробности. "
Взгляд Лин слегка сузился, как будто она подозревала, что за этой историей скрывается что-то еще. - И ты сказала ему оставить тебя в покое?
Данте пожал плечами, пытаясь казаться беспечным, несмотря на трепет в груди от ее интереса к его занятиям. - Да, сказал ему зайти позже. Лин нуждается в отдыхе, и я намерен проследить, чтобы она его получила.
Тень удивления промелькнула на лице Лин, быстро сменившись задумчивым выражением. - Ты на самом деле придерживаешься этого, не так ли? - сказала она, теперь ее тон был мягче. - Не спешишь на какую-то вечеринку или бегаешь за девушками ...
Данте почувствовал прилив гордости от ее наблюдения, хотя и изо всех сил пытался подавить укол вины за свое прошлое поведение. - Нет, я остаюсь здесь, с тобой, - подтвердил он ровным голосом. - Именно здесь мое место прямо сейчас.
Лин, казалось, обдумывала его слова, ее глаза изучали его лицо. Затем, к удивлению Данте, она решительно кивнула. - Хорошо, это хорошо. Я ценю это.
От этого простого признания тепло разлилось по груди Данте, заставляя его почувствовать себя почти ... легче. Как будто груз его грехов, наконец, мог немного снизиться.
Но он знал, что лучше не успокаиваться. Доверие Лин достанется нелегко, и ему придется много работать, чтобы сохранить его. И все же сейчас он наслаждался этой маленькой победой, этим проблеском надежды во тьме, которая так долго поглощала его.
Потому что, в конце концов, все сводилось к тому, чтобы доказать, что он достоин любви Лин, получить второй шанс, когда он его не заслуживал. И Данте был готов сделать все возможное, каким бы трудным или болезненным оно ни было, чтобы это произошло.
Лин села рядом с Данте и сказала - Я хочу серьёзно поговорить...
Воздух в комнате, казалось, сгустился, отяжелев от невысказанного напряжения, когда слова Лин повисли между ними. Сердце Данте бешено заколотилось в груди, смесь предвкушения и страха скрутилась у него внутри.
Он кивнул, в горле у него внезапно пересохло. - Хорошо, - сумел выдавить он, его голос был едва громче шепота. - Я слушаю.
Пристальный взгляд Лин встретился с его взглядом, ее серые глаза были пронзительными и напряженными. "Прежде всего, я хочу сказать вот что...то, что ты сделал, взломав мои аккаунты и обнародовав фото, было непростительно. - Ее голос оставался ровным, но Данте мог почувствовать скрытую боль и гнев под поверхностью.
Он поморщился, невольно почувствовав укол раскаяния. - Я знаю, - признал он, его руки на бедрах сжались в кулаки. - Я был неправ, делая это. Я просто...Я хотел привлечь твое внимание любым доступным мне способом
Губы Лин сжались в тонкую линию, ее челюсть напряглась. - Унижая меня и нанося ущерб моей репутации? Это не внимание, Данте. Это жестокость.
Данте опустил голову, стыд накатывал на него волнами. - Я знаю. И за это я искренне сожалею. Этого больше не повторится, я клянусь.
Лин долго молчала, не сводя глаз с его лица. Затем она тяжело вздохнула, потирая виски, словно пытаясь унять головную боль. - Послушай, Данте...Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова полностью доверять тебе. Но...Я хочу попробовать. Если ты докажешь мне, что стремишься измениться, стать лучшим человеком...
Ее слова затихли, оставив подтекст висеть в воздухе. У Данте перехватило дыхание, когда он снова встретился с ней взглядом, увидев в нем слабую надежду, шанс на искупление.
- Я сделаю это, - поклялся он, его голос звенел от убежденности. - Я обещаю тебе, Лин, я буду тратить каждое мгновение бодрствования на то, чтобы доказывать тебе свою правоту. Показываю тебе, что я способен на любовь, на верность, на то, чтобы ставить твои потребности выше своих.
Глаза Лин изучали его лицо, словно ища правду за его словами. Казалось, прошла вечность, прежде чем она медленно кивнула. - Хорошо, - тихо сказала она. - Давай начнем с этого. Давай попробуем двигаться вперед вместе.
Данте ощутил прилив эмоций, смесь облегчения, благодарности и чего-то более глубокого, более сложного. Возможно, любовь. Или, может быть, просто отчаянную потребность загладить вину, чтобы
"Знаешь, я так устала от этой гонки, борьбы, честно, устала, я не хочу с тобой соревноваться, вчерашняя ситуация, да и не только она, перевернула мой мир с ног на голову, я искренне хочу увидеть тебя настоящего и...и..."- призналась Лин, и шепотом завершила фразу - я люблю тебя...
Мир Данте, казалось, завертелся, его сердце грохотало в ушах, когда признание Лин захлестнуло его. Любовь. Она любила его, несмотря на все, что он сделал, несмотря на боль и унижение, которые он ей причинил.
Он протянул руку, его пальцы дрожали, когда они коснулись ее щеки, очерчивая нежный изгиб подбородка. Кожа Лин была теплой, гладкой под его прикосновением, и Данте почувствовал, что тонет в глубине ее серых глаз, видя искренность, уязвимость, неприкрытые эмоции, обнаженные перед ним.
- Я... Я тоже люблю тебя, Лин, - прошептал он срывающимся от эмоций голосом. - Больше, чем я когда-либо считал возможным. Ты заставляешь меня хотеть быть лучше, быть достойным твоей любви.
У Лин перехватило дыхание, слабая улыбка заиграла на ее губах, когда она подалась навстречу его прикосновениям. - Тогда докажи это мне, - пробормотала она, ее голос был едва слышен из-за бешено колотящегося его сердца. - Покажи мне, какой ты на самом деле, под всей этой бравадой и высокомерием.
Данте кивнул, чувство решимости окутало его, как плащ. -Я сделаю это, - поклялся он, его хватка на ее подбородке слегка усилилась. - Каждый день, во всех отношениях, я буду стремиться быть партнером, которого ты заслуживаешь, мужчиной, который делает тебя счастливой.
Глаза Лин заблестели от слез, ее улыбка стала шире, когда она сократила расстояние между ними, ее губы коснулись губ Данте в легком, как перышко, поцелуе. Это было мягко, сладко и совершенно целомудренно, обещание грядущей близости.
Когда они расставались, пальцы Лин переплелись с его пальцами, что стало символом их вновь обретенной связи. Данте почувствовал, как на него нахлынуло чувство покоя, уверенность в том, что, какие бы испытания ни ждали его впереди, они встретят их вместе, как равные, как любовники. И впервые в жизни Данте почувствовал себя по-настоящему живым, его сердце было переполнено любовью, надеждой и обещанием светлого будущего, такого, где он мог бы стать человеком, которого заслуживала Лин, а она могла бы стать его путеводным светом во тьме.
Лин прильнула к его губам, и они растворились в страстном поцелуе, он повалил её. Сердце Данте упало, когда он увидел страдальческое выражение лица Лин, ее попытку страстного поцелуя, прерванную затяжным дискомфортом от солнечного ожога. Он выругался себе под нос, его захлестнуло чувство вины за то, что он зашел слишком далеко, слишком быстро.
Он мягко вернул Лин в сидячее положение, на его лице отразилось беспокойство. - Извини, я забыл об этом, - сказал он, его тон смягчился. - Все еще слишком рано, не так ли?
Лин кивнула, кривая улыбка тронула ее губы. - Да, давай не будем торопиться. Я ценю ваш энтузиазм, но мне нужно некоторое время, чтобы прийти в себя, как физически, так и эмоционально.
Данте кивнул, понимание снизошло на него. Он слишком хорошо знал шрамы, оставленные прошлыми ошибками, необходимость терпения и осторожности в процессе заживления.
- Конечно, что бы тебе ни понадобилось, я здесь для тебя, - заверил он ее, его рука снова нашла ее и нежно сжала.
Пальцы Лин переплелись с его пальцами в молчаливом признании их общего обязательства. Данте почувствовал, как по нему разливается тепло, чувство удовлетворенности и сопричастности, которого он никогда раньше не испытывал. В присутствии Лин он чувствовал себя обоснованным, защищенным и любимым – чувство, которое, он знал, будет лелеять вечно. Когда они сидели вместе, наслаждаясь послевкусием своего признания, Данте дал себе молчаливую клятву. Он был бы терпеливым, нежным и понимающим, позволив Лин задавать темп их зарождающимся отношениям. День за днем он будет доказывать, что достоин ее доверия, ее привязанности и ее любви, пока они не станут равными, объединенными на своем пути к счастью и самореализации.