Гордость университета Гринстоун

18 февраля 2024, воскресенье

Энцо знал, что в воскресенье вряд ли всё пойдёт по плану, поэтому не удивился, когда Уэсли написал, что может не успеть. Энцо позвонил в ресторан, предупредил об опоздании и неторопливо выехал со стоянки.

Он точно мог не спешить.

Bugatti мягко набирала скорость по дорогам Санта‑Крины. Солнце отражалось от глянцевого корпуса и хромированных деталей. Энцо надел тёмные очки, чтобы яркое небо не слепило. В салоне держался запах его парфюма — древесный, с мускусными нотами и лёгкой цветочной свежестью. Он без сомнений выбрал тот аромат, который Уэсли больше всего понравился в прошлый раз, когда он изучал его коллекцию.

Они договорились о концепте «элегантное первое свидание». Энцо всё утро думал над нарядом. В итоге он выбрал светлую рубашку с бледно‑золотым принтом, коричневые брюки и светлые туфли. Хотелось надеяться, что Уэсли будет доволен.

Им благоволила даже погода: было теплее обычного, а калифорнийское солнце сияло ярко.

Подъезжая к общежитию, Энцо уже смирился, что придётся ждать. Через десять минут Уэсли написал, что спускается.

Энцо вышел из машины, прихватив букет с пассажирского сиденья. В крафтовую бумагу были завёрнуты розовые лилии с белой каймой, ветка нежно‑розовых роз и мелкая белая гипсофила.

Уэсли шёл быстрым шагом, но, заметив Энцо, невольно замедлился. Его взгляд прошёлся сверху вниз, задержался на букете — и на губах появилась улыбка.

Энцо надеялся, это значит, что время, потраченное на сборы, стоило того.

Сам Уэсли, как всегда, выглядел сногсшибательно. На нём была шёлковая рубашка светло-зелёного оттенка, подчёркивающая плечи, с расстёгнутыми верхними пуговицами. Энцо поймал себя на том, что смотрит на открытую линию груди и на тонкие серебряные украшения, поблёскивающие на солнце. Волосы Уэсли были уложены так, что лоб оставался открытым, и от этого лицо казалось ещё выразительнее.

Уэсли заправил за ухо выбившуюся прядь — всё с той же улыбкой.

— Привет, — сказал он.

— Привет, — Энцо протянул ему цветы, ощущая непривычное смущение. — Это тебе.

Уэсли принял букет с заметной радостью.

— Ты отлично выглядишь, — добавил Энцо.

Они на секунду замерли рядом с машиной, улыбаясь друг другу. Со стороны было бы слишком очевидно, что это свидание. Энцо поймал себя на том, что не может продолжить разговор, потому что не может сконцентрироваться ни на чём, кроме лица Уэсли.

— Спасибо, — сказал Уэсли. — Ты тоже очень классно выглядишь.

Энцо почувствовал, что готов растечься в лужу от комплимента, но заставил себя собраться и сделать уверенный вид.

— Я старался, — сказал он и открыл для Уэсли дверь.

— Прости, что потребовалось столько времени, чтобы мы наконец нормально встретились, — извинился Уэсли, пристёгивая ремень безопасности. Букет лежал у него на коленях.

Энцо покачал головой:

— Ничего. Возможно, мне стоило раньше просто пригласить тебя на свидание.

Он вклинился в поток машин и прибавил скорость, чтобы они не опоздали.

— Интересно, где бы я вообще нашёл на это время, — пробормотал Уэсли.

— Но ты же не пошёл сегодня на нетворкинг? — напомнил Энцо.

Уэсли кивнул.

— Я тоже должен был чем-то пожертвовать, учитывая все твои попытки увидеться за последний месяц.

— Так ты заметил? — искренне удивился Энцо. Ему казалось, что Уэсли иногда просто не замечал, как Энцо пытался выкрасть хотя бы час, чтобы встретиться.

— Конечно, — уверил Уэсли.

— Мне нужно было как-то напомнить о себе.

— Я не забывал про тебя, — возмутился Уэсли.

Энцо улыбнулся и почувствовал, как внутри разливается тёплая радость даже от такой мелочи:

— Ещё бы. Ты должен был вспоминать обо мне хотя бы когда я писал тебе. Я делал это каждый день.

Кажется, этими словами Энцо случайно дал понять, как ему не хватало Уэсли все эти недели.

— Я много вспоминал о тебе, — уверил Уэсли, — особенно когда IROSA в очередной раз спрашивали, как у нас успехи с расследованием. А это было каждый день, — с неприязнью вспоминал Уэсли.

Энцо понимал, что ему должно быть уже надоело разбираться с одним и тем же вирусом без какого‑либо прогресса. В новостях изредка появлялись какие‑то предположения, мелкие зацепки, но, в целом, ничего, что могло бы привести к виновникам.

Энцо постарался сменить тему и надеялся, что они больше не вернутся к обсуждению работы.

По дороге они болтали обо всём: хакатон, тренировки Энцо. Уэсли иногда отвлекался на телефон. В это время проходил ужин в честь завершения хакатона. Харита, Атлас и Лио уже были там. Лио ответственно отписывался в чате о знакомстве с Арджуном. Энцо тоже проявлял интерес к событиям в другой части города, поэтому Уэсли держал его в курсе всю дорогу.

Место для свидания Энцо выбирал просто: то, что нравится им обоим. Уэсли любил океан, закаты, эстетичные локации и вкусную еду. Энцо тоже любил красивые места и вкусную еду. Возможно, в следующий раз они сделают что‑то более креативное.

Ресторан находился на набережной, на побережье Шелл‑Вью.

— Я беру его с собой для фото, — сказал Уэсли с довольным видом, глядя на букет.

Энцо кивнул:

— Ты собираешься выложить фотографии со свидания со мной? Которые может увидеть кто угодно?

Уэсли задумчиво нахмурился:

— Я об этом не думал... — он покачал головой, а потом усмехнулся и посмотрел на Энцо: — Погоди. Ты решил, что попадёшь на фотографии? — с вызовом спросил Уэсли и лениво осмотрел Энцо снизу вверх.

— Нет? — уточнил Энцо. — Даже «софт‑лаунчинг» без лица?

— А что насчёт тебя? — парировал Уэсли.

— Я бы выложил тебя, — решительно сказал Энцо. — И подписал, что это свидание.

Уэсли посмотрел удивлённо:

— Ладно. Если серьёзно — я бы выложил. Но без подписи «это свидание». Могу поставить сердечко.

Энцо кивнул. Если в ленте Уэсли будет он, с цветами и сердечком в подписи — это уже достаточно интригующе. Энцо был бы счастлив и без фотографий и постов. Возможно, для Уэсли дело было не только в родителях, которые ещё не знали о его ориентации. Энцо не хотел выяснять и давить на него.

Они были у Пера Бич, одном из пляжей Шелл‑Вью. Энцо припарковался у низкой каменной набережной. Отсюда в сторону пляжа вели несколько широких лестниц: вниз — к полосе ровного золотистого песка, вверх — к узкой прогулочной дорожке с лавочками и пальмами. Прохладный морской воздух развевал волосы Уэсли, и от этого он выглядел ещё красивее в свете фонарей.

Шелл‑Вью тянулся вдоль холмов: выше по склонам вспыхивали огни домов и отелей. Пляж окружали каменные скалы, живописные на фоне тёмнеющей воды. Солнце уже уходило ниже, и с веранды открывался вид на закат.

Вообще‑то Энцо хотел, чтобы они улетели на частном самолёте в Санторини на все выходные. Но реальность была другой: у Уэсли работа, у Энцо тренировки, и времени не было даже на лишний час.

Они заняли стол у края веранды. В ресторане было немного гостей, приятным фоном звучала живая музыка, и, если прислушаться, можно было услышать шум волн.

На стол поставили бутылку вина. Энцо разлил по бокалам в тишине, пока они наслаждались атмосферой. Уэсли явно нуждался именно в таком спокойствии после загруженной и хаотичной недели.

Мягкий стук стекла раздался, когда они соединили бокалы.

— Как я вообще выдержал эту неделю... — удивлённо сказал Уэсли.

Энцо пожал плечами:

— Понятия не имею.

— Я спал по четыре часа весь месяц.

Энцо с сочувствием долил ему вина.

— Тебе вообще‑то ещё везти меня обратно, — возмутился Уэсли, заметив, что Энцо тоже пьёт.

Энцо посмотрел на него, потом — на бокал и ключи на столе. Обычно это его не останавливало, но ради спокойствия Уэсли он заказал себе ещё колы.

Солнце медленно садилось, на город опускались сумерки. Синий океан уходил в горизонт, и над водой небо окрашивалось в тёплые тона. Ветер шевелил листья пальм. Где‑то вдалеке виднелись холмы и крыши домов, утопающих в зелени.

Ужин расслабил их обоих. Энцо всё время держал в голове главное: сегодня должно решиться, есть ли у него шанс с Уэсли или нет. Сейчас тревога притихла, но вопрос никуда не делся.

— Так что... ты подумал о своих чувствах ко мне? — спросил Энцо, пока Уэсли смотрел на закат.

Уэсли медленно повернулся к нему и прочистил горло.

— Да.

Он выглядел смущённым.

— Не смотри на меня так, — сердито сказал Уэсли, что с его лицом выглядело мило.

— Это мой обычный взгляд, — ответил Энцо и отвёл глаза, будто давая ему пространство. Возможно, он и правда смотрел слишком пристально.

Уэсли вздохнул.

— Ты мне тоже нравишься, Энцо.

Он сказал это осторожно и посмотрел так, словно боялся реакции.

— Правда? — у Энцо голос стал выше, чем хотелось. У него совершенно не получалось быть крутым дольше, чем на час.

Уэсли кивнул:

— Да.

Энцо почувствовал, как расплывается в улыбке, и на секунду потерял нить разговора.

— На самом деле... — Уэсли замялся, а потом всё же продолжил. — Проблема была в том, что я считал тебя натуралом. Очевидно, нет смысла влюбляться в натурала.

Энцо понимающе кивнул. Он почти мог его понять.

— Я настолько успешно промыл себе мозги и убедил себя, что у меня не может быть к тебе чувств, что даже после твоего каминг‑аута... я пытался относиться к тебе только как к другу.

— Да, — тихо согласился Энцо.

— Но, на самом деле, — продолжил Уэсли, — когда я увидел тебя вживую на первом курсе... я подумал, что ты горячий.

Энцо удивлённо посмотрел на него.

— Уже на первом курсе?

В голове на секунду мелькнул сценарий, где они могли бы сблизиться ещё три года назад. Возможно, тогда всё было бы намного легче.

— Вот бы мы подружились ещё тогда. Если так подумать, мы упустили годы, — не удержался Энцо.

Уэсли бросил на него сомнительный взгляд:

— Ты не помнишь, как я выглядел тогда.

Энцо задумался. Он и правда не помнил.

— Это было ещё до смены имиджа, — добавил Уэсли. — Когда‑нибудь покажу тебе «до».

Энцо вспомнил себя на первом курсе. Он выглядел не намного лучше, чем в старших классах, когда его фотографии с Еленой разлетелись по СМИ.

Энцо хмыкнул:

— Вообще‑то, наверное, хорошо, что не на первом курсе, — согласился он. — Удивительно, что ты находил меня тогда горячим.

— Возможно, это было просто потому, что ты высокий футболист, ездил на дорогой машине и не был придурком, — предположил Уэсли, пожимая плечами, будто тоже признавал, что и Энцо три года назад не был лучшей версией себя.

— К счастью, судьба свела нас хотя бы в этом году, — сказал Энцо. Всё же он бы предпочёл, чтобы судьба сделала это раньше — до Сиары.

— Да, мы начали вместе заниматься, — продолжил Уэсли. — Стоило тебе открыть рот — и вся твоя крутость пропала.

Энцо перестал жевать десерт.

— Думаю, ты даже перестал мне нравиться, — добавил Уэсли с невозмутимым лицом.

— Ты же шутишь? — выдохнул Энцо.

Уэсли молчал.

Энцо всё ещё не верил ему. Господи, если они начнут встречаться, то теперь и Уэсли будет буллить его вместе с Кэлом.

— Ладно, — наконец сдался Уэсли, поймав его взгляд и усмехнувшись. — Я думал, что ты перестал мне нравиться. Мне нужно было самообманываться, чтобы мы спокойно подружились.

Он чуть наклонил голову:

— Возможно, я слишком много болтал о тебе подругам для человека «без чувств», — подметил Уэсли, — но мы смеялись над тобой, поэтому я убеждал себя, что это не считается.

— Я так и знал, что вы меня обсуждали, — невозмутимо отметил Энцо. — Но не думал, что это был буллинг.

Уэсли не сдержал смешок:

— Кэл тоже смеется над тобой.

— Это не оправдание, — возразил Энцо. — А когда я снова начал тебе нравиться?

Уэсли задумчиво отвёл взгляд:

— Кэл сказал, что ты не так легко раскрываешься людям. И он был удивлён, что мы легко поладили.

Энцо кивнул.

— Я впервые почувствовал себя особенным рядом с тобой, — признался Уэсли, но тут же в его глазах блеснули искорки. — Хотя... до этого я обмазывал тебя маслом в ванной. Если бы я ещё не знал, что гей, это был бы мой awakening.

Энцо засмеялся вместе с ним:

— У меня тоже после этого было много мыслей.

Уэсли улыбнулся и окинул Энцо озорным взглядом.

— Так... а как ты понял, что тебе нравятся парни? — спросил он, наклоняясь ближе.

Энцо попытался сохранить лицо. Первым всплыло: клуб, Оливер, Хэллоуин, Лио в кроп‑топе. Ничего из того, что он хотел обсуждать на свидании. Энцо замер в нерешительности, приоткрыв рот.

— Ну... ты, — сказал он, глядя на бокал. — И я обсуждал это с Кэмероном и Элис.

— Ты не хочешь говорить? — осторожно спросил Уэсли.

Энцо увидел тревогу в его взгляде и понял, что Уэсли интерпретирует паузу слишком серьёзно.

— Нет, просто... — Энцо медленно выдохнул. — Не было ничего конкретного. Я просто думал о том, какой ты красивый... и что хочу быть рядом.

Уэсли отпил вина и кивнул:

— А когда вы ходили в гей‑клуб? Я помню, Кэмерон потом хвастался, что это было «легендарно».

Энцо сглотнул. Уэсли слишком умный.

— Возможно, — Энцо говорил медленно, подбирая слова, — глядя на других парней там, я тоже начал сомневаться...

— И ты там только смотрел? — с сомнением спросил Уэсли.

— Ты правда хочешь обсуждать других парней на свидании со мной? — Энцо приподнял бровь.

Уэсли заинтересованно кивнул:

— Мы ещё не встречаемся, — напомнил он. — Так что было в клубе, Энцо?

Энцо увидел этот горящий от любопытства взгляд и сдался.

— Ладно, — сказал он. — Ты не единственный, кто помог мне убедиться. И да... конечно, мне будут нравиться и другие парни с красивыми лицами.

Уэсли кивнул, сдерживая смех.

— В клубе я из‑за Кэмерона, возможно, обменялся с кем‑то инстой...

— И слюной?... — продолжил Уэсли.

Энцо молча кивнул.

— Вы всё ещё подписаны друг на друга?

— Не знаю, — пожал плечами Энцо.

— Чёрт, встречаться с тобой будет сложно, — вздохнул Уэсли. — Давай хотя бы договоримся: никто, кроме друзей, не должен знать, что ты гей.

— Думаю, обсудим это, когда будем встречаться, — спокойно ответил Энцо, используя оружие Уэсли против него.

— Справедливо, — фыркнул Уэсли. — Так вы спали?

— Нет. До этого не дошло, — сказал Энцо.

Уэсли смотрел на него с недоверием.

Энцо продолжил про то, как всё было на самом деле:

— Но... я принял себя примерно одновременно с тем, как понял свои чувства. Сначала я просто считал тебя объективно красивым. И мне было комфортно рядом с тобой — как раз то, о чём говорил Кэл. Я не так легко открываюсь незнакомым людям, а с тобой всё было иначе. Всё было просто и естественно. Я и не заметил, как быстро мы сблизились: вот я уже сплю у тебя в комнате во время поездки к озеру...

Уэсли улыбнулся, будто прокручивая в голове кадры.

— А мы ведь тогда гуляли, держась за руки под звёздами у озера, — вспомнил он. — Это было романтично, — признал Уэсли.

— Харита доверила мне тебя пьяного в стельку, — с гордостью сказал Энцо.

— Ага, возможно, это тоже покорило моё сердце, — фыркнул Уэсли. — Я‑то думал, что наше общение закончится на репетиторстве, но вот мы уже идём на футбол с друзьями.

Энцо улыбнулся воспоминаниям.

— Потом ты у меня в гостях, — продолжил Уэсли, загибая пальцы. — Я обмазываю тебя маслом, и ты спишь в соседней комнате у Лио...

— Да, — коротко кивнул Энцо. Они уже второй раз вспоминали утро после Хэллоуина.

— Потом была вечеринка в честь твоего дня рождения, — с энтузиазмом продолжил Уэсли. — Я плохо помню, что там вообще происходило, но чего стоит одно падение в бассейн.

Энцо нахмурился.

— Я тоже. И, наверное, это даже хорошо.

Они вспомнили и про Shadowmire.

— Чёрт, — сказал Уэсли. — Это правда наш общий секрет.

— Очень романтично, — саркастично усмехнулся Энцо.

Он не стал добавлять про вечеринку и знакомство Уэсли с Сиарой.

Уэсли посмотрел на него и вздохнул:

— Ты спрашивал меня, что я считаю романтичным, а теперь злоупотребляешь этим.

— Не вижу, чтобы тебе это не нравилось, — с улыбкой ответил Энцо. — Кстати, я теперь снова играю в футбол. Мы, конечно, уже не в школе...

— И слава богу, что мы уже не в школе, — пробормотал Уэсли.

— И слава богу, — согласился Энцо. — Но я же правильно помню, что ты хотел футболиста с крутой тачкой.

Уэсли картинно закатил глаза.

— Я поделился этим с тобой как с другом. Ты используешь это в корыстных целях...

— Жду тебя на наших играх в марте. Надеюсь, ты всё‑таки немного освободишься.

Лицо Уэсли за секунду приобрело хмурое выражение.

— Чёрт его знает. Как будто я нихуя не смогу.

Энцо грустно вздохнул, но этого стоило ожидать. Может быть, это карма за его поведение во время отношений с Сиарой.

Энцо сменил тему на что‑то менее грустное:

— А когда ты начал догадываться, что я тебе нравлюсь?

Уэсли сначала молча задумался. Потом выдохнул и громко поставил бокал:

— Блять. Ты!

Он ткнул в Энцо пальцем.

— Я всегда боялся, что ты подумаешь, будто можешь мне нравиться, потому что я гей! — Уэсли сделал глубокий вздох, прежде чем продолжить возмущённую тираду. — Но это из‑за тебя мы делили комнату на зимних каникулах! Ты всё время подвозил меня, согласился на фотобудку — и почему эти снимки у нас на локскринах? И почему у нас есть парная одежда?!

Энцо рассмеялся.

— Потому что ты мне нравился, — просто сказал он.

Уэсли на секунду замолчал, потом устало вздохнул:

— Я просто думал, что ты ебанутый.

Энцо засмеялся ещё сильнее.

Так как утром Уэсли нужно было работать, Энцо вёз его обратно в общежитие.

Энцо пальцами отбивал ритм по рулю, глядя на дорогу. До последнего он не хотел перестраиваться на соседнюю полосу. На следующем светофоре можно было свернуть направо — и тогда он отвезёт Уэсли в кампус. А если поедет прямо — они окажутся у Энцо дома.

Энцо сомневался, но вспомнил слова Кэмерона про уверенность белого богатого мужчины.

— Ты точно хочешь вернуться к себе? — спросил Энцо.

Уэсли посмотрел на него тяжёлым взглядом.

— Да? Нет? Может быть? — быстро продолжил Энцо, потому что Уэсли молчал. Возможно, он тоже сомневался.

— Твою мать, — выругался Уэсли. — Вообще‑то я ещё даже не знаю статус наших отношений.

— Я хотел спросить в конце. Но если хочешь сейчас...

Энцо не стал менять полосу. Он протянул Уэсли раскрытую ладонь.

— Станешь моим парнем?

Энцо остановился на красный и посмотрел на Уэсли. Его сердце билось в груди, но Уэсли не заставил его долго мучиться.

— Ладно, — сказал он. — Я буду твоим парнем.

Его пальцы скользнули в ладонь Энцо и переплелись с его пальцами.

Загорелся зелёный.

Энцо с широкой улыбкой поехал прямо.

— Я вообще‑то ещё не ответил на твой предыдущий вопрос, — произнёс Уэсли с наигранным раздражением. Энцо видел, как тот пытался скрыть улыбку.

— Я подумал: «ладно» — значит, едем ко мне. «Я буду твоим парнем» — это ответ уже на второй вопрос, — сказал Энцо с серьёзным лицом.

Уэсли закатил глаза, но не возражал.

Энцо сжал его ладонь чуть крепче.

Он разогнался до максимальной скорости, с которой мог справиться.

Уэсли бросил на него многозначительный взгляд.

— Твоё вождение иногда захватывает дух.

Энцо только улыбнулся. По спине пробежали мурашки, когда мотор заурчал громче.

— Ты же говорил, что ночные поездки на машине романтичны, — напомнил Энцо и провёл большим пальцем по внешней стороне ладони Уэсли. — Тут я с тобой согласен.

Уэсли покачал головой.

— Я даже специально подготовил плейлист, — добавил Энцо.

— Я так и думал, — улыбнулся Уэсли.

Через пятнадцать минут Bugatti въехала на парковку. Энцо отстегнул ремень безопасности одной рукой, всё ещё не отпуская ладонь Уэсли. Уэсли сделал то же самое и подозрительно молчал.

— Это странно, — сказал он наконец. — Всё произошло так быстро.

— Быстро? — удивился Энцо. — Для меня это был slow burn.

Уэсли засмеялся и покачал головой.

— Или тебя что‑то заставляет сомневаться? — спросил Энцо, наклоняясь ближе. Его взгляд автоматически скользнул к шее и груди Уэсли.

В машине стало тихо: двигатель заглушен, музыка выключена. Энцо нравилась эта атмосфера. В людном кафе они не были так близко друг к другу, а здесь будто отделены от всего мира. Энцо мог слышать даже чужое дыхание. Их лица освещали только приборная панель и свет на потолке парковки. Уэсли поднял глаза. Его взгляд казался неуверенным, но он покачал головой.

— Нет. Это то, чего я хотел, — сказал он тихо. — Просто... всё кажется нереальным.

Энцо кивнул:

— Я знаю. Я тоже так чувствовал, когда ты поцеловал меня на колесе обозрения.

Уэсли удивлённо округлил глаза:

— Тогда ты должен сделать то же самое...

Энцо не сомневался ни секунды. Уэсли едва успел договорить, как Энцо наклонился и поцеловал его.

Поцелуй был медленным, но уверенным. Уэсли пах морем и вином. Его губы были тёплыми и мягкими. Энцо чувствовал прилив чувств как в первый раз.

Уэсли ответил, углубляя поцелуй. Пальцы скользнули по подбородку Энцо и легли ему на щёку.

Их руки всё ещё были сцеплены на подлокотнике. Энцо почувствовал, как Уэсли сжал пальцы крепче. Свободная рука Энцо опустилась на колено Уэсли.

Когда они отстранились, лицо Уэсли было порозовевшим. Его губы блестели, дыхание сбилось.

— Ты в порядке? — спросил Энцо с довольной ухмылкой.

Уэсли смотрел на него так пристально, что Энцо перестало быть смешно.

В следующую секунду Уэсли втянул его в новый поцелуй — более нетерпеливый. Он подался ближе, и Энцо почувствовал, как его собственное тело реагирует слишком быстро. Уэсли сдвинулся на сиденье, в попытке быть ближе к Энцо, заставляя его ладонь скользнуть ещё выше по бедру, и Энцо на секунду сжал пальцы сильнее, чувствуя, как сердцебиение ускорилось.

Энцо успел подумать только одно: им нужно выбраться из машины. Bugatti была слишком неудобной для всего, что он хотел сделать с Уэсли.

— Да, — выдохнул Уэсли. — Нам лучше подняться к тебе.

Энцо открыл дверь со стороны Уэсли, вышел сам и тут же взял его за руку. Они быстро пересекли парковку и вошли в лифт.

Стоило дверям закрыться, Энцо обернулся к Уэсли, который смотрел на него с ухмылкой.

Уэсли закинул руки ему на плечи:

— Ты такой хороший собеседник, что я забыл, каким ты можешь быть горячим.

Энцо был всё ещё немного не в себе и слова Уэсли только больше кружили голову:

— Я бы не додумался до такого комплимента.

Энцо попытался взять себя в руки и положил руки на талию Уэсли, притягивая его ближе:

— Могу тебя уверить, что ты тоже невероятно горячий.

Пальцы Уэсли скользнули по затылку Энцо, и по спине пробежали мурашки.

— И хороший собеседник, — добавил Энцо.

Он едва сдержался, чтобы не прижать Уэсли к зеркальной стене лифта. Он точно знал, что здесь камеры и ни единой слепой зоны.

Энцо выпрямился, чтобы точно не сделать ничего лишнего. Ему нравилось, что они были почти одного роста. Он не мог оторвать взгляда от сияющих карих глаз напротив.

Уэсли провёл ладонью по его предплечью с нескрываемым интересом, будто изучал линии мышц.

— Так что сказал тренер про твою форму? — спросил он, не поднимая глаз.

— Что всё отлично, — сказал Энцо. — Хочешь проверить?

Уэсли кивнул, с довольной улыбкой.

Лифт приехал.

Они сделали шаг в квартиру, и Энцо без промедления снова поцеловал Уэсли. Он прижал его к стене — опасно близко к картине, которая чудом осталась на месте. Его руки упёрлись по обе стороны от Уэсли, оставляя ему пространство, но не давая уйти.

Уэсли так же пылко ответил и тут же потянулся к оставшимся застёгнутым пуговицам рубашки Энцо — без труда расстёгивая одну за другой.

Энцо позволил ткани рубашки упасть на пол. Тёплые пальцы Уэсли сразу же скользнули по его груди, вызвав волну возбуждения. Сделав прерывистый вдох и оторвавшись от его губ, Энцо направил Уэсли к дивану в гостиной.

— Скажи, если захочешь, чтобы я остановился, — предупредил он, скидывая обувь в коридоре.

Уэсли не сдержал смешок. Он последовал его примеру и принялся расстёгивать свою рубашку, не отрывая от Энцо взгляда.

Энцо не понимал, что его развеселило.

Уэсли кивнул:

— Ты тоже... скажи, если хочешь, чтобы я остановился.

Звучало как угроза, и Энцо сглотнул.

Он возненавидел долгий коридор и огромную гостиную, которую пришлось пересечь, чтобы дойти до дивана. Зато по пути они в четыре руки избавились от шёлковой рубашки Уэсли, и она беззвучно скользнула на пол.

Энцо не выключал вечером нижний свет — горели лампы и торшер, а из панорамных окон лился мягкий свет ночного города. Этого хватило, чтобы в полной мере насладиться видом полуобнажённого Уэсли в его гостиной. Энцо позволил себе несколько секунд, чтобы окинуть его голодным взглядом. На лице Уэсли играла довольная ухмылка, будто дразня и призывая к действиям.

Энцо осторожно толкнул его на диван и навис сверху, снова найдя его губы в поцелуе. Пальцы Энцо скользили по груди и животу Уэсли, а тот обвил руками его шею. Энцо расположился между его раздвинутых ног.

Возможно, потому что они оба ждали этого так долго, Энцо не чувствовал ничего неправильного в том, что это было их первое свидание. Наоборот: из‑за того, что это был парень, и именно Уэсли, всё ощущалось в разы острее, но при этом — удивительно просто и естественно.

Энцо оторвался лишь на мгновение — ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Алехандро. Кот, будто всё понимая, равнодушно удалился в коридор. Следующее мгновение Энцо посвятил шее Уэсли, и тот ответил тихим стоном.

— Энцо... — прерывисто выдохнул Уэсли, его пальцы вцепились в короткие волосы на затылке, а ладонь другой руки сжала плечо.

— Ты как? — прошептал Энцо у самого его уха.

— Отлично, — уверил Уэсли.

Энцо неторопливо притянул Уэсли за талию ближе. Его губы скользнули вниз по шее, оставляя на коже влажные следы поцелуев. Энцо дольше задержался у основания шеи, чувствуя, как бьётся пульс.

Уэсли охотно выгибался, откинув голову и предоставляя больше места. Энцо с трудом сдерживался. Возможно, его пальцы слишком сильно впивались в талию Уэсли. Теперь, когда тот оказался в его руках, Энцо осознал, насколько Уэсли на самом деле худой. Рёбра легко прощупывались, а его собственная ладонь казалась огромной на фоне тонкой талии.

Его пальцы скользнули ниже, коснувшись выпирающих костей таза. Энцо провёл носом по плоскому животу Уэсли, оставляя россыпь поцелуев, и опустился к коже ниже пупка.

Возбуждённый член Уэсли, всё ещё скрытый тканью, оказался прямо перед его глазами, и Энцо в очередной раз подумал, что ему определённо нравятся мужчины.

Он почти не контролировал себя, когда его пальцы расстёгивали ремень, а губы оставляли засос на животе. Его руки снова слишком сильно сжали тонкие бёдра, но Уэсли лишь выгнулся навстречу, и остатки контроля таяли.

За ремнём последовали пуговица и ширинка. Пальцы Уэсли впились в его затылок и плечо, но это нисколько не походило на сопротивление.

Энцо поднялся. На коже Уэсли уже проступали красные следы. Тот закусил губу, заглушая стон. Энцо неотрывно смотрел на открывающуюся картину: на мёдной коже выступили капли пота, мышцы живота напряглись. Уэсли закинул голову, его дыхание стало громким и прерывистым.

Энцо осторожно стянул с него брюки, оставив в одном белье. В затуманенных глазах Уэсли мелькнула тень осознанности. Их взгляды встретились.

— Я хочу принять душ, прежде чем мы продолжим, — произнёс Уэсли, включив голос разума.

Энцо кивнул и с неохотой отстранился. Сердце всё ещё громко колотилось в груди. То, о чём говорил Кэмерон: эти ощущения были несравнимы ни с чем прежде и вновь подтверждали, что он сделал правильный выбор.

Тяжёлым взглядом Энцо проследил, как Уэсли поднялся с дивана, оглядывая широкую спину, узкую талию и бедра, прежде чем тот скрылся в коридоре.

После душа Энцо спустился в столовую и открыл бутылку вина. Уэсли вышел позже и принял предложенный бокал.

— Ты уверен? — спросил Энцо, — Тебе ведь завтра на работу.

— Сейчас ты об этом вспомнил? — парировал Уэсли.

Энцо виновато пожал плечами.

— Я уже думаю сказать, что заболел на день, — ответил Уэсли.

Значит, проблема с работой разрешилась. Облегчение волной прокатилось по Энцо, и он снова приблизился.

— Где ты хочешь? — тихо спросил он.

Уэсли для виду оглядел пентхаус.

— Для первого раза — точно на кровати. С видом на твою коллекцию аниме-фигурок.

Энцо почти засмущался, но потом вспомнил, что несмотря на насмешки — Уэсли все ещё считал его горячим. И с аниме-фигурками и лего на полках.

— Рад, что тебе нравится, — он снова навис над Уэсли, который теперь опирался о кухонный стол. — Кстати, мы же не обсуждали, кто какие позиции предпочитает.

— Ты прав, — согласился Уэсли с игривой улыбкой. — Я подумал, раз ты прижимал меня к стене, то намерен взять всё в свои руки. Но если захочешь, я тоже могу быть топом.

Энцо улыбнулся. Смог бы он так полностью довериться Уэсли? Определённо, однажды стоило попробовать.

— Может, в следующий раз, — пообещал Энцо, отставляя в сторону свой бокал, а затем и бокал Уэсли. — Но сегодня... — он прошептал прямо в его губы, сдерживаясь, чтобы не поцеловать, — сегодня я слишком долго мечтал о том, чтобы трахнуть тебя.

Уэсли прерывисто вздохнул, цепляясь за его плечи.

— Тогда... — начал он, не отрывая взгляда. В этот момент Энцо по-настоящему почувствовал, как они переходят черту, сжигая мосты. Возврата к дружбе больше быть не могло. — По правде, я ещё хочу большого сильного парня, который не будет со мной сдерживаться. Ты это сделаешь для меня? — Уэсли бросил на него вызывающе-невинный взгляд.

Энцо чувствовал как его сердце затрепетало от восторга. Конечно, он готов на всё что угодно ради Уэсли.

— Конечно, — произнёс Энцо, развязывая пояс на халате Уэсли. Его пальцы нежно провели по нижней части его живота, наслаждаясь бархатистостью кожи, а затем обхватили тонкие бёдра, грубо притягивая его к себе. — С радостью.

Начинать на кухне было ужасной идеей — им снова пришлось прерваться, чтобы наконец добраться до спальни.

Энцо снова навис над Уэсли, теперь уже на широкой кровати. Здесь было куда удобнее. Всё смущение испарилось под тяжестью желания. Неопытность в сексе с мужчинами его не останавливала — проблемы будут потом, а сейчас его губы исследовали грудь Уэсли, а руки сжимали его бёдра. Энцо был нетерпелив и где-то груб, но, судя по реакции, Уэсли это только нравилось. Он выгибался ему на встречу, постанывая и ерзая на кровати.

На шее Уэсли алели свежие засосы. Мокрые волосы растрепались по подушке. Его лицо и уши пылали румянцем, а губы были приоткрыты в попытке поймать воздух. Он смотрел на Энцо затуманенным, тёмным от желания взглядом.

Энцо готов был провести вечность, любуясь им, если бы не безумное возбуждение. Он потянулся к смазке, предусмотрительно оставленной тут после того, как они договорились о свидании.

— Энцо, — хрипло позвал Уэсли, и Энцо поднял на него взгляд. — Хочешь попробовать всё сделать сам? — с дразнящей улыбкой спросил он. Или... — Уэсли легко оттолкнул его, укладывая на спину, а затем оседлал его бёдра, — для первого раза будешь только получать удовольствие?

Член Энцо болезненно пульсировал в ответ на оба варианта. Он не мог найти слова даже в голове, а Уэсли уже забрал у него из рук тюбик.

— Мы... — Энцо сглотнул, наблюдая, как жидкость ложится на пальцы Уэсли, — думали, что я возьму все в свои руки.

Уэсли хрипло рассмеялся:

— Может в следующий раз. Показать тебе, что и как, — тоже звучит горячо.

Под руководством Уэсли его пальцы нашли цель. Энцо удивился, как легко они скользнули внутрь — возможно, Уэсли уже был готов. Его удивление выросло, когда в ответ на неловкие движения Уэсли выгнулся, помогая пальцам войти глубже.

Энцо продолжил «исследовать», и каждое его движение отзывалось тихим стоном. Он следовал указаниям, растягивая Уэсли в медленном, почти невыносимом темпе, от которого он выгибался всё сильнее. Воздух в спальне стал густым и горячим, а Уэсли в свете уличных фонарей казался нереальным видением.

Энцо стиснул зубы, сдерживая желание ускориться и войти самому. Его член ныл от нетерпения.

Влажные пряди прилипли ко лбу Уэсли. Губы покраснели ещё сильнее. Он закусил нижнюю губу, сдерживая хныканье. Его ладони опустились на грудь Энцо, и тот приподнялся навстречу.

— Подожди, — прошептал Уэсли.

Энцо заставил себя опуститься обратно на подушку.

Уэсли потерянно огляделся, нашёл среди сброшенного одеяла презервативы и вскрыл упаковку.

— Ты в норме? — спросил он, натягивая презерватив.

— Более чем, — выдохнул Энцо, физически ощущая, как его терпение подходит к концу.

— Ты хорошо справляешься, — похвалил Уэсли.

— У меня лучший репетитор, — напомнил Энцо.

Уэсли улыбнулся, и, несмотря на невинность улыбки, его рука уже обхватила член Энцо. Тот сильнее впился пальцами в его бёдра.

В этот момент Энцо хотел только одного — чтобы Уэсли разрушил его. Разум окончательно отключился, когда Уэсли медленно, неотрывно глядя ему в глаза, опустился на него.

Энцо сглотнул, не смея пошевелиться, когда оказался внутри полностью. Его грудь быстро вздымалась под ладонями Уэсли.

— Пожалуйста... — сорвалось с его губ.

Уэсли бросил на него дразнящий взгляд.

Он наклонился, захватив Энцо в глубокий поцелуй. Сквозь него Энцо едва осознал, как Уэсли приподнялся, чтобы затем резко опуститься вниз, выбивая из него воздух. Цепляясь за плечи Энцо, Уэсли задал ритм — набирающий темп с каждым движением.

Теперь Энцо видел только его: покрасневшее лицо, прекрасное тело в полумраке, ничего больше не существовало. Со стонами, срывавшимися с губ Уэсли, сливался скрип кровати. Энцо впился пальцами в его кожу, а другой рукой осторожно коснулся его члена. В ответ хватка Уэсли на его плечах стала почти болезненной.

Энцо кончил первым, с головой уходя в пучину ощущений. Он продолжил двигаться навстречу, помогая рукой довести Уэсли до оргазма.

Когда пульсация стихла и дыхание немного выровнялось, наступила тишина, нарушаемая только отдалённым гулом города за стеклом. Энцо лежал, прижимая к себе Уэсли, и ловил отголоски ощущений в каждом нервном окончании. Это не было похоже ни на что в прошлом.

Он поймал себя на мысли, что больше не боится, что делает что‑то «неправильно».

Он слишком долго держал дистанцию — не только от людей, но и от самого себя, делал то, что от него ждали. Учёба, вечеринки, футбол нужны были лишь чтобы не останавливаться и не задавать себе лишних вопросов. Внешняя уверенность годами скрывала пустоту внутри.

С Уэсли он впервые чувствовал, что делает собственный выбор, который может не совпадать с тем, что традиционно считается «правильным». И он уверен, что может сделать это ещё раз, если сочтёт нужным. Наконец‑то он ощущал настоящую уверенность внутри себя.

Если после признания Энцо казалось, что он похож на школьника с вихрем чувств и паникой в груди, то сейчас это было другим. Это было тихим, взрослым пониманием: знакомство с Уэсли уже изменило его навсегда. Даже если однажды пути разойдутся, назад в прежнюю «башню» у Энцо больше не получится. Он уже вышел из неё и не жалел об этом.