смешно тебе будет, когда поймёшь, что я твой
Их первый поцелуй не стал волшебной таблеткой, растворяющей все проблемы. Скорее, он сорвал крышку с котла, в котором клокотали месяцы suppressed напряжения. Следующие несколько дней прошли в густой, электрической атмосфере, где каждое прикосновение было обоюдоострым мечом — одновременно и желанным, и пугающим.
Лу чувствовал себя так, будто шагает по минному полю. Одна часть его жаждала повторения того накала, той ярости и нежности, что были в том первом поцелуе. Другая — панически цеплялась за остатки своей независимости, terrified стать просто еще одной «победой» в коллекции Мариуса.
Мариус, в свою очередь, будто скинул кожу. Его дерзость никуда не делась, но теперь она была направлена в одно русло — заставить Лу признать, что между ними что-то есть. Признать это не в пылу страсти, а холодным, светлым днем.
— Смотри-ка, — Мариус растянулся на своей кровати, наблюдая, как Лу собирается на лекцию. — Мой архитектор сегодня надел синюю рубашку. Она подчеркивает цвет твоих глаз. Специально для меня?
— Она просто чистая была, — буркнул Лу, стараясь не смотреть на него.
— Конечно, просто чистая, — Мариус усмехнулся. — А то, что ты погладил ее вчера вечером с таким сосредоточенным видом, будто это твой дипломный проект — просто совпадение.
Лу чувствовал, как предательский румянец заливает шею. Он ненавидел, насколько Мариус проницателен.
— Отстань.
— Не могу, — Мариус встал и в несколько шагов оказался перед ним. Он не прикасался к Лу, просто стоял близко, нарушая его личное пространство, наполняя его своим запахом, своим теплом. — Это мое новое хобби. Расшифровывать твои маленькие, никому не заметные сигналы.
— Какие сигналы? — Лу наконец поднял на него взгляд, и его голубые глаза выдали все его смятение.
— А вот эти, — Мариус тихо рассмеялся. — Ты сейчас смотришь на меня и думаешь: «Прикоснись ко мне» и «Убирайся к черту» одновременно. Это сводит с ума. И чертовски заводит.
Прежде чем Лу успел найти что-то ответить, Мариус легким движением поправил воротник его рубашки. Пальцы на мгновение коснулись кожи шеи, и Лу вздрогнул, как от удара током.
— Вот, теперь идеально, — прошептал Мариус, его карие глаза потемнели. — Беги на свою лекцию. А то я передумаю тебя отпускать.
Лу почти выбежал из комнаты, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Это было невыносимо. Мариус не давал ему ни секунды передышки, постоянно держа его в состоянии гипербдительности.
---
Вечером того же дня Лу сидел за своим столом, пытаясь работать над макетом. В комнате царила тишина, но она была обманчивой. Он чувствовал взгляд Мариуса, тяжелый и пристальный, будто физическое прикосновение.
— Хочешь, я уйду? — неожиданно спросил Мариус. Его голос прозвучал тихо, без привычной насмешки.
Лу обернулся. Мариус лежал на кровати, уставившись в потолок. — Что?
— Я говорю, хочешь, я уйду? На пару часов. В бар или еще куда. Ты выглядишь так, будто готов взорваться. Я… я, кажется, слишком давяще себя веду.
Этот внезапный self-awareness застал Лу врасплох. Он привык к натиску, к дерзости, к тому, что Мариус ломится в его жизнь напролом. А это… это было что-то новое.
— Зачем? — осторожно спросил Лу.
— Потому что я не хочу, чтобы ты меня ненавидел, — просто ответил Мариус, все так же глядя в потолок. — Я знаю, я умею только давить и требовать. Но я не знаю, как по-другому. Как… подойти к теему, не спугнув.
Лу отложил свой макет. Он смотрел на профиль Мариуса, на напряженную линию его плеч. Впервые он видел его не уверенным в себе охотником, а… неуверенным парнем, который боится совершить ошибку.
— Тебе не нужно уходить, — тихо сказал Лу.
Мариус медленно повернул голову. Его карие глаза были большими и вопрошающими.
— А что мне нужно делать? — его голос снова прошепел. — Скажи. Потому что я горю. С того самого дня, как ты вошел в эту комнату. И я не знаю, как потушить этот пожар. Или… я не хочу его тушить.
Лу встал и медленно подошел к его кровати. Он сел на край, оставив между ними дистанцию.
— Ты не должен ничего делать, — сказал Лу, глядя на свои руки. — Ты просто… слишком быстрый. Для всего. Мне нужно время. Чтобы привыкнуть. Ко всему этому.
— К «этому»? — Мариус приподнялся на локте. — К чему «этому», Лунио? Назови это. Дай этому имя, ради всего святого.
Лу глубоко вздохнул, поднимая на него взгляд. — К тому, что происходит между нами. К тому, что я… что я хочу тебя. И боюсь этого. Боюсь, что для тебя это просто авантюра. Что надоест. Что ты поймешь, что я не стою всех этих усилий.
Мариус смотрел на него, и его лицо постепенно менялось. Напряжение уходило, сменяясь чем-то мягким, понимающим.
— Ты думаешь, это для меня игра? — он покачал головой. — Лу, я трачу на тебя все свои умственные ресурсы. Я думаю о тебе, когда просыпаюсь, и когда засыпаю. Я узнал, как ты пьешь кофе, какой клей ты используешь для макетов, какая музыка тебя отвлекает, а какая помогает сосредоточиться. Я изучаю тебя, как самый сложный и самый прекрасный предмет в этом университете. Разве на игру тратят столько сил?
Его слова висели в воздухе, тихие и искренние. Лу чувствовал, как его защитные стены, которые он так тщательно выстраивал, наконец рушатся. Не под напором осады, а под тяжестью этой простой, оголенной правды.
Он медленно протянул руку и коснулся тыльной стороной ладони щеки Мариуса. Тот замер, прикрыв глаза, словно это прикосновение было чем-то священным.
— Тогда… просто дай мне время, — попросил Лу. — Не дави. Не заставляй. Просто… будь.
Мариус открыл глаза. В них не было ни дерзости, ни торжества. Только глубокая, бездонная нежность.
— Я могу это сделать, — прошептал он. — Я буду самым терпеливым человеком на свете. Ради тебя.
Он повернул голову и поцеловал ладонь Лу. Это был не страстный поцелуй, а обещание. Обещание уважать его границы, его страх, его tempo.
В ту ночь они не целовались снова. Они просто лежали в темноте, каждый на своей кровати, но их руки были сплетены в пространстве между кроватями. Это было маленькое перемирие. Новая, хрупкая договоренность.
Лу смотрел в потолок и чувствовал, как тепло от руки Мариуса растекается по его телу, согревая его изнутри. Битва не была окончена. Но теперь они сражались не друг против друга, а бок о бок — против своих страхов и недоверия. И в этом была совсем другая, новая надежда.
Он сжал пальцы Мариуса в ответ и услышал, как тот тихо вздохнул с облегчением. Путь вперед был неизведанным и пугающим. Но впервые Лу почувствовал, что он не один на этой дороге.( В этот раз кратче просто из-за учебы нет времени сорян)