Хёнликсовый Ад

.

Камень. Холодный, отполированный тысячами ног камень. Он впитывал тепло из самого воздуха, высасывал его из подошв ботинок, проникал ледяными иглами под кожу. Феликс ежился, кутаясь в свой слишком легкий плащ, и чувствовал себя абсолютно чужим в этих стенах.

Университет магии «Люкс Магна» был не просто зданием; он был живым существом, древним и безразличным. Его своды уходили ввысь, теряясь в полумраке, который не могли развеять даже парящие в воздухе магические сферы. Их холодный, мертвенный свет отбрасывал скользящие тени, превращая величественные залы в лабиринт из света и тьмы. Стены, украшенные барельефами забытых богов и героев, дышали многовековой пылью и тайнами. Воздух был густым и тяжелым, пахнущим озоном после грозы, засушенными травами и чем-то еще, чего Феликс не мог определить — словно самой судьбой.

Он шел по главному коридору, стараясь не смотреть по сторонам, но чувствовал на себе взгляды. Студенты, группами и поодиночке, проходили мимо. Их мантии — шелк, бархат, вышитые серебром и золотом — шелестели, словно крылья экзотических птиц. Их голоса, приглушенные эхом, все равно звучали четко и ясно, и в каждом слове слышалась уверенность, принадлежность к этому месту.

— Смотри, новичок, — донесся шепот, острый как лезвие. —Деревенщина. Чувствуется за версту. И от него пахнет дымом.

Феликс сглотнул комок в горле и ускорил шаг, сжимая ремень своей потертой сумки, набитой книгами. Он чувствовал не только дым. Он чувствовал жар, который прятался где-то глубоко в груди, беспокойный и дикий, как пойманный зверь. Его Дар. Магия огня. Та самая сила, что позволила ему, сыну простых ремесленников из провинции, пройти жесточайший отбор и оказаться здесь. Та самая сила, которую он боялся больше всего на свете.

Он вспомнил почерневшие стены сарая, испуганные глаза матери, свой собственный ужас и восторг от того неконтролируемого выброса пламени. С тех пор он жил в страхе перед самим собой. «Люкс Магна» был его шансом. Его последней надеждой научиться управлять тем, что жило внутри.

Большие дубовые двери в конце зала были распахнуты. За ними находился Главный аудиториум — сердце университета. Огромное круглое помещение с рядами скамей, поднимающимися амфитеатром к самому куполу. Сквозь витражное стекло купола лился призрачный, разноцветный свет, ложась на пол причудливыми пятнами. Здесь уже собралось несколько сотен студентов. Гул голосов напоминал рой разъяренных пчел.

Феликс нашел свободное место где-то с краю, на самом верху, откуда все казалось игрушечным и далеким. Он сжал руки на коленях, пытаясь унять дрожь в пальцах. От холода. От страха.

Внезапно гул стих, сменившись почтительной тишиной. На подиум в центре зала вышел человек в темно-синих мантиях с серебряными нашивками. Старший наставник, как сразу понял Феликс. Его лицо было серьезным, взгляд — пронзительным и всевидящим, будто он мог заглянуть в душу каждого.

— Добро пожаловать в «Люкс Магну», — его голос, усиленный магией, разнесся под самыми сводами, заполняя собой все пространство. — Вы — избранные. Лучшие из лучших. Но помните: ваши Дары — это не привилегия. Это испытание. Ответственность. И здесь вас наужат не только управлять силой, но и нести ее бремя.

Феликс слушал, затаив дыхание. Слова наставника падали прямо в его душу, отзываясь тревожным эхом. Бремя. Да, он знал о нем не понаслышке.

Именно в этот момент он его почувствовал. Не увидел — почувствовал.

Резкий, леденящий холодок пробежал по спине. Воздух вокруг внезапно стал гуще, тяжелее. Тепло, которое Феликс бессознательно генерировал, чтобы согреться, было безжалостно выдавлено, словно его окружила невидимая ледяная стена. Он почувствовал тошнотворную пустоту в животе и непроизвольно повернул голову.

На противоположной стороне амфитеатра, на несколько рядов ниже, сидел он.

Студент. Невероятно красивый и отчужденный, как зимняя луна. Его идеально прямые posture, черные волосы, ниспадающие на высокий лоб, и пронзительные, холодные глаза. Его мантия была цвета инея, оттенка, который, казалось, больно смотреть на него. Он не смотрел на Феликса. Он смотрел на наставника с видом легкой скуки, но Феликс знал — знал всем нутром — что этот холод исходил именно от него.

Их Дары, полярные противоположности, узнали друг друга еще до того, как встретились их взгляды. Огонь в груди Феликса заурчал, встревоженный, вызывающий. Он инстинктивно прижал ладонь к грудине, пытаясь утихомирить внезапную вспышку жара. Пальцы под перчаткой заметно потеплели.

И тогда тот парень повернул голову. Медленно, небрежно. Его взгляд скользнул по рядам и остановился на Феликсе. В его глазах не было ни любопытства, ни интереса. Лишь чистейшее, незамутненное презрение. Холодный, безжизненный океан, в котором тонуло все живое.

Это длилось всего мгновение. Меньше мгновения. Но Феликс ощутил это как физический удар. Воздух перестал поступать в легкие. Мир сузился до этих двух точек льда, что буравили его насквозь.

Парень — Хёнджин, позже Феликс узнает его имя — едва заметно сморщился, словно уловил неприятный запах гари. Он отвел взгляд, демонстративно развернув плечо, и все было кончено. Связь оборвалась. Но ледяная скорлупа вокруг Феликса осталась.

Феликс обмер. Его сердце бешено колотилось, пытаясь согреть заледеневшую кровь. Он с трудом смог снова сосредоточиться на словах наставника.

—… ваше обучение будет включать не только теорию, но и практику. Контроль — основа всего. И лучший способ проверить контроль — это дуэль.

По залу прошел возбужденный гул. Феликс похолодел еще сильнее. Дуэли? Он не для этого сюда приехал.

— Правила просты: магический щит, обезоруживание или выход соперника за пределы круга. Запрещено наносить непоправимый физический ущерб, — голос наставника стал жестче. — Но мы не играем в игры. Ваша сила реальна. Ваши ошибки будут иметь последствия. Дуэли — это не только состязание. Это урок уважения к силе другого и к своей собственной.

Над головами студентов замерцал сложный магический узор — сияющая золотом сеть из символов и рун. Она пульсировала, вращалась, а затем из нее начали вырываться пары светящихся букв, находя своих «хозяев».

— Пары будут определены случайным образом. Первые дуэли пройдут сегодня, — объявил наставник. — Приготовьтесь.

Феликс, завороженный, смотрел, как к нему летит яркая капля света. Она упала прямо ему на ладонь, обожгла кожу теплом и сложилась в имя, которое он уже знал, еще не зная.

Хёнджин.

Сердце упало куда-то в ботинки. Феликс медленно поднял глаза через весь зал.

Тот уже стоял. Хёнджин. Он смотрел прямо на Феликса, и в его ледяных глазах наконец-то появилась эмоция. Не интерес. Нет. Предвкушение. Хищное, холодное предвкушение охотника, который увидел беззащитную добычу. Уголки его губ дрогнули в едва уловимой, насмешливой ухмылке.

Феликс чувствовал, как по его спине бегут мурашки. Огонь внутри бушевал, отвечая на вызов, на холод, на явную угрозу. Он боялся. Боже, как он боялся. Но под страхом, глубоко-глубоко, тлела искра гнева. Искорка того самого упрямства, что привела его сюда.

Они спустились вниз, к центральной арене, с двух разных сторон. Шепот студентов нарастал, превращаясь в гул. Имена повторялись как заклинание: «Хёнджин… А с ним кто? Новенький? Огненный? Бедняга…»

Арена была кругом из темного, отполированного камня, испещренным причудливыми серебряными рунами. Воздух над ней звенел от сконцентрированной магии.

Феликс вышел на свою позицию. Камень под ногами был ледяным. Он старался дышать глубже, но воздух обжигал легкие. Перед ним, в нескольких метрах, стоял Хёнджин. Совершенно спокойный, невозмутимый. Он даже не принял боевую стойку, просто стоял, положив руки за спину, изучая Феликса с холодным любопытством.

— Начинайте, — раздался голос наставника.

Наступила тишина.

Феликс поднял дрожащие руки. Он чувствовал свое пламя, рвущееся наружу, пульсирующее в жилах. Он боялся его отпустить. Боялся того, что может произойти.

— Ну? — раздался голос Хёнджина. Он был таким же холодным и гладким, как черный лед. — Я жду. Покажи мне, на что способен щенок, которого занесло не в свою стаю.

Насмешка в его голосе стала той самой спичкой, что чиркнула о сухую солому гнева Феликса. Страх отступил на секунду, сожженный вспышкой ярости.

Феликс выдохнул. И выпустил его.

Пламя вырвалось из его ладоней с ревом, яростным и неуклюжим вихрем. Оно было неконтролируемым, диким, ярко-алым и оранжевым. Оно рванулось к Хёнджину, жаждущее поглотить, сжечь этот холод.

Но Хёнджин даже не пошевелился. Он лишь вздохнул с преувеличенной скукой и щелкнул пальцами.

Воздух перед ним сгустился, помутнел и с треском превратился в стену искрящегося, плотного льда.

Огонь Феликса врезался в нее с оглушительным грохотом. Пламя разбилось на миллионы искр, шипя и угасая, не оставив на ледяной поверхности ни единой отметины. Ослепительные брызги раскаленного пара и ледяной крошки окатили Феликса, и он отшатнулся, ослепленный, оглушенный.

Когда пар рассеялся, он увидел Хёнджина. Все так же нетронутого. На его идеальных чертах играла все та же легкая, презрительная улыбка.

— Жаль, — тихо произнес он, и его слова, усиленные магией, долетели до Феликса сквозь шум в ушах. — Я ожидал большего.

И тогда Хёнджин поднял руку. Не для щита. Для атаки.

Воздух вокруг Феликса внезапно сжался, выжав из него последние капли тепла. Из ниоткуда, с пронзительным свистом, родился сосущий душу холод. Он не был просто отсутствием тепла. Он был живым, агрессивным существом, когтистой лапой впивающимся в плоть.

Иней побежал по плащу Феликса, заиндевели его ресницы, дыхание застыло в легких ледяной крошкой. Он попытался поднять руки, вызвать новую волну пламени, но его пальцы одеревенели, а магия в груди застыла, парализованная пронизывающим холодом.

Он проигрывал. С треском. За один единственный ход.

И он видел в глазах Хёнджина, что тот это прекрасно понимал.