Хрупкое счастье.

Собираюсь ехать на сеанс нанесения татуировки. А Зевс крутится у моих ног и скулит. Наверное, думает, что я его с собой возьму. И я уже об этом думаю…

— Может, взять его с собой? — спрашиваю у Джейсона.

— Ничего с ним не случится. А Эшу он будет только мешать. Это всего на четыре часа. Успокойся.

— Ладно! Макс, ну ты там долго будешь копаться? У тебя же тренировка, — уже у двери кричу Максу. — Опоздаешь ведь!

— Иду. И я уже опоздал, — появляется Макс и на ходу обувается. — Искал кроссовки.

— Даже я быстрее, чем ты собираешься.

Когда вышли, Макс захлопнул дверь, чтобы Зевс не убежал из дома. Я сажусь назад в джип Макса, а Джейсон сел с ним вперёд. Когда отъезжали от дома, услышала приглушённый плач щенка.

— Как будто ребёнка оставляю одного… — говорю, смотря на дом.

— Джесс, уймись, — говорит Джейсон.

— Она будет сумасшедшей мамашей, — говорит Макс Джейсону.

Я переваливаюсь вперёд через центральную консоль, чтобы ударить Макса, но он уворачивается, а Джейсон смеётся.

— Джей, вот увидишь, — не унимается Макс. — Заделаешь ей спиногрыза, она тебя достанет!

— Макс, ты точно сейчас отгребёшь от меня! — снова пытаюсь его ударить.

— Хватит меня бить! — орёт Макс.

— Успокойтесь! А то сейчас мы куда‑нибудь въедем, — пытается нас урезонить Джейсон.

Остальную часть дороги проехали спокойно. Для своей безопасности Макс включил музыку погромче, и мы просто ехали, особо не разговаривая. Они что‑то между собой периодически обсуждают, но, судя по их лицам, ничего серьёзного. Макс постоянно барабанит по рулю в такт музыке и качает головой, а Джейсон что‑то говорит ему и улыбается. У меня же так гремит музыка за спиной, что ни черта не слышу. Кажется, я буду глухая! Максу я так и не сказала про Эрику, и сейчас он выглядит вполне как обычно. Мне не хочется портить ему настроение. Думаю, ему будет тяжело узнать причину их расставания…

Макс сначала завёз меня и остановился подождать Джейсона. А Джейсон пошёл со мной, чтобы познакомить с Эшем:

— Эш, привет. Это моя Джесс, будь с ней аккуратен. Она маленькая неженка, — смотрит на меня, озорно улыбаясь.

— Прекрати! — проворчала на него. — Я не неженка и вполне могу надрать тебе зад! Эш, привет.

Теперь я улыбаюсь мастеру татуировок, и он спрашивает:

— Ну ладно, Джесс. Ты уже знаешь, что хочешь?

— Да, — достаю телефон и показываю ему фотографию.

— Отлично. Перекинь мне фото.

— Ладно. Тогда я поехал, — говорит Джейсон. — Через пару часов освобожусь и заеду, чтобы подержать тебя за руку. Я же обещал.

За это я стукнула его в плечо.

— Джейсон! Это всего лишь татуировка! Если тебе было не больно, то и мне будет нормально.

— Ладно, увидимся, — поцеловал меня и пошёл на выход.

Эш продиктовал мне свой номер телефона, и я скидываю ему фотографию. Мне любопытно, что же он будет делать дальше.

— Так значит, ты та самая, кто смогла урезонить Джейсона? — спрашивает, не глядя на меня.

— Ну… Урезонить — это сильно сказано.

— Но он на тебе женится.

— Ну да. Вы давно знакомы?

Эш выглядит старше Джейсона. Ему не меньше 35 лет. А может, даже больше. И мне любопытно, как они познакомились.

— Где‑то четырнадцать ему было, вроде… Точно не помню.

Эш распечатывает рисунок и подходит ко мне.

— Куда бьём?

Я показываю место.

— Ясно. Ложись сюда. Ага. А теперь немного набок.

Ложусь, как он сказал, и наблюдаю за ним. А он продолжает указывать:

— Ногу сюда…

«Поза не очень удобная», — подумала я.

— Как устанешь так лежать, скажи. Сделаем перерыв. Алкоголь не пила? — Эш надевает перчатки и достаёт иглу из упаковки. От её вида мне стало не по себе.

— Нет, а что? — спрашиваю у него.

— От алкоголя кровь будет сильнее идти.

У меня, наверное, округлились глаза, потому что он засмеялся и спросил:

— Боишься?

— Не знаю, а стоит?

— Обезболивающей мазью намазать? Тут будет больно, — он тоже показывает мне на ту часть лодыжки, что и Джейсон показывал ранее. Думаю: «Пошли бы они оба к чёрту. Никакой мази!» Но вместо этого говорю:

— Нет. Давай так попробуем.

Вспомнила, как Джейсон дразнил меня, и думаю: всё будет нормально и без мази.

— Как знаешь.

Показываю ему подробно, где и что должно находиться, и Эш чем‑то мажет мою кожу. Потом прикладывает распечатанный рисунок ровно на то место, что я показала. Проводит рукой и потом убирает лист. На коже остался отпечаток рисунка. Один в один. Тут я убедилась в правильности выбора рисунка. Выглядит круто. Я даже забыла, как страшно выглядит игла.

— Ну, начнём. Если что‑то не так, говори.

Раздался шум машинки, и Эш начинает. По началу ничего особенного. Больше неприятно, чем больно. И я уже начала мысленно ругать Джейсона за то, что он меня запугивал. Но чем больше проходило времени, тем чувствительнее становилось место нанесения рисунка. Я начала чувствовать боль, схожую с болью при ожоге. Морщусь, но терплю. Когда Эш закончил делать купол медузы, становится всё больнее и больнее. Ощущение — что‑то между ожогом и укусом осы.

— Эш, отвлеки чем‑нибудь…

— Больно?

— Да.

— Давай мазью намажу? Легче станет.

— Нет. Пока не надо. Расскажи, как с Джейсоном познакомился.

Эш протирает тканью место рисунка, вытирая чернила и кровь. Потом снова подносит машинку с иглой и рассказывает:

— Я вышел из салона, а он сидел у стены весь мокрый. Позвал его внутрь. У меня были кое‑какие шмотки тут. Дал ему переодеться. Он особо не разговаривал, но я поступил так, как считал правильным. Только потом узнал, что тогда произошло. В тот день он повздорил с отцом. Угнал его тачку, приехал в Лос‑Анджелес. И уже тут съехал с моста в воду. Утопил машину и сам чуть не утонул. Говорит, просто хотел насолить отцу. Но хрен его знает… Так у него появилась первая татуировка. Только потом я узнал, что ему только четырнадцать лет. Выглядел он значительно старше.

— Ты сделал ему тату волны на лопатке? — спрашиваю, вспоминая этот рисунок. Мне эта татуировка всегда нравилась.

— Да. А потом он уже захотел делать татуировки в стиле «киберпанк».

— Так вот как эти линии называются… Мне всегда казалось, что это выглядит странно.

— Это его тема… Хочешь перерыв?

— Нет. Лучше быстрее закончить.

— Больше половины уже сделал. Осталось набить самый низ.

Джейсон и Эш были правы. На тонкой коже очень больно. Я кусаю щёки, язык и губы, чтобы не зареветь. Но это очень больно!

И вот заходит Джейсон и идёт к нам.

— Ну, как дела? — наклоняется над моей ногой и смотрит на работу Эша.

Эш отвечает:

— Скоро закончим.

— Детка, ты как? Больно? — спрашивает Джейсон, уже смотря мне в лицо.

— Пошёл в задницу! — говорю сквозь непролитые слёзы.

— Значит, больно. Мазью мазал? — спрашивает он, смотря на Эша.

— Не хочет.

— Не слушай её.

Джейсон ушёл куда‑то, но тут же появляется с тюбиком. Открывает и выдавливает на кожу. Когда прохладная мазь ложится на повреждённую кожу, чувствую облегчение и даже закрываю глаза. Джейсон садится рядом, а Эш размазывает мазь по всему рисунку.

— Только не говори мне «я же говорил», — предупреждаю Джейсона.

— Даже не думал, — берёт меня за руку и лукаво улыбается. — Слезинку вытереть надо?

— Я тебя побью, — прошептала ему.

— Ладно‑ладно, — явно веселится надо мной.

Эш продолжил, и я уже начала ненавидеть этот звук! Спрашиваю у Джейсона:

— Как тебе могут нравиться эти ощущения?! Это же просто жесть какая‑то!

— Я же тебе говорил.

Я только прищурила глаза и поджала губы. А он рассмеялся.

Ещё полчаса моих мучений — и наконец‑то Эш обматывает плёнкой мою ногу и говорит Джейсону:

— Как ухаживать за татуировкой, расскажешь ей сам.

— Да, конечно.

Джейсон отдал деньги Эшу за работу. Потом мы вышли на улицу, и Джейсон говорит:

— Макс уже скоро подъедет.

Пока стоим, я постоянно посматриваю на рисунок. Кожа болит, но мне всё равно очень нравится. Эш, знаток своего дела, в точности повторил то, что я хотела.

— Нравится? — спрашивает Джейсон, смотря на мою ногу.

— Круто. Лучше, чем шрамы.

— Только по этой причине я разрешил тебе сделать татуировку.

— Будто мне нужно твоё разрешение. Захочу — и ещё сделаю.

— У тебя красивое тело, и татуировки только портят тебя.

— Ты сейчас понимаешь, что делаешь? Ты поддеваешь меня, чтобы я ещё сюда вернулась?

— Ты не придёшь.

— Почему?

— Сам процесс. Тебе не понравилось.

— Да. Тут не могу поспорить… Оказывается, у меня болевой порог такой низкий, что об него даже запнуться нельзя.

Перед нами останавливается чёрный внедорожник Макса, и мы садимся назад. А спереди с Максом сидит Доминик.

Машина плавно трогается с места, набирает скорость — пейзаж за окном начинает мелькать быстрее. Я невольно расслабляюсь, откидываюсь на спинку сиденья и бросаю взгляд на Джейсона: он смотрит в окно, задумчиво постукивает пальцами по колену. В салоне звучит тихая музыка, и на мгновение всё кажется почти нормальным — будто мы просто едем домой после обычного дня.

Но это ощущение длится недолго.

Мы ещё достаточно далеко от дома, когда на горизонте появляется тёмная полоса. Сначала я не придаю ей значения — может, просто тучи сгущаются? Но полоса растёт, темнеет, вытягивается вверх, и вскоре становится ясно: это столб дыма. Он поднимается вертикально, клубится, окрашивая небо в грязно‑серый цвет.

Сердце пропускает удар. Я переваливаюсь вперёд, вцепившись в спинку переднего сиденья:

— Что это? Что‑то горит? — мой голос звучит слишком громко в внезапно наступившей тишине. — Это же не наш дом?! — спрашиваю я, а парни молчат. Джейсон резко оборачивается к окну, его лицо каменеет. Макс крепче сжимает руль, взгляд устремлён вперёд. Доминик хмуро смотрит в зеркало заднего вида, но ничего не говорит.

— Чёрт… Пожалуйста, скажите, что это не наш дом! — мой голос дрожит, и в груди разрастается ледяной комок страха. Машина прибавляет скорости, словно пытаясь обогнать дурное предчувствие, но столб дыма становится всё выше, всё заметнее — и отрицать очевидное уже невозможно.

Вскоре уже было ясно, что это «Техас‑дом». Огнём уже объята большая часть стены и крыша — языки пламени взмывают вверх, жадно лижут деревянные балки, с шипением пожирают кровлю.

Чёрный дым клубится, стелется по земле, едкий запах гари заполняет лёгкие ещё до того, как машина полностью останавливается.

Я выскакиваю из машины, как только мы подъезжаем. Даже в десяти метрах чувствую жар от огня — он буквально бьёт в лицо, обжигает кожу, заставляет отпрянуть на шаг. Воздух дрожит от высокой температуры, и кажется, будто сама земля под ногами раскалилась.

— Там же Зевс! — мой крик срывается на хрип, голос дрожит, ломается.

— Джесс… Уже слишком поздно, — говорит Доминик. Его голос звучит глухо, будто издалека. Он смотрит на дом с беспомощностью в глазах.

Меня захватывает паника. Крик держится в горле, сдавливает его, не даёт вдохнуть. Я прижимаю руку ко рту, пальцы дрожат, ногти впиваются в кожу. Лёгкие будто сжимаются — я пытаюсь вдохнуть, но воздух горячий, едкий, он царапает горло, заставляет закашляться.

Джейсон обнимает меня сзади, крепко, почти до боли, прижимает к себе. Но я не чувствую опоры — тело дрожит, колени подкашиваются. У меня начинается истерика вперемешку с паникой: слёзы текут по щекам, смешиваясь с копотью, голос срывается на всхлипы.

Макс звонит куда‑то, быстро, отрывисто говорит в трубку — его движения резкие, нервные. Доминик просто держится за голову, вцепившись пальцами в волосы. Он не может оторвать взгляда от дома — от того, как огонь всё разрастается, пожирает стены, обрушивает куски кровли с грохотом, похожим на стон.

Звуки горящего дерева вгоняют в ужас: треск ломающихся балок, гул пламени, шипение, когда огонь добирается до чего‑то влажного, — один из самых страшных звуков, каких я только слышала. Он заполняет всё вокруг, заглушает мысли, заставляет сердце биться так, будто хочет вырваться из груди.

Мне в глаза бросается то, что дверь горит не полностью. В основном сверху… Прежде чем кто‑то что‑то успел даже подумать, я вырываюсь из объятий Джейсона и бегу со всех ног к дому.

— Джесс, НЕТ!!! — слышу, как орёт Джейсон позади меня, но я уже хватаюсь за горячую металлическую ручку. Металл обжигает ладонь — кожа мгновенно краснеет, боль пронзает руку, но я не обращаю внимания, сжимаю крепче, дёргаю на себя.

Стоило только открыть дверь и забежать внутрь, как с грохотом обрушивается верхняя часть над проёмом — горящие доски, куски штукатурки, обугленные балки. Облако пыли и пепла накрывает меня с головой, я закашливаюсь, задыхаюсь. Отлично, теперь мне не вернуться так же, как вошла. Слышу только откровенную ругань Джейсона за стеной огня — его голос звучит глухо, будто из‑под воды.

Жар тут ужасный — он буквально душит, обволакивает со всех сторон, обжигает кожу, заставляет пот струиться по спине и лицу. Лёгкие заполняются дымом — густым, чёрным, едким. Он царапает горло, щиплет глаза, моментально начинает кружиться голова. Я прижимаю рукав к лицу, пытаюсь дышать через ткань, но это почти не помогает.

Пошатываясь, делаю шаг вперёд — в кромешной тьме, прорезаемой лишь оранжевыми всполохами пламени. По пути зову щенка, голос срывается на хрип:

— Зевс! Зевс!!!

Сверху постоянно падают горящие обломки — искры сыплются на волосы, на плечи, прожигают ткань. Один кусок дерева падает рядом, отскакивает от ноги — успеваю отпрыгнуть. Пол под ногами дрожит, скрипит, кажется, вот‑вот провалится. Каждый вдох даётся с трудом, в ушах стучит кровь, а в груди — паника, острая и колючая, но я заставляю себя идти дальше.

— Зевс! Зевс!!!

Ничего не слышу, кроме воя огня и треска древесины. А если с щенком что‑то случилось… На глазах уже слёзы не только от дыма, уже болит горло от кашля, и ужасно жарко. Воздух такой горячий, что, кажется, кожа вот‑вот начнёт пузыриться и гореть. Пот стекает по вискам, мгновенно испаряясь, а волосы, кажется, уже пахнут палёным. Ужасно жарко — так, что перед глазами плывут тёмные пятна, а в висках стучит кровь. И мне страшно… По‑настоящему, до дрожи в коленях, до ледяного комка в животе.

— ЗЕВС!!! — как можно громче кричу, срывая голос. Крик получается хриплым, надрывным, почти неузнаваемым.

Где‑то раздаётся слабый лай — едва уловимый, дрожащий, но такой родной. Сердце подскакивает, и я иду туда как можно скорее, пробираясь сквозь дым, спотыкаясь о какие‑то обломки, но не останавливаясь ни на секунду.

Над головой раздался сильный треск. Я еле успела отскочить: прямо передо мной с грохотом упала горящая балка, разбрасывая искры во все стороны. Отпрыгиваю — и неудачно: врезаюсь плечом в горящую стену. Ткань футболки тут же начинает тлеть, запах палёной материи ударяет в нос. Резко хлопаю себя по плечу, сбивая тлеющие волокна. Сама чуть не загорелась…

Голова жутко кружится, перед глазами плывут тёмные пятна, в ушах стоит гул — кажется, ещё немного, и я потеряю сознание. Дышать почти невозможно, каждый вдох отдаётся острой болью в груди.

Вижу свою кофту — она так и осталась висеть на стуле, будто ничего не случилось. Бросаюсь к ней, хватаю — ткань уже тёплая, но ещё не горит. Быстро прижимаю её ко рту и носу, стараясь фильтровать отравленный воздух. Дышать становится чуть легче, хотя дым всё равно просачивается, щиплет глаза, заставляет слёзы течь по щекам.

Иду по направлению, где слышала лай, спотыкаюсь, но удерживаюсь на ногах, снова зову щенка:

— Зевс!

Захожу в комнату Макса. Вся стена горит. И мне всё сложнее и сложнее дышать… Повсюду дым, и ни черта не видно. Приседаю на корточки: понизу хотя бы есть чем дышать. Переведя дыхание, снова кричу:

— Зевс!

Он заскулил. И этот звук слышно из‑под кровати. Я наклоняюсь и вижу его. Он забился так далеко…

— Иди сюда…

Маленький засранец только скулит.

— Чёрт… — Ложусь на пол и карабкаюсь к нему. Стоило только взять его в руки, начинаю ползти назад. Чувствую, как на ноги падает что‑то горячее. Ноги голые, я в шортах, и загореться нечему. Но всё равно это обжигает, и мне очень больно. Я продолжаю карабкаться назад, и тут меня хватают за ноги, вытягивая назад. Как только я оказываюсь с щенком снаружи, вижу злого Джейсона. И то, что уже горит изголовье кровати.

— Ты когда будешь думать, прежде чем что‑то делать??? — орёт он на меня.

— Заткнись! Нет времени на это.

Встаю на ноги с щенком на руках и оглядываюсь в поисках выхода. Сама задыхаюсь в кашле. Джейсон скидывает горящее покрывало с кровати и берёт одеяло, которое начало гореть только с краю. Потушив его, накидывает его на меня с щенком полностью с головой и ведёт, ища выход.

— Чёрт… Тут уже не выйти… — слышу, как он ругается.

Я ничего не вижу и только доверяю ему. Он периодически останавливает меня или резко меняет направление. Потом слышу, как он сдавленно вскрикнул, и что‑то громко и тяжело упало.

— Что это? — спрашиваю я.

— Пожар! Вот что! — рявкает он на меня.

Я не стала отвечать. Раздался звук разбитого стекла и голос Доминика:

— Джей, сюда!

Джейсон меняет направление, подсаживает меня, видимо, на окно. Там принимает меня Доминик, судя по голосу. Как только мои ноги коснулись земли, снимаю покрывало. Моё горло сильно саднит от дыма, и я пытаюсь откашляться. Местами на теле чувствую сильное жжение. Доминик быстро уводит меня. Я оборачиваюсь к дому и вижу, как Джейсон тяжело идёт сзади, потом падает.

— Чёрт… — Отпускаю щенка. Вырываюсь из рук Доминика и бегу обратно. Когда оказалась рядом с Джейсоном, увидела кровь на его голове.

— О боже мой… Джейсон… Нет, нет, нет…

Подбегают Макс и Доминик. Доминик бьёт его по лицу ладонью, но Джейсон не приходит в себя. А я, кажется, сейчас с ума сойду от беспокойства за Джейсона.

— Нужно в больницу… — говорит Доминик.

— Скорая сейчас подъедет вместе с пожарной машиной, — отвечает Макс.

Парни берут Джейсона и относят подальше от дома. Минут через пять уже слышу сирены. Ещё через пять минут начали тушить дом. К нам подбегают парамедики, и они осматривают Джейсона. Один светит фонариком ему в глаза. Даже с расстояния я вижу, что один его зрачок слишком большой. Кажется, я сейчас задохнусь от паники…

Джейсона уносят в машину скорой помощи, и я еду с ними. Макс и Доминик остаются на месте пожара. Пока ехали, я ревела от страха и отчаяния… Что если что‑то случится… Я не знаю, как перенесу это. Кажется, фельдшер сказал слова «внутричерепное давление» и «кровоизлияние».

Следующий час в больнице меня трясёт не на шутку… А постоянное ощущение тошноты меня вконец доконает. Ещё через час приехал Алекс, Стив и Крис. Алекс меня обнимает, но мне это не помогает… Ещё через час приехали Макс и Доминик. От них, как и от меня, пахнет дымом. Никто ничего не говорит… Все ждут…

Не могу уже сидеть и начинаю ходить из угла в угол. Это я виновата…

Пока я занималась самобичеванием, появляется врач:

— Джейсона Блэка прооперировали. Успешно остановили кровотечение в мозгу. Сейчас он ещё под действием наркоза. Если всё прошло хорошо, очнётся через несколько часов.

— А прошло всё хорошо? — спрашиваю я у него.

— Мы сделали всё, что могли. И нужно поговорить о страховке.

— Ненавижу, когда они так говорят… Сделали, что смогли… — слышу голос Криса.

Я ничего не говорю и иду за врачом. Заполнив все бумаги по оказанию помощи, отдаю листы. Там уже проверяют страховку, и позже я узнаю, что страховая не может оплатить всю сумму за операцию и послеоперационный уход. Нужно ещё оплатить 68 тысяч долларов… Боже мой, где такие деньги взять… Внутри всё обрывается от отчаяния. Но время есть, я могу попробовать продать машину. Это я и сообщила врачу. Если не получится, придётся просить в долг у Уилла — моего биологического отца. Знаю, эти деньги есть на семейном счёте. Деньги, которые заложили под проценты. Но, кажется, я не смогу снять такую сумму до определённой даты. Там просто выделяется банком какая‑то сумма ежемесячно. Но точно не так много…

Выхожу в приёмное и спрашиваю у парней, вытирая слёзы:

— Кто‑нибудь, купите у меня «Ferrari» за 68 000 долларов… Пожалуйста… Джейсону денег не хватает со страховой компании… — Теперь я уже реву и прячу лицо в ладонях.

— Чёрт, Джесс. Ты с ума сошла, что ли?

Теперь меня кто‑то обнимает.

— Может, хотя бы за 50 тысяч? — всхлипываю я.

— Ты реально сумасшедшая, если считаешь, что я буду покупать у тебя дорогущую тачку за такую смешную сумму, чтобы заплатить за операцию другу, — оказалось, это Макс меня обнял и сказал это.

— Джесс, не думай о деньгах. Это мы уладим, — говорит Алекс, уходя в коридор вместе со Стивом и Крисом. А Макс ведёт меня к сиденьям.

— Иди сюда, — зовёт Доминик. — Ждать ещё долго, и не думай о деньгах. Мы всё позаботимся об этом.

— Где Зевс? — вспоминаю про щенка, из‑за кого я помчалась в разваливающийся дом от огня.

— Отвёз к себе домой. С ним всё нормально.

— Ладно… — Сажусь на скамью, обитую чем‑то мягким, между Максом и Домиником. Облокачиваюсь на Макса, и он меня обнимает за плечи.

— Дом застрахован? — спрашивает Доминик.

— Да.

— Родители в бешенстве?

— Не в восторге, конечно… Но они всё равно хотели строить другой дом вместо этого. Так что пофиг…

Макс гладит меня по голове, потом отстраняется и смотрит на мои волосы.

— Джесс… Ты спалила волосы.

Я трогаю волосы и понимаю, что снова буду ходить с короткими волосами… Большая часть волос оплавилась, а верхняя часть вообще жёсткая, как солома.

— Плевать. Это всего лишь волосы, — ответила ему и вытираю нос краем футболки.

— Покажи‑ка руку, — Макс взял меня за руку и посмотрел на ладонь. Там волдырь, который благополучно лопнул. А на пальцах ещё осталось несколько волдырей. — Чёрт… Джесс, ты почему молчала?

— Из‑за Джейсона мы совсем забыли про тебя, — говорит Доминик, скривившись от вида моей ладони. — Есть ещё ожоги?

— Кажется, на ногах есть и на плече.

Доминик смотрит мои ноги и говорит:

— Твою мать! У тебя плёнка приплавилась к коже.

Да… Я думала, это боль из‑за татуировки. Но оказалось всё немного хуже. Проклятие… Смотрю: на голени второй ноги тоже есть ожоги. Но хотя бы без волдырей. Сейчас, когда сконцентрировала внимание на своих ощущениях, стало всё очень болеть.

— Пошли, — говорит Макс и берёт меня за здоровую руку. Он повёл меня по коридору. Там, встретив первого врача, попросил о помощи для меня. Меня отвели в палату и там принялись за мои ожоги. Рану на ладони обработали и забинтовали. От мази сразу стало легче. На ногах и на плече то же самое. Только с плёнкой пришлось повозиться, но в итоге всё удачно сделали и отпустили меня. Макс ждал меня за дверью. Как только я вышла, он повёл меня назад.

Вернувшись, я села рядом с Алексом и положила голову к нему на плечо. Парни о чём‑то тихо говорят, но я не особо вслушиваюсь. Просто думаю о Джейсоне.

За всю ночь я так и не уснула, хоть Макс попытался сделать всё для этого. Даже выпросил у медсестры одеяло. Но мне не до сна…

Уже утром Крис предлагает:

— Может, отвести тебя домой? Чтобы переодеться?

— Нет. Я дождусь, когда очнётся Джейсон…

— Ладно… Тогда я поищу что‑нибудь нам поесть.

Дальше последовал долгий день… Доминик, Стив и Макс уезжали, но вечером вернулись. Я хотела, чтобы меня пустили к Джейсону, но сказали, что смысла в этом нет: он без сознания.

И я осталась с парнями в приёмном… Наверное, если увижу его таким, не выдержу.

— Как там Зевс? — спрашиваю у Доминика, когда он вернулся.

— Нормально. Выгулял его и накормил. Когда уходил, он спал. Собака и есть собака…

Горький намёк, что не стоило того, что я сделала… Но я опустила взгляд и ничего не ответила.

Этой ночью я не выдержала и уснула, прижавшись спиной к Стиву. Он меня обнял за плечи, и я так удобно устроилась, что моментально уснула. Но сон был недолгий. Проснулась от кошмара. Подскочила так, что чуть не упала, и меня поймал Стив.

— Извини… — пробормотала я.

— Что‑то приснилось?

Пожар… И Джейсон. Приснилось, что он не вышел из горящего дома, но я этого не сказала, только кивнула. Стив снова облокотил меня к себе, и мы продолжили ждать…

Через 4 часа, уже утром, к нам подошёл врач:

— Джейсон пришёл в себя. Можете зайти, но не все сразу.

— Иди, — говорит мне Доминик.

— Пошли со мной… — почему‑то я одна боюсь идти.

— Ладно.

С нами ещё пошёл Алекс.

Зайдя в палату, у меня сразу покатились слёзы. Он лежит с трубками в носу и перебинтованной головой.

— Милый, я так испугалась за тебя. Прости меня… — начала я. Но Джейсон смотрит на меня таким чужим взглядом, что мне стало не по себе.

— А ты кто? — хрипло спрашивает он.

У меня глаза округлились от испуга, и я дрожащим голосом говорю:

— Малыш, это же я, Джесс… Ты не узнаёшь меня?

— Нет… А должен?

Я зажимаю рот рукой. Чёрт… Это я всё виновата. Когда я уже стала задыхаться от слёз и отчаяния, Джейсон начал улыбаться.

— Ты помнишь меня! — воскликнула я.

— Извини, детка. У тебя было такое лицо. Я не удержался, — он смеётся, а я начала плакать уже от злости и облегчения.

— Не смей меня так пугать! Долбаный ты кретин!

Выбегаю из палаты и только хожу из угла в угол, пытаясь успокоиться, пока не появился Алекс:

— Джесс, если ты не вернёшься, он сам за тобой пойдёт. А ему вставать ещё нельзя.

— Ладно…

Захожу и иду к нему.

— Ну что, малыш, когда будешь включать мозг? — спрашивает у меня, еле улыбаясь.

— Я не просила тебя идти за мной.

— То есть ты кинулась в горящий дом из‑за собаки, которой, возможно, уже нет в живых? А я должен был спокойно стоять снаружи?

— Я не могла не попытаться. Пойми меня… Но я не хотела, чтобы ты пострадал.

— Ладно. Всё в порядке. Иди ко мне… — пытается пододвинуться, чтобы я легла к нему.

— Лучше не шевелись. Всё нормально.

— Ты всё это время тут была?

— Конечно! Ты что?

— Её отсюда было невозможно вытащить, — говорит Алекс.

— Теперь видишь, я в порядке?

— Ни черта ты не в порядке, пока лежишь тут!

— Парни, везите её домой. И проследите, чтобы она поела, — говорит, посмотрев за мою спину. А потом снова возвращает взгляд на меня и добавляет: — Уверен, сидела голодом. Ведь так?

— Нет, — отвечаю ему. Я почти ничего не ела, но мне и не хотелось.

— Ладно. Джесс, ему нужно отдыхать. Поехали домой, — подталкивает меня Алекс на выход.

— Куда поедем? — спрашиваю я.

— Наверное, лучше ко мне, — отвечает Доминик.

— Завтра мы вернёмся, — обещаю Джейсону перед выходом.

***

Всю следующую неделю я жила у Доминика. Только один раз заехала домой, чтобы взять некоторые вещи.

К Джейсону в больницу ездили каждый день, и нам сказали, что он быстро идёт на поправку.

Мне пришлось подстричь волосы в стрижку «каре‑боб». Чуть удлинённые спереди кончики достают до подбородка, а на затылке — совсем короткие. Джейсону это не понравилось. Но выбора не было, и я постаралась оставить по максимуму.

Ещё я заехала к Эшу, и он сделал мне маленькую татуировку огня на запястье. Идею для рисунка взяла у Джейсона: рисунок огня в кругу, а языки пламени, которые вырываются за пределы круга, уже изображены в виде чёрных линий и схемы. Как оказалось, это место тоже очень болезненное, но я вытерпела без мази.

Это Джейсону тоже не понравилось. Но это моё тело, и я делаю с ним то, что захочу! А когда пояснила ему, почему я захотела именно такую татуировку, ему даже понравилось. А именно то, что у него волна изображена в таком же стиле — после серьёзного происшествия со стихией воды. У меня тату огня в таком же стиле — после того, как я столкнулась со своей стихией.

На третий день пришло сообщение с неизвестного номера. Но по содержанию я поняла, что это Рэйф:

«Это было предупреждение, требование в силе».

Так и хочется заорать: «Вообще‑то все бумаги сгорели! ИДИОТ!»

У меня побежали мурашки от его сообщения. Потом рассказала Джейсону. Он сказал, чтобы я не парилась по этому поводу.

Потом я задумалась про кое‑что и спрашиваю у Макса, который развалился в кресле в больничной палате Джейсона:

— Я только сейчас поняла: то, что это был поджог, очевидно. Но почему не было никаких уведомлений? Ведь есть охранная система. Макс, ты даже дверь не запирал на ключ, потому что туда просто так никто не завалится.

— Понятия не имею… — вздыхает Макс. — У меня было только уведомление из‑за пожарной сигнализации. Но я подумал, что это опять сработала ложно. Поэтому отключил с телефона. Знал бы…

— Как можно поджечь дистанционно?

— Ничего сложного нет. Можно использовать дрон. Было бы желание, — ответил Джейсон. — А если вспомнить, что в большей части горела крыша… — пожал он плечами. — Становится всё очевидно. Он мог изготовить что‑то, что легко загорается, отправить это с дроном на дом, выстрелить по этому из ружья. Вот и всё.

В день выписки Джейсона Макс выглядит особенно счастливым.

— Что случилось? — спрашиваю у него.

— Эрика предложила встретиться.

Не знаю, что у меня промелькнуло на лице, но он спросил:

— Ты что‑то знаешь?

— Нет, — ответила со вздохом.

— Джесс, ты врёшь.

— Ладно! Я с ней говорила.

— Что она сказала?

— Я не буду ничего тебе говорить. Это ваше дело. Просто встреться с ней и поговорите.

— Мне есть из‑за чего париться? — спрашивает настойчиво, смотря мне в глаза.

— Макс, не заставляй меня говорить то, чего я не хочу.

Он насупился и продолжает упрямо смотреть на меня.

— Поехали. Нужно Джейсона забрать, — говорю ему.

Больше он не доставал меня вопросами, но настроение его стало напряжённым.

Забрав Джейсона, мы так же вернулись в квартиру к Доминику. А Макс уехал встретиться с Эрикой. Доминик живёт в пентхаусе. Места тут более чем достаточно. Даже не верится, что он тут живёт один. Но теперь тут постоянно торчат парни. И всем хватает места.

Всё шло хорошо, даже приехала Линда с Крисом. Ей очень понравилась моя стрижка. Вечер был спокойный, пока не приехал жутко злой Макс. Он накинулся на меня сразу, как только открыл дверь:

— Ты знала?!

— Что?

— Про Эрику! Она сказала тебе, и ты промолчала? Серьёзно?!

— Эй, что происходит? — спрашивает Джейсон.

— Не лезь! — заорал на него Макс.

— Ты вообще врубаешься, на кого орёшь? — теперь уже Джейсон повышает голос.

— Джесс! Как ты могла не рассказать мне?! — Макс не обращает внимания на Джейсона, только яростно смотрит на меня, как будто это я предала его.

— Потому что она моя подруга, как и ты — мой друг! Я между вами как между двух огней! Разбирайтесь сами и не вмешивайте меня в свои разборки!

Теперь я очень хорошо понимаю, почему Джейсон сказал не лезть в их отношения… Только я не лезла. Эрика сама мне рассказала. Я ей только дала совет…

Макс только фыркнул и ушёл.

— Проклятье… — хватаюсь за голову и сажусь на диван.

— Что это было? — спрашивает Алекс.

— Лучше не спрашивай, — уже спокойно отвечаю ему.

Я, конечно, знала, что он психанёт. Но не думала, что окажусь в чём‑то виноватой.

На следующий день Макс так и не вернулся. Алекс и Доминик поехали на тренировку, Стив и Крис тоже куда‑то уехали. Я осталась с Джейсоном вдвоём.

Я приготовила еды. Приходится готовить много, потому что парни едят как… Даже не знаю, с кем сравнить. Как закончила, пошла гулять с Зевсом. На обратном пути зашла в школу для собак и оставила его там. Теперь нужно будет водить его туда каждый день. Ему точно нужно знать команды…

Сидела, наблюдала за ним издалека — так, чтобы он меня не видел. Дрессировщик сказал, что я буду его отвлекать, но мне хотелось посмотреть. Он чертовски непослушный! Джейсон говорит, у него характер как у меня. Хах, может, он и прав. Но когда я забирала его, дрессировщик сказал мне те же слова, что и Джейсон: щенку нужна строгость. Он ещё маленький и должен понимать своё место… Чёрт…

Когда я пошла с Зевсом обратно домой, уже начало темнеть. Подойдя к зданию, стою на перекрёстке и жду, когда включится зелёный цвет на светофоре. И вижу, как выходит Джейсон. Садится в свой «Mustang» и уезжает. Странно… Куда это он? Я сразу ищу телефон по карманам, но его нет. Видимо, забыла взять. Теперь спешу домой, чтобы позвонить Джейсону. У меня странное чувство.

Зайдя домой, беру телефон. Когда включила экран, увидела открытое сообщение с неизвестного номера:

«Через 30 минут встретимся на доках. Проедешь вглубь по правой стороне! Увидишь два ряда оранжевых грузовых контейнеров — проедешь между ними! Заедешь за левый ряд и увидишь синие. Остановись возле них и жди. В точности следуй моим указаниям!»

— Вот дерьмо! — делаю скриншот с экрана и отправляю Алексу с пометкой: «Я поехала за Джейсоном».

Приехав туда, еду так, как сказано в сообщении.

«Отличное место для совершения незаконных сделок», — подумала я. Шумно. Тут ездят огромные машины, именно они создают весь этот шум. Нет видеонаблюдения — по крайней мере, так выглядит… Останавливаю машину, когда заметила «Mustang». Вышла из машины и иду к синим контейнерам. Вскоре вижу Джейсона и Рэйфа. Они о чём‑то говорят и, кажется, эмоционально… Как только я появилась в зоне их видимости и они меня замечают, Джейсон что‑то говорит мне. Но из‑за металлического шума перевозки контейнеров ничего не слышу. Иду ближе к ним.

— А вот и наша героиня. Хреново выполняешь условия. Пожара было мало? — спрашивает Рэйф.

— Что происходит? — спрашиваю у Джейсона.

— Джесс, уезжай отсюда, — раздражённо отвечает Джейсон.

— Нет.

— Чёрт! Ты можешь просто свалить и не спорить! Я не в том долбаном настроении! — уже орёт на меня Джейсон.

«Ну ещё бы», — думаю про себя. Я не успела ответить, меня прервал Рэйф:

— Ты бы лучше держалась от него вообще подальше, а то закончишь, как его мать. Ты уже на пути к этому, разве не замечаешь?

— Это вряд ли. Джейсон отличается от своего отца — никогда не убьёт меня. Не сделает мне ничего плохого.

Но на это он только рассмеялся. Джейсон хотел что‑то сказать, но Рэйф перебил его:

— Старик Ларри не убивал её.

— Но она накачалась из‑за него! — говорит Джейсон. — И вообще, причём здесь моя мать?! Не вплетай её.

— Ну, не совсем так… — не унимается Рэйф.

— В смысле?! — взревел Джейсон.

— Знаешь, это даже было легко… Накачать её.

— Что ты сказал?

Наверное, мне тоже это послышалось — просто не может быть…

Рэйф замолчал, наслаждаясь эффектом сказанного. Наверное, он в отчаянии, что у него ничего не получается, и теперь пытается как‑то насолить Джейсону.

— Что ты, мать твою, сейчас сказал?! Это ты убил её? — орёт Джейсон.

— Формально она умерла от передозировки. Я лишь слегка помог. Только поболтал с ней и подкинул ей побольше этого дерьма, — кривит лицо и разводит руками, как бы показывая: «Пустяковое дело».

Джейсон засовывает руку за спину и достаёт пистолет. Сразу наводит на Рэйфа. Тот слегка опешил, приподнял руки и теперь уже молчит.

— Отец знает? — спрашивает Джейсон.

— Конечно, знает… Это была его идея, но сам он не решился. Но на этот случай ведь есть я. Я всегда лучше всего умел разговаривать с «овечками», — он пожал плечами и оглядывается назад.

А я начинаю паниковать и дёргаю Джейсона за футболку. Джейсон молчит, и я физически чувствую всю его ненависть. Рэйф, наверное, тоже:

— Слушай, парень. Не горячись только и не делай глупостей. Ничего уже не исправить, — говорит Рэйф и медленно начинает пятиться. — Она слишком много знала и собиралась идти к копам. Не было другого выхода!

— Выход есть всегда!

Я продолжаю дёргать Джейсона, но тот не реагирует. Тогда я встаю перед ним.

— Милый, посмотри на меня! — пытаюсь взять в ладони его лицо, но он не реагирует. Его ноздри раздуваются, а челюсть плотно сжата. И он смотрит только на Рэйфа.

— Джейсон, пожалуйста, посмотри на меня! Его смертью ничего не изменить — она не вернётся, а тебя посадят! Или будешь всю жизнь в бегах? Кому ты сделаешь лучше?! Пожалуйста, давай уйдём! Не оставляй меня!!!

Он бросил на меня взгляд, но я не больше чем навязчивая муха для него. Чувствую, как он весь дрожит, но пушку держит ровно. Рэйф:

— Послушай её. Дело говорит.

Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на Рэйфа. Он продолжает медленно пятиться. Я снова возвращаю взгляд на Джейсона. Он вот‑вот решится…

— Джейсон, мы найдём выход, он ответит за свои поступки. Слышишь? Смерть — это слишком легко и просто для него… Ты не убийца! Ты слышишь меня? Ты не убийца!

Медленно беру его за руку, в которой пушка, и, надавливая, отпускаю вниз. Джейсон, хоть и нехотя, но поддаётся. И всё же я уверена: он всё ещё на грани и может выстрелить в любой момент.

Рэйф, видя это, медленно поворачивается с кривой улыбкой. Он успевает сделать только шаг за контейнер, когда его сбивает тяжеловоз — тот, что возит контейнеры. Тут так шумно, что он не услышал его. Я отпрыгнула назад, налетев на Джейсона. Прижала руки к ушам и зажмурила глаза. Но всё равно сквозь основной металлический шум раздался его крик, от которого по телу проносится волна ужаса. Джейсон накрывает своей ладонью мою голову, прижимая к себе. Несмотря на весь мой ужас, Джейсон стал ровнее дышать и, спустя минуту, как уехала эта громадина, сказал ровным и спокойным голосом:

— Теперь это всё… Пойдём домой…

Уже на выходе из доков вижу, как подъезжают наши друзья. Они все приехали… И Макс в том числе. Вышли из машин и, наверное, сразу поняли, что теперь всё позади… Мы ничего не говорили друг другу, просто переглянулись. Сели по машинам и поехали домой…

Семье не нужны слова, чтобы понимать друг друга.