Хрупкое счастье.

Начались экзамены в университете и, к моему облегчению, в Dior временно сняли с меня рабочие обязательства. Конечно, летом предстоит вернуться к обычному графику, но сейчас каждая свободная минута на вес золота.

Мама всё‑таки отправилась в Англию вместе с Уиллом. Мы регулярно созваниваемся — её голос в трубке звучит непривычно оживлённо, с ноткой юношеского восторга. Слушая её рассказы о туманных улочках и старинных пабах, я невольно улыбаюсь: кажется, это путешествие стало для неё чем‑то большим, чем просто поездка.

Джейсон, к счастью, почти полностью восстановился — лишь изредка морщится, когда задевает рёбра. Но меня уже тошнит от этих бесконечных совещаний, которые устраивают парни. Сейчас они чаще собираются у Алекса или Макса.

— Дома появилась прослушка, — как‑то обронил Джейсон между делом. — О некоторых вещах лучше не говорить в этих стенах.

— И ты даже не собираешься её убирать? — удивилась я.

— Пусть отец думает, что всё ок, — пожал он плечами с едва уловимой усмешкой. — Иногда молчание — лучшая маскировка.

Эти слова повисли в воздухе, добавляя ещё один слой к и без того запутанной игре, в которую я сама себя затащила...

Если и случаются моменты, когда они обсуждают что‑то важное, то сразу включают музыку на полную громкость. Они переходят на шёпот, и их голоса тонут в ритмичном грохоте. Из обрывков фраз, которые мне удаётся уловить сквозь этот звуковой хаос, я понимаю: они планируют проникнуть в дом отца Джейсона и что‑то забрать. Но детали ускользают — музыка глушит слова, превращая их в неразборчивое эхо.

Сегодня я сдала два теста — напряжение последних дней будто разом схлынуло, оставив после себя лёгкую опустошённость и желание просто упасть на диван. Сразу направилась домой, мечтая о тишине и чашке горячего кофе. Но квартира встретила меня безмолвием. Ни звуков, ни движений — только одинокая записка на столе: «Уехали к Максу».

Я схватила ключи и вышла, даже не переодевшись. Дорога до дома Макса заняла считанные минуты, но за это время в голове пронеслось сотни мыслей. В основном посвящённые моему раздражению, что они от меня скрывают что-то.

Подойдя к двери квартиры Макса, я замерла. Приложила ухо к замочной скважине, стараясь унять бешеное сердцебиение. Знаю: стоит мне войти, и они тут же замолчат, натянут маски безразличия, будто ничего не происходит. Из‑за двери доносятся приглушённые голоса, прорываясь сквозь ритмичный гул музыки:

— …тной вечеринки у отца. Есть только такой шанс туда попасть. И получить доказательства.

— Но вот проблема: у тебя нет вагины. Как собираешься попасть туда? — раздаётся смех Макса, звонкий, почти издевательский.

— Хватит ржать, — резко обрывает его Джейсон, и в его голосе слышится раздражение, граничащее с усталостью.

На этом моменте я достаю ключ от квартиры — тот самый, который так и не вернула Максу. Поворот в замке звучит оглушительно громко, будто выстрел в этой напряжённой тишине. Дверь открывается, и я переступаю порог.

— Я пойду, — говорю твёрдо, глядя прямо на них.

— Куда ты пойдёшь? — устало спрашивает Джейсон и смотрит на меня тяжёлым, измученным взглядом, словно он уже знает, чем закончится этот разговор.

— В дом твоего отца! У меня, по крайней мере, есть вагина, — отвечаю как само собой разумеющееся.

Макс заливается смехом, но Джейсон тут же даёт ему подзатыльник, не отрывая от меня взгляда. Его пальцы сжимаются в кулаки, а в глазах буря эмоций: раздражение, беспокойство и усталое напряжение, которое выжигает его изнутри.

— Какого хрена ты подслушиваешь? — спросил он резко, почти грубо.

— Потому что меня задолбали ваши тайны! Я пойду и достану вам ваши грёбаные доказательства, — выпалила я, не отводя взгляда.

— Это исключено.

— Ты не можешь мне что‑либо запрещать, — бросаю я в ответ, чувствуя, как голос дрожит от раздражения. Не менее раздражённо он ответил мне:

— Ошибаешься. Твоя задница останется дома!

— Это единственный выход.

— Джесс! Нет. Ты не понимаешь, на что хочешь пойти. Даже не думай об этом!

Я поворачиваюсь к остальным, пытаясь найти хоть каплю поддержки:

— Стив, ты самый рассудительный. Что думаешь? — спросила его, игнорируя Джейсона.

— Я против. К тому же тебя это не касается вообще никаким образом, — отвечает Стив, избегая моего взгляда.

— Думаю… Тебя, Макса, Доминика или Алекса это тоже не касается, — парирую я, чувствуя, как внутри нарастает протест.

— Это другое, — серьёзно отвечает Джейсон. — Забудь об этом. Детка, как тесты? Сдала?

— Сдала. Но ты уходишь от темы.

— Джесс, мы найдём подставную шлюху. Она всё сделает, — вмешивается Алекс, пытаясь разрядить обстановку.

— Так что прижми свой очаровательный зад и успокойся, — добавляет Макс, ухмыляясь, но его смех звучит фальшиво, натянуто.

Чёртовы засранцы… Я же знаю, что им без меня не получится даже проникнуть внутрь. Беру яблоко, подхожу к ним и сажусь на журнальный столик напротив Джейсона и Алекса.

— Брось, кто согласится? — откусываю от яблока, разглядывая их реакцию. — Я, конечно, не всё знаю… Но достаточно, чтобы понимать: ничего хорошего там нет. Джейсон в этом просветил.

— Джесс! Ты никуда не полезешь! Надо будет, я запру тебя дома, пока сам не разберусь во всём этом дерьме! Ты меня поняла?! — рявкает Джейсон. Его голос громом раскатывается по комнате, а в глазах — не просто злость, а страх. Настоящий, неподдельный страх за меня.

— Да! ПАПОЧКА! — отвечаю с едкой усмешкой, но внутри всё сжимается от его тона.

Алекс снова смеётся.

— Алекс, хватит ржать, — встаю и даю ему лёгкий подзатыльник.

Через несколько дней решила спросить, пока мы не зашли домой:

— Ну и как дела с подставной девкой?

Джейсон молчит.

— Эй! Я с тобой разговариваю.

— Детка, забудь об этом.

— Что‑то не получается… Джейсон, ты же знаешь, я способная. Могу помочь. Почему ты так против?

— Потому что ты кое‑что не учитываешь! Твоя внешность не останется незамеченной. Хочешь, чтобы тебя без конца трахали, били, пытали? Может, даже накачали наркотой? На что ты рассчитываешь? Отец на родного сына натравливает охрану, чтобы преподать «урок». Подумай хорошенько, что он сделает с простой девчонкой?

Я опешила и просто молча смотрю на него, вздёрнув бровь. Потом спокойно говорю:

— Это, конечно, я не учла. А я, чёрт побери, думала, что иду с королевой чай пить.

— Да, детка. Это именно такая вечеринка.

— Это был сарказм. Если что.

— А если кто поймёт, кто ты? И почему ты оказалась там… Ты можешь вообще не выйти оттуда… И как потом прикажешь жить мне с этим? Поэтому категорическое НЕТ.

На этом он целует меня в макушку и уходит.

Спустя ещё несколько дней…

Сегодня Джейсон особенно хмурый и неразговорчивый. Если я что‑то говорю, он вообще как будто не слышит.

— Отвезешь меня в университет? У меня сегодня последний тест, — спрашиваю, стараясь придать голосу лёгкость, будто это обычный вопрос, а не попытка достучаться до него.

— Да, детка, — отвечает он на автомате, не отрываясь от завтрака. Его глаза прикованы к экрану телефона, пальцы быстро скользят по сенсорному стеклу. Даже не смотрит на меня — будто я просто фон, часть интерьера.

Я вздыхаю, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Нужно как‑то вырвать его из этого оцепенения. И тогда в голову приходит безумная идея.

— Проверка связи. Я переспала с другим, — произношу нарочито спокойно, наблюдая за его реакцией.

— Как скажешь, малыш, — сдвинул брови и что‑то читает в телефоне, даже не смотрит на меня.

— Да‑вашу‑ж‑мать… — выдыхаю, закатывая глаза. — Я взяла в рот член Алекса.

На этот раз срабатывает. Он резко поднимает на меня взгляд, и в его глазах вспыхивает смесь шока, гнева и недоверия.

— Что ты сделала??? — голос звучит резко, почти угрожающе.

— Ну наконец‑то ты вернулся! Ты меня вообще не слышишь? — с облегчением улыбаюсь, чувствуя, что хоть как‑то пробилась сквозь его броню.

— Что ты сказала про член Алекса? — повторяет он, но уже медленнее, осознавая, что это была провокация.

— Ничего. Только это и можешь услышать… Ты не реагировал. Говорю, отвезёшь меня в университет? — повторяю свой вопрос, стараясь сохранить лёгкость в голосе.

— А что с твоей тачкой? — наконец откликается он, но в тоне всё ещё слышится отстранённость.

— О боже мой, ты где? Я же говорила, что отогнала на техническое обслуживание, — вздыхаю, пытаясь сдержать раздражение.

— Прости, — он встаёт, подходит ко мне и берёт меня за подбородок. Поднимает моё лицо к себе, коротко целует в губы и сразу отпускает. — Я не смогу. Вызови такси или возьми «Mustang». Я всё равно поеду на пикапе.

— Ага, три педали, ручная коробка передач и мотор 1967 года… Чёрт… — бормочу, представляя, как буду справляться с этим монстром.

— Проблемы? — спрашивает он, уже направляясь к двери.

— Нет, просто обожаю сцепление! — показываю ему большой палец вверх и натянуто улыбаюсь.

Я умею водить машину с механической коробкой передач — когда‑то папа научил меня. Но не очень люблю… Этот «Mustang» — для настоящих мужиков или для по‑настоящему крутых девчонок. Я совсем не такая. Но его монстр‑пикап ещё хуже.

— А ты что будешь делать? — спрашиваю у него.

— Мне уже пора уходить. До вечера, конфетка.

Джейсон ушёл, и вскоре я пошла к машине. Следующие пятнадцать минут моих ругательств, нытья (лежала на руле лицом) и угроз самой себе вызвать такси — и наконец‑то поехала нормально. Гладко и ни разу больше не заглохла. В целом, думаю, выгляжу я как какая‑то ошибка за рулём этой тачки. Как будто сбой в матрице. Мне бы мою малышку «Ferrari»…

В университете я себе места не нахожу. Думаю, это произойдёт сегодня… Стоило сдать последний экзамен — рванула домой, даже не попрощавшись с Наоми и Эрикой. А возле нашего дома увидела с видом заговорщиков Джейсона, Стива, Алекса, Доминика и Макса. Они о чём‑то говорят и совсем не замечают меня.

— Ну и что мы делаем? — спрашиваю у них.

Джейсон сразу говорит:

— Ты вообще‑то должна быть в университете.

— Я сдала все экзамены, и теперь я здесь. И я в деле.

— Я тебе уже сказал, что это исключено. Тебе на каком ещё языке это сказать? — На лице Джейсона усталость и раздражение. Но я это игнорирую.

— Джесс, иди домой, — теперь меня ещё начал поучать Макс.

— Нет, — нахмурилась и показала средний палец.

— Твою же мать! — Джейсон начинает кипеть.

— Остынь, папочка. Так что там? Какой план?

— Когда она успела стать такой занозой в заднице? — спрашивает Алекс.

— Она всегда такой была, — вздыхает Джейсон и трёт лицо. — Просто ты этого не замечал.

— Ну и что с ней делать? — спрашивает Доминик.

— Она просто не поедет с нами, вот и всё, — спокойно говорит Джейсон. — Уходим, парни.

Как только они сели в машину и уехали, я лихорадочно думаю, что делать. Чёрт… Что делать… Знаю, я справлюсь! Если это буду я, шансов достать компромат больше…

Иду домой. Нужно придумать, что делать. Из всего того, что подслушала, знаю: что‑то важное будет лежать в сейфе. Я могла бы по вентиляции забраться в дом. В отличие от этих амбалов, я маленькая и не такая заметная… Они меня в корень недооценивают.

Думаю, вряд ли они поедут туда сейчас. Скорее всего, это будет, когда стемнеет. И наверняка они сейчас у кого‑то дома: у Макса или Алекса. Как обычно. Наверное, обсуждают детали.

Переодеваюсь в чёрные джинсы, чёрную толстовку и надеваю на голову чёрную бейсболку. Я прям как из фильма «Ангелы Чарли».

Сажусь в «Mustang» и сначала еду до Макса. Но тут внедорожника нет. Теперь еду до Алекса — и возле его дома вижу чёрный пикап.

«Мальчишки… Такие предсказуемые», — думаю я.

Я заехала за угол, чтобы не увидели машину. Паркуюсь и возвращаюсь к дому. Спрятавшись за внедорожник, оглядываюсь — никого не вижу. Время уже ближе к вечеру, скоро начнёт темнеть…

Я заглядываю в кузов — тут так и лежит барахло с поездки за город. Забираюсь в кузов и прячусь под брезент. Лежать мне пришлось долго, я даже начала засыпать, хоть старалась быть бдительной. Приходится вертеться, чтобы не уснуть… Ведь они могут свалить и на другой машине. А эта слишком огромная и заметная…

Но вырвало меня из дрёмы захлопывание дверей и их громкий смех.

Бог мой! Над чем они могут смеяться???

Машина двинулась с места, и следующий час ехали без остановки. Я слышала только рэп из окна и их неразборчивые голоса. Выглянув из‑под брезента, понимаю: мы уехали за город по направлению к Сан‑Диего. Проехав около часа, мы поворачиваем направо и ещё около двадцати минут едем по прямой дороге. Вскоре машина начала замедляться, пока совсем не остановилась.

Снова выглядываю из‑под брезента. Скорее всего, приехали. И я даже, кажется, вижу куда… В конце улицы — огромный дом, огороженный высоким бетонным забором.

Пока парни сидят и следят за происходящим возле дома, я аккуратно вылезаю так, чтобы не попасть в боковые зеркала, и прячусь за кусты, которые находятся позади. Потом парни выходят из машины и уходят по направлению к дому. Но, не дойдя до него, сворачивают. Возможно, просто хотят обойти его. «Удачи, ребятки…» — думаю я. Но у меня есть другой план.

Я бегом направляюсь ближе к воротам. Пока думаю, как пробраться внутрь, у ворот останавливаются три машины. Как только машины оказались на участке дома, ворота начинают двигаться. В самый последний момент успеваю проскользнуть и сразу приседаю за другую машину, которая тут стоит.

Осматриваюсь и ничего хорошего не вижу. По периметру у дома стоят, скорее всего, охранники — человек десять, не меньше. Они стоят с оружием, но меня больше пугают ротвейлеры, которых они держат на поводках.

Вот дерьмо...

План с вентиляционными люками не прокатит…

Четверо мужчин заходят в дом. Они отличаются в основном по одежде и манере поведения. Наверное, они главные.

Снова открываются ворота и заезжает крупногабаритная тачка. И за ней ещё одна. Когда они остановились не так далеко от меня, выходят девушки. Я даже подумать не успела, прежде чем сделала глупость: снимаю бейсболку и толстовку, чтобы сильно не отличаться, и иду к ним.

Девушка, которая стояла ближе всех ко мне, вздрогнула, когда я оказалась рядом. Я приложила палец к губам, чтобы она не шумела.

Нас заводят в дом и каждую проверяют. Когда дошла очередь до меня, мерзкий мужик начинает меня откровенно лапать, а не обыскивать. Озабоченный урод! Я еле сдержалась, чтобы не пнуть его по яйцам, когда он ощупывал мою грудь.

Зайдя в дом, нас повели по коридору в просторную комнату. Там было сказано:

— Раздевайтесь. На себе можно оставить только трусы.

Один мужик из охраны не выходит и наблюдает, как девушки раздеваются. Потом его взгляд останавливается на мне:

— Тебе отдельное приглашение нужно? Раздевайся!

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Я снимаю джинсы, и мужик наблюдает за мной.

Ну и как, вашу мать, я сбегу теперь???

Все девушки уже стоят в одних трусиках. Я же не могу набраться смелости снять лифчик. Хотя этим самым я привлекаю внимание, что точно лишнее… А паника уже подступает к горлу…

Открывается дверь. Входит мужчина. Если не считать всю эту дебильную ситуацию, я бы отметила, что он вполне симпатичен для своего возраста: слегка за 40, брюнет с щетиной — таких обычно снимают в рекламных роликах парфюма. Но появление этого мужчины заставляет меня бояться.

— Выводи их, — обращается он к охраннику и бросает беглый взгляд на нас. Естественно, его взгляд задерживается на мне.

— А это что? — показывает он на меня, как на какую‑то вещь.

— Я ей уже сделал замечание, — лениво отвечает ему охранник.

Мужчина подходит ко мне, берёт за подбородок и, поднимая, внимательно осматривает моё лицо. Я упрямо смотрю ему в глаза. Он хмыкает и отпускает меня, затем берёт за плечи и резко разворачивает. Слышу, как щёлкает застёжка на моём лифчике — тонкое кружево падает на пол. Я рефлекторно прикрываю грудь. Когда поворачиваюсь, он всё ещё смотрит на меня задумчивым взглядом, хмурит брови и снова хмыкает. Потом уходит.

Выйдя в большую гостиную, мы встаём в два ряда. Я занимаю место сзади. Мужчины о чём‑то разговаривают и не обращают на нас внимания. Кроме тех четырёх мужчин, которых я видела у входа, тут ещё трое: они выпивают и смеются. Но на вечеринку это точно не похоже…

Мы стояли так минут десять, прежде чем что‑то начало происходить. Начался какой‑то отбор, я старалась быть незаметной. Мой рост меньше, чем у девушек впереди, и на меня не обратили особого внимания. В итоге уводят девять девушек, вместе с ними уходят трое мужчин. Возможно, именно про это мне рассказывал Джейсон.

Остаётся пять девушек, в том числе я. Смотрю на них: все очень хорошенькие, совсем молодые... но забитые, что ли… Все смотрят в пол и не смеют даже шелохнуться.

На меня снова уставился тот самый мужик с щетиной. Сначала просто стоит и смотрит, прикасаясь рукой к подбородку. Его взгляд заставляет меня безумно нервничать. А меня и без него страх не отпускает. Потом он проводит рукой по щетине и идёт ко мне. Как только подходит вплотную, отдёргивает мои руки от груди. Я зыркаю на него.

На его лице появляется кривая усмешка, от которой у меня всё внутренности сковывает льдом. Он протягивает руку и как бы взвешивает мою грудь. Я смотрю в сторону, закусив щеку и язык. Он поворачивает меня за плечи, проводит рукой по спине до ягодиц и почти сразу больно шлёпает по заднице. Я оборачиваюсь и снова гневно на него смотрю. Кажется, его это начинает веселить. А я стала чувствовать себя товаром...

— Что тут у тебя, Рэйф? — к нему подходит…

Вот дерьмо! Это же отец Джейсона!

— Ещё не знаю. Строптивая такая. Совсем молоденькая… Ты новенькая? Или это твоя роль? Не помню тебя…

Следующие действия происходят слишком быстро: он хватает меня за талию, прижимая к себе так, что я не могу сопротивляться, сдвигает трусики и засовывает палец в меня!

От этого я дёргаюсь.

— Убери от меня свои грёбаные руки! — больше прошипела, чем сказала.

— Ого! Клиентам она понравится, — говорит другой, стоящий позади.

— Тесная, как девственница. Значит, трахаешься не так часто, как того требует работа… — заявляет Рэйф. Потом отпускает меня и берёт палец, который только что был во мне, в рот.

— Хм… Ты на вкус как цитрус. Знаешь, что это значит? Мужики будут платить огромные деньги, только чтобы вылизать тебя. Детка, ты стоишь целое состояние, — достаёт платок из кармана и вытирает им палец.

— Ну, скажешь тоже… Она всего лишь шлюха, — говорит другой.

— Нет, сомневаюсь. Если бы её имели по несколько часов каждые сутки… И по несколько мужчин, как это часто бывает… Она не была бы такой… тесной, — говорит он в задумчивости, пристально смотря на меня.

— Кто ты? Ты новенькая? Тебе объяснили правила? — спрашивает отец Джейсона.

Он внимательно и подозрительно смотрит на меня, сдвинув брови медленно сказал:

— Кажется, я тебя уже видел где‑то… Только не здесь…

Я молчу, только злобно смотрю на них. От страха у меня язык отнялся. Мне безумно страшно. Понятия не имею, как выбраться из этой задницы, в которую сама залезла…

Тот, что самый мерзкий, подходит и бьёт меня тыльной стороной ладони по лицу. Я сразу чувствую кровь во рту. На глаза наворачиваются слёзы от боли и унижения. Я только схватилась за щёку и глубоко вздохнула.

— Отвечай, когда тебя спрашивают! — орёт на меня мерзкий тип.

— Эй, Билл, тише, — останавливает его Рэйф таким тоном, будто разбудил кошечку. — Ты только посмотри на эту мордашку. Мы же не хотим портить товар? Пусть будет бить её клиент. Верно, красотка?

— Думаю, знаю, кому её можно предложить. Ему нравится насиловать. А она как раз такая… Необъезженная. Ну, или притворяется такой. Неважно, — говорит ещё один неизвестный. Он даже не встаёт с кресла, продолжает курить сигару и наблюдает.

— Ты про грязного Луи? Он вроде собирался тоже приехать, — говорит Рэйф.

— Задерживается.

— Сколько, думаешь, она будет стоить? Для Луи можно загнуть цену.

— На сутки? Или неделю?

Они отходят от нас, и я не слышу, сколько стоит моя «услуга». Волна ужаса обрушивается на меня от возможного предстоящего… Что я натворила… Кажется, начинаю задыхаться от паники. Что же мне делать…

Сердце стучит так, что я даже соображать не могу. Понимаю только одно: я в полной заднице! И, кажется, единственный выход из этой «задницы» заткнут пробкой!

Ко мне подходит Рэйф, хватает за руку с такой силой, что на коже наверняка останутся следы. Его холодные, жёсткие пальцы впиваются в моё запястье, и он резко тянет меня в коридор. Я едва успеваю переставлять ноги, пока он тащит меня к лестнице, затем вверх на второй этаж. Всё происходит в тишине — ни слова, ни намёка на объяснение.

В конце коридора он рывком открывает дверь одной из комнат и заталкивает меня внутрь. Дверь захлопывается с глухим стуком. В комнате полумрак — только узкие полоски света пробиваются сквозь щели в плотных шторах.

Рэйф закрывает дверь на замок, поворачивается ко мне спиной и начинает раздеваться. Движения его размеренные, почти механические, будто он делает это тысячу раз.

— Ну что стоишь? Принимайся за работу, — произносит он безразлично, не глядя на меня. Его пальцы продолжают расстёгивать пуговицы на рубашке, одна за другой, словно отсчитывая секунды моего замешательства.

Я молча уставилась на него, пытаясь осознать происходящее. В голове — хаос: вопросы, страх, недоумение.

Рэйф откидывает рубашку на спинку стула, обнажая плечи. Затем медленно поворачивается ко мне. Его холодный взгляд скользит по моему телу, но не задерживается ни на секунду. Он подходит ближе.

— Ты же знаешь, что делать, — говорит он.

Моё сердце колотится так громко, что, кажется, он должен слышать его удары. Я делаю шаг назад, но он тут же сокращает дистанцию, оказываясь ещё ближе. Его рука поднимается, пальцы касаются моего подбородка, приподнимают моё лицо.

— Не заставляй меня ждать, — шепчет он, и его дыхание касается моей кожи, вызывая волну мурашек.

В этот момент я понимаю: он не ждёт ответа. Не ждёт согласия. Для него это — просто ещё один день, ещё одна задача. А я… Я — часть этой задачи.

— Я не буду этого делать, — тихо говорю дрожащим голосом.

Рэйф замирает. На секунду в его взгляде мелькает что‑то — удивление? Разочарование? Но он тут же отступает, опускает руку.

— Детка, я должен знать, насколько ты хороша! Чтобы знать, какую сумму брать за тебя. Это в твоих же интересах. Хорошо отработаешь — сможешь выбрать, в какой стране отдохнуть. А сейчас можешь отбросить свою роль дикарки. Мне это не нужно. Просто возьми в свой прелестный ротик мой член. А дальше посмотрим, на что ты способна.

Я начинаю пятиться. Рэйф следует за мной, и, как только он оказывается достаточно близко, я резко поднимаю колено, угодив прямо по яйцам. По крайней мере, надеюсь, что попала. Он берётся за своё хозяйство, чуть согнувшись, а я, скуля, выбегаю в коридор. К моему счастью, там никого нет.

Бегу, куда глаза глядят, но на повороте меня сбивают с ног — я падаю на пол, ударившись головой. Какой‑то мужик хватает меня за руки, рывком поднимает на ноги. Его пальцы впиваются в мои волосы, тянут назад, заставляя идти за ним. Я пытаюсь сопротивляться, но он слишком сильный. Каждое движение отдаётся болью в мышцах, в спине, в голове.

— Не дёргайся, — его голос низкий, угрожающий. — Иначе будет хуже.

Я молчу. В горле стоит комок из непролитых слёз, но я не позволю им пролиться. Эти уроды не увидят, как я плачу. Не получат этого удовольствия.

Меня приводят обратно в спальню. Он швыряет меня на кровать и уходит, захлопнув дверь. Из коридора заходит Рэйф и говорит мне с лёгким раздражением:

— Чёрт, не будь ты шлюхой, я бы не удивился твоему поведению… Но ты шлюха и будешь делать своё дело. И мне нужно понять, будут ли от тебя проблемы. И поверь мне, лучше, если бы их не было!

Рэйф снимает штаны вместе с трусами. Чёрт, я же думала, ему больно!

— Удивлена? Ты слегка промахнулась, — говорит он с кривой усмешкой, заметив мой ошарашенный взгляд.

Я пытаюсь собраться, найти хоть каплю сил, чтобы сопротивляться, но тело словно парализовано страхом.

— Знаешь, что самое забавное? — продолжает он, делая шаг ближе. — Ты могла бы избежать всего этого. Могла бы просто сделать, что от тебя просят, и получить свою награду. А теперь…

Он замолкает, а я чувствую, как по спине стекает капля пота, как дрожат пальцы и дыхание.

— …теперь придётся учить тебя послушанию, — заканчивает он, и в его голосе звучит что‑то, от чего кровь стынет в жилах.

Я панически дышу и карабкаюсь по кровати назад — как можно дальше от него. Но Рэйф хватает меня за ноги и дёргает к себе. От неожиданности я вскрикиваю, а он уже оказывается на мне. У меня от паники подступает тошнота…

Неужели классика жанра?

Рэйф нависает надо мной — его тело тёплое, тяжёлое, от него резким одеколоном. Я стараюсь не смотреть вниз, не замечать, что он голый, что его возбуждение очевидно. Но периферическое зрение предательски фиксирует каждую деталь.

— Слушай, ты добровольно сдала свои документы и согласилась на эту работу. Тебя никто не заставлял, — его голос звучит ровно, почти ласково. — Ты живёшь в хороших условиях. У тебя есть возможность отдыхать на Мальдивах, в Греции, Фиджи, Бали, Гавайях… И куда ещё оплачивает старик Ларри вам отдых за хорошую работу?

Он делает паузу, словно ждёт, что я кивну. Но я молчу, сжимая губы, стараясь удержать рвущийся наружу крик.

— Это не простая проституция. Так дорого ты больше нигде не раздвинешь ноги. И больше нигде ты не сможешь так хорошо следить за собой. Начиная от косметолога и заканчивая массажем, — продолжает он, и в его тоне проскальзывает что‑то вроде гордости за «преимущества» этой жизни.

Я закрываю глаза, пытаясь отгородиться от реальности, но его слова проникают внутрь, как ядовитый туман.

— Если ты не готова к клиентам, то хрен с тобой. Пока повременим с этим. Но ты здесь именно для этого. Ясно? Твоя жизнь полностью зависит от того, как ты хорошо поработаешь. Хорошо поработаешь неделю — следующую неделю сможешь погреться на солнышке, где захочешь, и забыть о том, что было, пока ты работала.

Его пальцы впиваются в мои запястья, фиксируя их над головой. Я дёргаюсь, но он держит крепко.

— А когда тебе исполнится тридцать лет, ты получишь свои документы и выберешь страну, остров и дом, где будешь жить. Старик Ларри купит этот дом для тебя, и ты сможешь жить спокойно и не вспоминать всего того, что происходит сейчас. Так что прекращай брыкаться и не делай хуже!

Каждое слово как удар. Я пытаюсь найти в себе силы возразить, но страх парализует.

— Я могу позволить тебе что‑нибудь принять. Что ты любишь? Экстази, кокаин, ЛСД, морфин? Хочешь расслабиться? Может, оксикодон? У нас этого дерьма до хрена, — он произносит это почти заботливо, будто предлагает выбор десерта.

Внутри меня всё сжимается от отвращения. Я открываю глаза и смотрю на него, на его спокойное, почти доброжелательное лицо, на то, как он рассматривает меня, словно вещь, которую нужно привести в рабочее состояние.

Всё это время, пока он говорил, он возвышался надо мной и пристально смотрел мне в глаза. А я панически дышу и слушаю весь этот лживый бред, стараясь не думать о том, что он голый и у него уже стоит!

— Нет, — прошептала я, смотря ему в глаза. — Я не буду этого делать. Ни под кайфом, ни трезвая.

Рэйф замирает. На секунду в его взгляде мелькает удивление, затем — раздражение. Он наклоняется ближе, почти касаясь моего лица своим.

— Ты не понимаешь, с чем играешь. Здесь нет «нет». Есть только «да» и «ещё раз да».

Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, но заставляю себя не моргать. Не показывать слабость.

— Тогда убей меня. Потому что иначе я никогда не скажу «да».

В комнате повисает тяжёлая тишина. Даже дыхание Рэйфа кажется громче обычного.

— Глупая девочка, — наконец произносит он.

Одна его нога придавливает моё бедро, рукой он держит мои руки — в таком положении любое сопротивление бессмысленно. Мышцы сводит от напряжения, но я ничего не могу сделать. Паника накатывает удушающей волной, каждый вдох даётся с трудом, будто воздух превратился в густой сироп. В голове — лишь хаотичные обрывки мыслей и оглушительный стук сердца.

Но как только он касается резинки моих трусиков, с явным намерением их снять, внутри что‑то ломается. Желудок резко сжимается, и я чувствую, как тошнота подступает к горлу с неудержимой силой. Не успеваю даже осознать, что происходит — меня выворачивает наизнанку.

Рэйф не успевает отстраниться. Горячая, едкая волна накрывает нас обоих. Я заливаю себя, кровать и немного его рвотой. Запах резкий, отвратительный, заполняет всё пространство вокруг.

Он резко отшатывается, отталкивая меня, его лицо искажается от отвращения и ярости.

— Вот же дерьмо! — Он встаёт и быстро идёт в ванную.

Я осталась одна! Пока думаю, что же делать, раздаётся шум с улицы. Рэйф выходит из ванной и выглядывает в окно. Потом смотрит на меня и подбирает брюки.

— Приведи себя в порядок. Я скоро вернусь, и мы продолжим. Так и быть, захвачу для тебя что‑нибудь, чтобы расслабиться.

Он выходит в одних брюках, а я соскакиваю с кровати. Осматриваюсь — вентиляции не вижу. Выглядываю в коридор: там никого. Уже хотела выйти, как услышала, что заиграла мелодия. Оглядываю комнату в поисках источника звука. Из лежащего пиджака виднеется телефон. Не раздумывая, хватаю его и рубашку, которая была на Рэйфе. Мне мерзко прикасаться к ней… Но выбора нет. Кажется, свой телефон я оставила в толстовке, которую больше не увижу…

Взяла плед с кровати и вытерла им рвоту с себя. Надела рубашку и выскальзываю в коридор. Крадусь до лестницы и внизу вижу охрану. «Мать вашу… Что же делать…» Я жду, когда они уйдут. Прошло всего несколько минут — и вдруг появляется Сойер!

Сначала чуть не заорала: «Что ты тут делаешь?!» — но потом вспомнила, почему он тут. Он стоит на первом этаже, в руках держит какие‑то бумаги. Потом подходит к охраннику и что‑то говорит ему. Смотрит на бумаги и идёт к лестнице, где стою я.

Когда Сойер поднял взгляд и увидел меня, остановился. Я вижу удивление в его глазах — не меньше моего. Прежде чем он что‑то сказал, я прикладываю палец к губам в надежде, что он не выдаст меня. Он посмотрел на охрану внизу и поднимается дальше. Как только подошёл, тихо говорит:

— Что ты здесь делаешь?!

— Тише… — отвечаю едва слышно, чувствуя, как колотится сердце.

— Джесс… Проклятие! — в его голосе смесь недоумения и тревоги.

— Слушай, всё не то, чем кажется. Если у тебя осталась ещё хоть капля дружеского ко мне отношения, просто отвлеки охрану! Пожалуйста! Мне нужно спуститься незамеченной… — слова срываются с губ торопливо, почти бессвязно.

Он хмурится, оглядывается по сторонам, взвешивая риски.

— Ты в курсе, что тут везде камеры? — тихо спрашивает.

— Подозревала. Поэтому нужно всё делать быстро! Сойер, помоги мне… — мой голос дрожит, но я стараюсь держать себя в руках.

— Ты хочешь уйти отсюда? Тебя вывести?

Не знаю, насколько он подстроился под отца. И не думаю, что хочу рассказать ему цель, почему я тут. В ответ я только киваю.

Он в нерешительности смотрит на меня, потом говорит:

— Хорошо.

Сойер возвращается на первый этаж и что‑то говорит охране. Те уходят, и Сойер собирается подняться ко мне, но раздаётся серьёзный бас:

— Сойер, подойди ко мне, пожалуйста.

У него мелькает испуг в глазах, и он уходит.

Как только я услышала звук закрывающейся двери, быстро спускаюсь в комнату, где я и другие девушки были до этого. Дверь открыта — я заглядываю в комнату. Сейчас тут пусто. Захожу, закрыв за собой дверь. Спряталась за диван и смотрю в телефон. Конечно, на нём стоит пароль… Проверяю, можно ли сделать звонок с экрана блокировки. Нажимаю опцию «Экстренный вызов» — и да! Чёрт! Хоть в чём‑то удача…

Сразу выключаю звук, чтобы не было палева, как бывает в фильмах. Набираю номер телефона Джейсона. Его номер такой простой, что мне не составило сложности его запомнить. Он отвечает сразу — и в трубке грохочет его голос, полный ярости:

— Рэйф! Сукин ты сын! Только попробуй её тронуть, и я тебя...

— Джейсон! ДЖЕЙСОН!!! — кое‑как перебиваю его.

— Джесс? — в его голосе — шок, недоверие, а потом волна облегчения, которую он тут же прячет за гневом.

— Да, это я, — шепчу, прижимая телефон к уху. Стараюсь говорить тихо, но каждое слово рвётся наружу, как крик.

— Мать твою!!! Какого хрена ты делаешь в этом грёбаном доме? Я на каком языке сказал тебе не лезть?!

— Давай ты будешь орать потом! — перебиваю резко, почти отчаянно. — У меня мало времени. Мне нужно понять, как попасть в кабинет.

— Выметайся оттуда! — яростно рявкнул он.

— Уже поздно. Я здесь и близка к цели. Так что мне нужна твоя помощь.

— Я сейчас вернусь и сам заберу тебя оттуда.

— Тебе нельзя вот так просто взять и прийти. Что ты скажешь: «Привет, папочка. Я заберу свою девчонку?!» — пытаюсь добавить в голос иронию, но получается жалко.

— Ты мне не оставила выбора… — сказал неожиданно тихо.

— Джейсон! Дай мне шанс всё сделать. Потом будем выбираться. Времени мало. Помоги мне!

Надеюсь, он не слышит, как мне страшно.

В трубке молчание.

— Джейсон! — шиплю, едва сдерживая панику.

— Ты цела?

— Да.

Снова молчание. Слышу только рёв мотора. Кажется, ещё слышу голос Алекса, но не могу расслышать, что он говорит. Я опять призываю:

— Джейсон! Не молчи! — у меня сердце уже колотится где‑то в горле, перекрывая дыхание.

— Я думаю… Где ты находишься?

— Кажется, это гостиная. Тут стены с золотой окантовкой и чёрные кожаные диваны.

— Ясно. Кабинет находится в соседней комнате. Если смотреть от входа, то с правой стороны. Если получится проникнуть туда, самое ценное будет в сейфе. Только вряд ли он будет открыт. Посмотри ещё в компьютере. Там будет пароль нужен. Введи «Лучик». Сфотографируй на телефон всё, что сможешь. Но по возможности не рискуй собой ещё больше! Ты поняла меня?

— Поняла, отключаюсь.

— Джесс?

— Да?

— Малыш, я сам прибью тебя… Только не попадись им…

— Да. Я тоже люблю тебя, — отвечаю тихо, почти беззвучно. И отключаюсь.

На этом я отключаюсь.

Прислоняю ухо к стене и слышу некоторые звуки. В кабинете кто‑то есть. Подхожу к окну и открываю его. Это первый этаж — вылезти нестрашно. Внизу что‑то вроде бордюра. А от дорожки и до стен дома — кусты и различные растения. Это играет на руку мне.

Я выбираюсь наружу и встаю на бордюр. Медленно, почти крадучись, направляюсь к соседнему окну. Каждая секунда растягивается в вечность, а в голове пульсирует одна мысль: «Только бы не заметили». Пальцы липкие от пота, но я заставляю себя двигаться дальше. Шаг за шагом…

Окно не закрыто до конца. Сквозь узкую щель доносятся голоса — приглушённые, но отчётливые. Я замираю, прижимаясь к стене.

— …и… кол… завтра?

Потом — звук открывающейся и закрывающейся двери, шаги, голоса нескольких мужчин. Я втягиваю воздух сквозь сжатые зубы, пытаясь унять дрожь.

— Что там произошло? — спокойный голос.

— Кто‑то попытался взорвать ограждение.

— Оно же бетонное, — усмехнулся кто-то.

— Какие‑то малолетки…

— Охрана уже прочёсывает периметр.

— Что скажешь про эту девчонку?

Наверное, это про меня. Я включаю телефон и с заблокированного экрана могу запустить камеру. Переключаю на запись видео. Картинка не имеет значения, но вот звук…

— Пока не знаю, — слышу из окна. — У меня есть некоторые вопросы по ней… Рэйфа не видел ещё?

— Видел. Он пошёл в хранилище пару минут назад.

— Что думаешь, если ей восстановить девственность и продать её Добряку Джону?

От этих слов у меня новая волна тошноты. Пальцы сжимают телефон так сильно, что костяшки белеют.

— Он доставляет нам проблемы, — в голосе послышалось сомнение.

— И большие деньги…

— С прошлой девчонкой ещё не закончилось расследование. Ты хочешь ещё одну проблему устроить?

— К нам нет никаких наводок и путей. Повезло, что девчонка не выжила.

— Да, благодаря мне. В следующий раз, возможно, не получится проникнуть в госпиталь и отключить кислород.

— В этот раз она не выйдет из его дома. Беспокоиться не о чем.

— Ну, не знаю…

— Если восстанавливать ей девственность, тогда не стоит её трахать и растягивать дырочку.

— У неё есть ещё пара дырок.

Они засмеялись, а меня уже трясёт от этого разговора. Я чувствую, как слёзы подступают к глазам, как дрожит рука с телефоном. Тело охватывает ледяная волна паники, но я не могу позволить себе расплакаться. Не сейчас.

— Позвони ему, — слышу один из голосов, и я быстро нажимаю «Сохранить видео».

Несколько секунд — и в моих руках завибрировал телефон. Мысленно радуюсь, что додумалась отключить звук. Я просто смотрю на телефон, как на бомбу, готовая в любой момент взорваться и выдать меня. В висках стучит: «Только не шуми, только не шуми…» Дыхание перехватывает, перед глазами плывут тёмные пятна. Кажется, ещё миг — и я потеряю сознание от страха, от этого ледяного кома, что скручивает внутренности.

Вибрация прекращается. Тишина. Только моё прерывистое дыхание и стук сердца, от которого, дрожит всё тело.

— Не отвечает. Наверное, слишком занят, — доносится из окна.

Снова этот их общий смех от которого кишки сводит льдом, а по позвоночнику ползёт липкий, всепоглощающий ужас. Я сжимаюсь, вжимаясь в стену, словно пытаюсь стать частью камня, исчезнуть, раствориться.

— Иди найди его, — раздаётся резкий приказ.

Слышу, как открывается дверь, и раздаётся возглас:

— А вот и он. Ну, как девчонка?

— С ней что‑то не так. Ты нашёл по ней информацию? — голос Рэйфа, холодный, расчётливый.

— Подожди минуту.

— Рэйф, ты лучше, чем остальные, умеешь договариваться с этими овечками. Нужно убедить её восстановить девственность. Пообещай ей кучу денег.

— Хочешь Добряку её подогнать? Ларри, не думаю, что это хорошая идея.

— Он ещё неделю назад внёс предоплату. Нехорошо заставлять ждать нашего старого друга.

— А как же прошлая девчонка?

— В этот раз будет всё гладко.

— Ладно. Так что там по информации о ней? Кто она такая?

— Похоже, ещё не успели прислать по ней документы. Сделаю запрос. А ты пока иди и обработай её.

— Только несильно.

И снова этот смех — мерзкий, издевательский. Он режет слух, проникает в мозг, как кислота. Я сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони. Боль помогает удержаться на грани реальности.

Чёрт… Я и правда могу не выйти отсюда. Кажется, Джейсон говорил мне правду и совсем не пугал меня, как я думала. Можно сказать, он даже недоговаривал! Но винить его я не могу. Я сама решила прийти сюда… И теперь мне нужно как‑то выбираться… Но без доказательств я никуда не уйду! Как бы мне ни было страшно!

Я стою какое‑то время. Наверное, нужно дождаться, когда они уйдут из кабинета. Но ждала я недолго. Когда снова хлопает дверь, слышу взволнованный голос Рэйфа:

— Она исчезла.

— Как? — резкий, холодный вопрос.

— Без понятия! Я не закрывал дверь. Её нигде нет! — в голосе Рэйфа — паника, непривычная, почти пугающая.

— Ты идиот?! Рэйф, на тебя это не похоже! В чём дело?! — голос собеседника звучит жёстко, с нотками ярости.

— Они сами к нам приходят! Нахрена ей сбегать?! — Рэйф почти кричит, и в его голосе — недоумение, злость, но ещё — страх. Он боится последствий.

— Мы даже ничего не знаем о ней! И ты оставил её без присмотра?! Скажи охране, чтобы прочесали дом и участок. Пусть проверяют камеры. Далеко не уйдёт. Она могла что‑то узнать.

Они выходят из комнаты, и потом я слышу звук замка в двери. А потом — только тишина.

Я подкрадываюсь к окну и заглядываю. Там никого. Подцепляя пальцами раму, дёргаю её вверх. Окно поддаётся с трудом. Залезаю внутрь.

Вижу на столе бумаги, а сейф не закрыт. Подхожу, чтобы проверить дверь. Конечно, заперта… Ну ещё бы… Сгребаю бумаги и всё, что могу, из сейфа. Кроме бумаг, тут еще ноутбук. Его забираю тоже. Прихватила флешку из системника на полу. Из бумаг вообще непонятно, что это: в основном какие‑то конверты формата А4. Но Джейсон сказал, что именно в сейфе будет самое важное.

Пробую разблокировать компьютер — не получается. Пароль не подошёл.

Тогда прижимаю бумаги, конверты, ноутбук к себе и на всякий случай прячусь в конце книжного шкафа. Там стоит куст выше моего роста. Наискось вижу окно и из него — ворота.

Дрожащими пальцами набираю номер Джейсона. Когда он берёт трубку, мой голос ломается на первом же слове:

— Джейсон, помоги мне…

— Детка, я уже почти подъехал, — слышу рев мотора и голос Джейсона: — Где ты?

— Я в кабинете. Нашла бумаги. Много всего…

— Видишь в окне ворота?

— Да… Но на территории собаки, — случайно с меня срывается всхлип.

— Знаю. Сможешь окно открыть? Там прыгать невысоко.

— Подожди, я слышу шаги.

Всего через несколько секунд открывается дверь. Но, как будто передумав, её закрывают — и снова щёлкает замок. Я, выждав несколько секунд, шепчу в телефон:

— Нужно как‑то их отвлечь.

Джейсон отвечает, но не мне:

— Макс там уснул? Звони ему ещё раз! — И дальше обращается ко мне: — Сейчас, детка. Пока будь там, где ты сейчас. Ты как? С тобой…

— Джейсон, всё нормально. Просто я хочу выбраться отсюда…

— Ты выберешься, я обещаю!

С улицы раздаются громкие хлопки и ещё какой‑то громкий звук, похожий на взрыв, — но чуть дальше, чем было до этого.

— Джесс, нужно приготовиться. Придётся делать всё очень быстро. Проверь окно.

Подхожу к окну. Там по‑прежнему никого нет. Кажется, что нет — из‑за растений плохо видно…

— Я готова.

— Сейчас... Не клади трубку.

Слышу, как рёв мотора приближается очень быстро. И в телефоне раздаётся голос Джейсона:

— Давай! Беги к воротам!

Я тут же спрыгиваю, больно ударив голую пятку. В этот же момент раздаётся сильный удар о ворота, и они наполовину отваливаются.

Пикап почти наполовину въехал на территорию. Я бегу со всех ног к нему, слышу, как за мной бегут ротвейлеры, оглушительно рыча и лая. Ещё крики, видимо, охраны. Распахивается дверь пикапа, и я прыгаю на заднее сиденье. Но зубы одного пса успели лязгнуть по моей голени. Я взвизгнула от боли и дёрнула ногу изо всех сил. Меня ослепила боль. Пёс пытается забраться за мной, но ему мешает дверь, которая закрылась, но не захлопнулась.

— Гони! Гони! Гони! — орёт Алекс, а я лежу на сиденье и пытаюсь подползти выше. Нога ужасно болит, в ушах начинает закладывать. Чувствую, как тепло растекается по ноге — наверное, это кровь. Дверь при поворотах то открывается, то закрывается. Я, зажмурившись, лежу лицом в сиденье. Как ни странно, сейчас я чувствую себя в большей безопасности… Хотя могу на резком повороте вылететь из машины.

Ко мне кто‑то прикасается — и наконец‑то захлопывается дверь. Потом чувствую прикосновение рук, и машина резко качнулась.

— На дорогу смотри! — орёт Алекс.

Ясно. Это он перелез ко мне через центральную консоль.

— Убери руки от неё! — орёт в ответ Джейсон.

— Да не трогаю я её. Уймись!

— Нога… — скулю я.

— Чёрт… — Алекс зажимает мне рану, и меня прорезает болью, от чего я снова начинаю скулить. — Гони в больницу, у неё рваная рана.

После слов Алекса Джейсон меняет направление. Пока едем, Алекс зажимает рану на моей ноге и постоянно смотрит мне в глаза. В его взгляде столько боли… Или это у меня от боли поплыли мозги и мне кажется? Лучше я закрою глаза.

Вскоре мы уже возле ближайшей больницы. Джейсон резко тормозит, выскакивает из машины ещё до того, как полностью заглушит двигатель. Он резко распахивает дверь со стороны моей головы, наклоняется, подхватывает меня за подмышки и поднимает на руки.

— Сейчас, детка. Потерпи немного, — говорит он. Чувствую, как его руки дрожат, но он держит меня крепко.

Занеся внутрь, меня тут же устраивают на кушетке. Вызвали хирурга, и, когда пришла молодая девушка, задёрнули штору. Джейсон остался снаружи.

— Что случилось, дорогая? — спрашивает она, надевая перчатки и аккуратно осматривает мою ногу.

— Укусила соседская собака, когда я вышла выключить свет на крыльце, — кое‑как произношу через всхлипы. Кажется, я сейчас потеряю сознание от боли.

— Ого, собака серьёзно разорвала тебе кожу и задела мышцы. Укус очень глубокий. Что это была за собака? — Девушка ставит мне два укола и сразу обрабатывает рану. После первого укола становится легче.

— Ротвейлер…

— Да, не повезло. Ты выглядишь гораздо спокойнее, чем твой парень. — Начинает зашивать; боли уже не чувствую, но всё равно противно.

— Да. Он паникёр, — улыбаюсь я ей.

Стянув кожу специальными нитками, она заклеивает рану пластырем и говорит ободряюще:

— Ну вот и всё. Только небольшой шрам останется на память.

— Жаль. Этого мне совсем не хочется помнить.

Я ещё раз ей улыбаюсь, и она помогает мне сесть в каталку. Как только увидела Джейсона, он сразу спрашивает:

— Ты как?

— Всё нормально, — нежно сжимаю ему руку. — Мы можем уже ехать домой? А то я в таком виде…

Меня прерывают, чтобы я заполнила форму о получении медицинской помощи. Сразу, как только они проверили, что моя страховая оплатит помощь, нас отпускают.

— Теперь поедем? — спрашиваю я у Джейсона.

— Да, конечно. Но лучше не к нам домой… — Он смотрит за мою спину, и я оборачиваюсь. Там Алекс; он слегка кивает нам, выходя на улицу. Мы идём за ним. Алекс садится за руль, а Джейсон помогает мне сесть на заднее место и забирается вместе со мной.

— Почему мы не можем поехать домой? — спрашиваю я.

— Это небезопасно. Они очень скоро узнают, чей это пикап.

Сажусь на ноги Джейсону, вытянув горизонтально покусанную ногу, а Джейсон меня обнимает и спрашивает:

— Что за рубашка на тебе? И запах… Тебя вырвало?

— Ну, были напряжённые моменты.

Он только шумно вздыхает и нерешительно спрашивает:

— К тебе кто‑то прикасался?

— Нет, — вру я и сразу меняю тему: — Что с Максом?

— Он не пропадёт. У нас там ещё машина была. Он с парнями должен уже выехать. Кэп, позвони ему.

— А что он там делал? — спрашиваю я.

— Проверял, как можно максимально отвлечь охрану, — отвечает Алекс, набирая на телефоне Макса и прикладывая телефон к уху. — Ты где? Ясно. Да. Джессика с нами. Мы сейчас ко мне едем. Скинешь хвост, отсидись сначала. Ясно.

Он отключается и говорит:

— За ним едут по пятам.

— Дерьмово… — вздыхает Джейсон, а я спрашиваю:

— Вы хоть смотрели то, что я украла? Это можно использовать?

— Ещё нет. Позже проверим.

— То, что там было, это не было похоже на вечеринку, — говорю им.

— Сегодня там её и не было. Всё планировалось к следующим выходным, — говорит недовольно Джейсон.

— В следующий раз информируй меня.

— В следующий раз… — прижимается к моему уху губами. — Я привяжу тебя к кровати! Хоть и обещал, что больше не буду делать этого.

— Ладно, об этом мы ещё позже поговорим. Почему ты уезжал? Ты же был возле того дома?

— Нужно было вернуться в Лос‑Анджелес, — отвечает он односложно, и мне ничего не понятно из его ответа.

Я нахмурилась, и остаток пути мы едем в тишине.