Хрупкое счастье.

Дом Макса — как всегда впечатляет. Огромный, в готико-современном стиле: чёрные колонны, застеклённые стены, острые линии, будто здание выросло из скалы. Кажется, что внутри не дом, а выставка архитектуры будущего.

На удивление дверь открыта. Макс шутит, что его мать обычно запирает даже вентиляционные решётки.

Первым заходит Джейсон — спокойный, как всегда, с этой лёгкой хмуростью, будто он не на вечеринку, а на переговоры. Я следом за ним.

Нас встретила мама Макса. Не специально... Когда мы зашли, увидели, как она стоит в холле и, нервно заламывая пальцы, смотрит в сторону, где находится бассейн. Выглядит как всегда прекрасно. Идеально уложенные каштановые волосы, платье без единой складки, туфли на высоком каблуке. Она всегда ходит на высоких каблуках... Я даже полчаса не выдержу, а она... Я не знаю, как она это выносит.

Увидев нас, она искусственно улыбнулась и двинулась в нашу сторону плавной походкой, мягко постукивая каблуками. Наверняка использует специальные накладки на каблуки. Макс как-то раз сказал: «если на паркете появится царапина, эта царапина появится на её нервах и мало не покажется всем».

— Привет, милая! — улыбнулась она мне. Я была тут уже не один раз и успела хорошо с ней познакомиться. Из всех друзей Макса, ко мне она теплее всего относится. На Джейсона она даже не обратила внимания. Он стоит рядом и просто ждет...

Я улыбнулась ей в ответ и говорю то, что она любит слышать:

— Здравствуйте, миссис Розерфорд. Как всегда, чудесно выглядите. Наверное, у вас есть свои феи красоты, которые трудятся для вас каждый день.

Она коротко смеётся, чисто из вежливости, но её щёки слегка розовеют.

— Спасибо, дорогая. От тебя это всегда приятно услышать.

Она протягивает ко мне руки, и я отвечаю на символические, лёгкие объятия. И сразу отпускаю её и, вспомнив день рождения Макса, после которого он не подходил к родному дому несколько месяцев, спросила:

— Как вас заставил Макс согласиться на вечеринку?

— Ну, он особо и не спрашивал, — терпеливо вздыхает она. И я заметила, как нерв на ее лице, чуть выше глаза, задёргался. Она прижала его пальцем и обращается к моему злюке: — Здравствуй, Джейсон, идите к бассейну. Он там с друзьями.

— А Камилла дома? — спрашиваю я.

— Нет. У неё были сложные экзамены, и она решила немного отдохнуть на Мальдивах.

— О, круто. Надеюсь, ей там понравится, — улыбаюсь ей. — Я пойду. Рада вас увидеть.

— Я тоже надеюсь, — говорит она, но в голосе лёгкая тревога, будто она всё ещё переживает, что дочь вырвалась из под её взора. — Я передам привет Камилле от тебя.

Я киваю и уже поворачиваюсь, чтобы пойти за Джейсоном, но в последний момент замечаю, как она смотрит нам в вслед и, прижимая руку к груди, шепчет:

— Господи, только бы не сломали фонтан…

Я едва сдержала смех. Потому что знаю... Это очень даже вероятно...

(Камилла — это сестра Макса. Она младше меня на два года, но с нами не гуляет. Говорит, что Макс достанет её своей опекой. Поэтому у неё своя компания, и она старается вообще не пересекаться с нами. К тому же учится она в медицинском, как и Линда. А там нет свободного времени. Она очень красивая и милая девушка, добрая, нежная, любящая своих родителей и совсем не избалованная, как может показаться. И она полная противоположность Максу. Жаль, её нет сейчас дома — я была бы рада её увидеть).

Когда вышла за Джейсоном к бассейну, увидела не такую уж маленькую компанию. Я всех знаю, в большей части это школьные друзья Макса и Джейсона. Парни из школьной футбольной команды, в которой когда-то играл Макс. Девчонки из группы поддержки с того же времени. Кто-то смеётся, кто-то уже пьёт из высоких бокалов, кто-то лениво болтает ногами в бассейне. Музыка не громкая, но ощутимая, басы чувствуются всем телом.

Я медленно оглядываюсь, ищу Макса. Обычно его несложно заметить: он либо в центре, либо где-то на фоне, но так, чтобы его точно видели.

Но он находит меня первым.

Подходит сзади, почти бесшумно, и тыкает пальцами мне под рёбра. От неожиданности я взвизгнула.

— Привет, сестрёнка! Тут, кстати, Линда, если что. А ещё Алекс… — сказав это, смотрит на меня изучающим взглядом. Проверяет, как я отреагирую.

— Линда здесь? — спросила так, как будто услышала только ее имя. Враньё! Я уже осматриваюсь и ищу взглядом совсем не её... Внутри всё сжимается. Хочется найти его глазами. Хочется узнать смотрит ли он на меня?

Не вижу его. Сжала губы и держу себя в руках. Но Макс замечает. Конечно, замечает, но не давит на меня. Хорошо, что Джейсон отошел, чтобы с кем-то поздороваться. Иначе бы точно заметил и... Он бы точно надавил.

— Джей... — Макс протягивает руку мимо меня, и я оборачиваюсь. Вижу Джейсона. Он здоровается с Максом, а я решила сбежать:

— Мне нужно найти Линду.

Я на самом деле хочу найти её, а не Алекса. Но его присутствие здесь меня сильно выбивает из равновесия. Мандраж пробивает всё тело, а желание сбежать с вечеринки прожигает дыру в голове. В мыслях постоянно крутится: «Просто уйди. Пока не стало хуже».

Найти Линду было несложно: она стояла у кромки бассейна в ярком жёлтом платье, которое выделяется даже в вечернем, неярком освещении. Кудрявые волосы собраны небрежно, с одной стороны выбилась прядь. Но ей это так идет... Она с кем-то общается, смеётся. Я подошла, коснулась её руки, и она тут же переключилась на меня, будто я была рядом с самого начала.

Пока я болтала с Линдой, к Джейсону подошла девица — высокая, в обтягивающем чёрном платье, с идеальными волосами и улыбкой. И конечно, с длинными идеальными ногами. Я её уже видела... Кажется, это бывшая пассия Стива. Но как зовут её, не помню...

Я пока стою и наблюдаю. Она что-то говорит Джейсону и почти небрежно, коснулась его руки. Ласково. Слишком ласково. Хоть Джейсон и равнодушен, и не проявляет никаких эмоций, я вскипела. Кажется, у меня пелена упала перед глазами.

Не глядя на подругу, сказала:

— Линда, подожди минутку. Какая‑то шваль лезет не на свою территорию.

Иду по возможности спокойно к Джейсону. Подхожу и обнимаю его одной рукой за талию.

— Милый, а это кто? — сладко улыбаюсь девице.

Её перекосило, она надула губы и обиженно посмотрела на Джейсона. А он только засмеялся.

— Неважно, — сказал он и повёл меня в сторону диванов. У девицы был такой вид, будто ей влепили пощёчину.

Диваны были заняты. Джейсон сел в кресло, посадив меня на одну ногу. Обнял за талию, притянув к себе так, что моя грудь оказалась практически у него под носом.

— Так значит, ревнуешь меня? — говорит с довольным видом.

— Нет, просто она такая милашка. Вот и подумала: почему бы мне с ней не познакомиться, пока она не сожрала тебя взглядом?

— Ты ревнуешь, обалдеть!

— Я не ревную!

— Ревнуешь! — Сморщил нос, улыбаясь мне. Начинает щекотать меня. Но его щекотка это болевая пытка. Мне больно, а не щекотно! И смешно мне только из-за моих неудачных попыток сбежать.

— Прекрати… — хриплю я между смехом. — Джейсон, чёрт… Я задохнусь…

Корчусь, бьюсь, хватаюсь за подлокотник, а он держит крепко, не отпускает. Когда уже начала задыхаться от смеха, Джейсон наконец перестал пытать меня.

Сижу и смотрю на него, стараясь спрятать улыбку. Грудь тяжело вздымается, волосы растрепались, один локон упал на лицо. Прищурив глаза, говорю:

— Нам не по пятнадцать лет для таких игр.

Но он только улыбнулся и притянул меня ближе.

— Так всё‑таки кто это? — спрашиваю, я.

— Да так, из прошлого. Не важно. Детка, поцелуй меня.

Послушно целую его. А он крепче меня обнимает.

— Пусть все эти шлюхи видят, что ты мой, — тихо сказала я и снова его целую. Но когда отстранилась от него, он всё равно засмеялся.

— Да прекрати ты ржать!

Но он всё равно смеётся.

— Очень смешно, — говорю я, смотря на него.

Джейсон медленно тянется поцеловать мою шею. Но вместо поцелуя резко кусает за кожу чуть выше ключицы. Не сильно, но ощутимо. Я вскрикнула и дёрнулась, пытаясь отстраниться. И так получилось, что упала с его колена на пол.

Наверное, я так и не заметила бы, если бы не упала…

Он сидел чуть вдали, а я спиной к нему. Когда встала на ноги и попыталась пнуть Джейсона, сказала:

— Ты выносимый!

Джейсон покосился взглядом в сторону. Я посмотрела туда же и увидела...

Алекс...

Он стоит у перил, чуть в тени, с почти пустым бокалом в руке. Глаза не отводит, смотрит прямо на нас, на меня... И в этом взгляде не просто злость. Он будто выжжен изнутри.

Он пьян но не до беспамятства, а до той степени, когда уже смотришь в лицо тому, что разрушает тебя. Мне становится не по себе из-за него, из-за его взгляда. Этот взгляд может разрушить меня... Я будто тоже стою на краю и боюсь пошевелиться.

С трудом отвернулась и напряжённо посмотрела на Джейсона.

— И давно он наблюдает? — тихо спрашиваю у него.

— Ты о ком? — он спросил искренне, или просто хорошо притворяется.

— Ты знаешь.

— Не знаю, я был занят тобой.

— А по‑моему, ты знаешь. Думаю, нам лучше уйти.

Джейсон вздохнул, смотря на меня. На секунду посмотрел за мою спину и снова смотрит на меня.

— Джесс, не получится каждый раз убегать. У нас общие друзья, — тянет меня за руку к себе. — Иди ко мне.

Я снова села к Джейсону на бедро. Но от ледяного взгляда Алекса в мою спину, мне становится холодно.

— Детка, ты что такая хмурая? Поцелуй меня. Или из‑за него ты целовать меня не будешь?

— Мне некомфортно из-за него, — шепчу. — Может, правда уйдём?

Наклоняюсь к его уху:

— Будем заниматься сексом всю ночь…

Медленно провожу языком по краю его уха. Чувствую, как он замирает, как дыхание сбивается.

— Милый, я очень хочу отсосать у тебя… — продолжаю шептать, не отрываясь от его уха. — Хочу, чтобы ты кончил в мой рот. Чтобы я не могла говорить. Чтобы ты держал меня за волосы… Хочу жёстко...

Беру мочку уха в рот, чуть посасывая. Готова сказать ЧТО УГОДНО, лишь бы уйти. Лишь бы не видеть его!

Бедром чувствую, что у Джейсона уже стоит.

— Молодец, завела меня, — говорит он чуть хрипло. — Но знаешь… Я просто уведу тебя в туалет и трахну там. Жёстко. Вставай.

— Нет, поехали к тебе.

— Малыш, ты перестаралась.

Джейсон встаёт вместе со мной и тащит меня к туалету, крепко держа за руку. Мы проходим мимо толпы, мимо чьих-то взглядов, мимо Линды, которая, кажется, что-то сказала вслед, но я не слышу.

Как только дверь за нами закрывается, он разворачивает меня и прижимает к раковине. Холод мраморной столешницы впивается в мою поясницу. А его губы уже на моих. Целует жадно, глубоко, с тем же напором, с каким он держит меня за бёдра. Я чувствую, как его язык врывается в мой рот, как он кусает меня за нижнюю губу. Не сильно, но и нежности тоже ноль.

Мгновение и его рука на пуговице моих шорт. Одним плавным движением расстёгивает пуговицу, следом молнию. И сразу скользит пальцами под ткань. Ногой толкнул мою ногу, чтобы было больше доступа к моему телу. Его пальцы проникли глубже, и я вздохнула с тихим стоном. Он усмехнулся в поцелуй.

— Ну что? — шепчет, чуть отстраняясь. Глаза его тёмные, зрачки расширены. Смотрит прямо на меня. — Всё ещё хочешь отсосать мне?

Медленно и уверенно продолжает ласкать меня пальцами, в такт дыханию, которое срывается с моих губ. Я еле держусь за холодную столешницу. Пальцы впиваются в край, ногти скользят по холодному мрамору. Дышу коротко, прерывисто. Будто кто-то сжал мои лёгкие.

— Ты прекрасно знаешь, почему я так сказала, — шепчу, не шевелясь. Голос мой задрожал от осознания, что он всё контролирует. МЕНЯ КОНТРОЛИРУЕТ!

— Мы не уедем, — говорит он хриплым, чуть грубым голосом, не отрываясь от моей шеи, от моего тела. — Ты хотела секса... Ты его получишь. Здесь. Сейчас.

Снимает с меня шорты и трусики. Я даже не успеваю поднять ногу, ткань застревает на лодыжках, будто прикованная. Вдруг резко Джейсон поворачивает меня к зеркалу. Взявшись крепко за мою шею, наклоняет вперёд, так, что моя грудь касается холодной столешницы между раковинами.

Я вижу нас в отражении зеркала. Себя растрёпанную, с покрасневшей шеей, с глазами, полными чего-то, что я не хочу называть. И Джейсона за спиной, с напряжённой челюстью, и взглядом, прикованным к моей спине, к изгибу ягодиц. Он поднимает глаза и встречается с моим взглядом в зеркале.

— Нравится смотреть? — спрашивает низким голосом.

Медленно он проводит ладонью от копчика вверх, по линии моего позвоночника, будто проверяя, насколько я напряжена.

— Тут почти ничего не видно, — выдыхаю я и слышу, как он расстёгивает на себе джинсы.

— Но тебе нравится, — уверенно говорит он и резко приподнимает меня за бёдра, так, что мне приходится вставать на цыпочки, теряя опору. Я шумно вздохнула, а он уже входит. Глубоко. Резко. Без предупреждения.

— Да... — вырывается с меня на выдохе.

Он начинает ритмично двигаться, впиваясь пальцами в мою талию, прижимая меня к столешнице. Каждый толчок отдаётся внизу живота, в голове, в груди, будто он не просто трахает меня, а стирает всё, что было до этого.

Вдруг чувствую лёгкое, почти невесомое прикосновение его пальца к попке. Пока не давит, только касается.

Я замерла, уставившись на него в отражении зеркала. Мои глаза широко раскрыты, как будто только сейчас я поняла, до чего мы дошли. Он продолжает двигаться внутри меня размеренно, глубоко, не спеша, будто знает, что я уже не могу вырваться. Его пальцы всё еще там, у самой границы. Он гладит, надавливает чуть сильнее, будто-то проверяя, как я отреагирую.

— Расслабься, — шепчет он, не прекращая двигаться. — Ты и так уже мокрая. А я ещё даже толком не начал.

И я понимаю, он не спрашивает. Он берёт.

— Что ты делаешь? — Смотрю на него в отражении зеркала. Он продолжает гладить и немного надавливать.

— Тебе понравится, — говорит он, как будто это уже решено.

— Джейсон, нет! — хватаю его за руку. Сжимаю пальцы на его руке в попытке оттащить. — Пожалуйста, не надо…

Я начинаю вертеться, пытаясь вырваться, но он крепко держит меня одной рукой за бедро, прижимая к столешнице, не давая сдвинуться. У меня нет ни единого шанса отстраниться.

Одна его рука всё ещё на моей попке. Пальцем поглаживает, мягко надавливая. Но не проникает. Другой рукой взялся за мои волосы и потянул назад. Я запрокинула голову. А Джейсон продолжает резкие, грубые толчки.

— Ты сама начала, — шепчет он, и уже прикусывает мочку моего уха. — Ты сама говорила, что хочешь, чтобы я держал тебя за волосы. Сама хотела, чтобы было грубо... Так что теперь не проси остановиться, когда я делаю то, что ты сама хочешь.

— Я не это имела в виду… — выдыхаю, голос почти срывается.

— А я знаю, что ты имела в виду... Не идиот, — он снова надавливает чуть сильнее, и я невольно вскрикнула и быстро, почти панически всхлипнула:

— Джейсон! Прекрати! Ты не слышишь меня?! Я не хочу!

Посмотрел мне в глаза и наконец убирает руку.

— Почему не хочешь? — Остановился ПОЛНОСТЬЮ и только смотрит на меня в отражении зеркала. А его член всё еще во мне, но уже без движения.

— Не знаю. Просто не хочу.

А я не могу просто стоять, чувствовать его в себе и ничего не делать. Начинаю двигаться, чтобы его член начал скользить во мне.

Джейсон придавил меня собой и не дает двигаться.

— Ты даже не пробовала. Ведь не пробовала? — пристально смотрит на меня.

Ясен хрен, что я должна ответить. Даже если бы пробовала. Пф-ф. Но Алекс так и не уговорил меня на это.

—Нет! Не пробовала! Джейсон, пожалуйста! Не стой просто так! — Пытаюсь отстраниться и прижаться к нему сильнее.

Он замирает на секунду. Потом медленно наклоняется ко мне и его губы касаются моего уха.

— Ладно. Но обещай подумать об этом? Хорошо?

— Хорошо! Только не стой просто так!

Джейсон начинает снова ритмично двигаться, глубоко, настойчиво, с грубоватым напором, от которого моё тело с каждым толчком бьётся о край раковины. Я пытаюсь схватиться за столешницу, чтобы удержать равновесие. Но пальцы только скользят.

— Ведь не зря же ты столько раз посылала меня в задницу, да? — Спрашивает с ухмылкой, смотря на меня в зеркало.

Я не ответила. Но и не сопротивляюсь, не пытаюсь замедлить, наоборот, подаюсь назад, навстречу ему, принимая каждый рывок, каждое резкое его движение. Джейсон движется грубо, с напором. Его руки крепко держат меня за бёдра, не позволяя сбить ритм. А его дыхание становится громче, тяжелее, бьёт по моей шее, смешиваясь с моим дыханием.

Он наматывает мои волосы на руку. Но волосы не тянет, просто держит их в руке. Чувствуя, как я напрягаюсь, как дыхание становится короче, как мои бёдра сами толкаются навстречу ему, он ускоряется, входит глубже, жестче, не давая передышки. Я чувствую, как внутри всё сжимается, как резко накатывает волна, как выброс, который я больше не могу сдерживать.

И в этот момент он тоже напрягается. Его тело становится твёрдым, как сталь, его дыхание срывается в хриплый стон, и я чувствую, как он кончает горячо, пульсирующе, внутри.

Остановился. И я замерла тяжело дыша, всё еще чувствуя сладостные ощущения. Джейсон отпускает мои волосы и обнимает меня, прижимаясь лицом мне в шею. Я закрыла глаза и пытаюсь унять бешеное сердцебиение и частое дыхание. Он нежно поцеловал меня в плечо и отпустил, покинув моё тело.

Через несколько минут, когда я уже одетая, поправляла волосы, Джейсон подходит ко мне и говорит:

— Ещё раз так попытаешься манипулировать мною, — берёт меня за подбородок, — мы повторим секс тут же. И в следующий раз я не буду слушать, что ты хочешь и не хочешь...

И на этом подмигивает мне, отпуская мой подбородок.

— Засранец… — говорю под нос, но слишком тихо, чтобы он услышал. Зато мой средний палец в зеркале увидел.

— Хочешь сейчас повторить? — Резко поворачивается ко мне.

— Так может продолжаться бесконечно. — Иду мимо него обратно к бассейну.

Не сказать, чтобы я была недовольна сексом в туалете, но лучше бы уйти… От этого ледяного взгляда Алекса мне жуть как не по себе… Мне нужно время, чтобы привыкнуть к его присутствию рядом.

Выйдя к бассейну, стараюсь держать спину ровно, а лицо нейтральное, будто ничего не было. Я огляделась и увидела Линду. Она сидит на бортике бассейна и болтает ногами в воде. В ее руках высокий стакан, в котором остался только лёд и трубочка. Она задумчиво грызет эту трубо и смотрит на воду. Я пошла к ней и села рядом, опустив ноги в воду. Линда перевела взгляд на меня и, слегка усмехнувшись, снова смотрит на воду.

— Так значит, ты теперь с Джейсоном? — спросила она и поставила стакан рядом с собой. Посмотрела на меня и добавила: — Почему не рассказала?

— Не хотела афишировать… — пожала я плечами. — Я рассказала бы, только чуть позже.

— Мне Макс об этом говорил, — отвечает она, поворачиваясь ко мне полностью. — Но я хотела, чтобы ты сама рассказала.

— Извини. Ты осуждаешь?

— Нет.

— Я знаю, это странно…

— Странно из‑за Алекса или из‑за Кэти с Наоми?

Такое чувство, что она сейчас раздавила мой мозоль. Но её выражение лица не осуждающее. Я болезненно сморщилась, а Линда засмеялась, смотря на меня. Но засмеялась как-то по-доброму.

— Джесс, сколько прошло времени после Алекса? — спрашивает она, приподнимая бровь.

— Много, — ответила со вздохом.

— Вот именно. Живи дальше.

— Честно говоря, я с ума схожу от этой ситуации… — И я рассказала ей всю историю с Кэти с самого начала. Когда закончила рассказывать, Линда не глядя на меня, тихо спросила с улыбкой:

— И что тебя манит на таких идиотов?

Я пожала плечами, а она спрашивает:

— Влюбилась в него?

— Не знаю… — болтаю ногами и смотрю, как рябь идет по воде. — Не думала об этом. Нам просто хорошо вместе.

Посмотрела на Линду и спросила с напряжением:

— Кэти знает? Ты с ней разговаривала?

Линда медленно кивнула, откинула за ухо выбившуюся прядь, потом взяла стакан, покрутила его в руках, глядя на последние кубики льда, тающие на дне.

— Да… Знает. Обижается, что ты не рассказала ей.

Я почувствовала, как внутри что-то щёлкает, странное облегчение, смешанное с пустотой.

— Только на это обижается? — переспросила я, боясь, что за этой обидой скрывается что-то большее: ревность, боль, или что-то пострашнее.

Линда посмотрела на меня не жёстко, но и не мягко. Как взрослый на ребёнка, который пытается спрятать сломанную вазу.

— Джесс, у неё просто охренительные отношения, — сказала она. — Нафиг ей сдался Джейсон? Особенно после того, что ты рассказала. А Питер… её парень… он сделал ей предложение.

Я замерла.

— Обалдеть, как классно! — вырвалось у меня искренне. Даже с облегчением.

— Ага, она сказала «да».

— А это не слишком рано? Они совсем молодые.

Линда пожала плечами, а я с огорчением говорю:

— Мне она даже ничего не рассказала…

— Когда ты с ней в последний раз разговаривала? — Линда осуждающе смотрит на меня.

— Да, ты права. Я дерьмовая подруга.

— Ты не дерьмовая, — теперь она смеётся. — Просто звони иногда.

— Я позвоню ей. Она не собирается в Сан‑Диего?

— Возьми и позвони ей сама. Вот и узнаешь, — подмигивает мне.

— Ладно, позвоню, — сказала я с улыбкой. — Ну а ты как поживаешь?

— Я нормально. Теперь с Крисом вообще не общаемся. Он всё ещё с той курицей. Но я тоже не сижу одна у окна. И всё‑таки закрутила с Дэвидом.

— Серьёзно?!

Линда жмёт плечом.

— А что мне остаётся делать? Ждать Криса? Он уже показал, как он относится ко мне… Сейчас каникулы, у меня наконец‑то есть свободное время… А Дэвид… Я хорошо знаю его, когда‑то любила. Мы с ним были друзьями с начальных классов в школе. Выросли, начали встречаться. Он родной для меня человек. Был рядом со мной, когда умирала сестра. Он довольно много сделал для меня… Мне с ним хорошо. Может, и Криса забуду.

Я только сочувственно погладила её по плечу. Понимаю, что она просто пытается справиться со своими чувствами. Но Линда переходит на другую тему:

— Моя мама нашла себе мужика, и теперь я практически не вижу её. А когда они у нас дома, я стараюсь быть где угодно, только не слышать их «чмок‑чмоки». Так что Дэвид мне сейчас очень кстати.

— Фу, какая гадость, — смеюсь я.

— Кажется, Алекс уже нашёл подружку… — говорит Линда, не повышая голоса, но с лёгкой интонацией, будто бросает камень в спокойную воду.

Я смотрю в туже сторону, что и Линда.

И вижу Алекса с девушкой. Они стоят у края террасы, в тени, почти вне света гирлянд. Но света достаточно, чтобы разглядеть его руки на талии девушки. Её пальцы в его волосах. И страстный поцелуй.

Она выше меня. Светлые волосы, короткое розовое платье. Она засмеялась, но смех быстро обрывается, когда он снова прижимает её к себе.

Да, действительно... Странное чувство от увиденного … Совсем не ревность. Но что‑то мерзкое и скользкое пробежало по моей душе.

— Он спрашивал о тебе, когда ты была в Париже, — говорит Линда, смотря на Алекса.

— Что он хотел? — я же стараюсь не смотреть на него.

— Знать о тебе: где ты, с кем ты. Есть ли у него шансы с тобой…

Я только фыркнула на это. Но всё-таки спросила:

— Почему не сказала мне, что он вернулся?

— Джейсон попросил не говорить. Сказал, что ты расстроишься. Лучше, когда приедешь, узнаешь о нём.

Я только пожала плечами, снова смотря, как Алекс уже переключился на шею этой девушки.

— Как он отнёсся к вам с Джейсоном? — спрашивает Линда, смотря на меня.

— Так, что уже завтра у Джейсона будет синяк под глазом.

Дальше я ей рассказала про радостную встречу. Линда только вздохнула и сказала:

— Не жизнь, а сплошной театр… Если честно, мне его немного жаль.

Я прыснула и напряжённо сказала:

— Вообще‑то это он мне изменял.

— Да… Я знаю… — вздохнула она, смотря на него. — Считай, что я та, кто жалеет отрицательных людей. Ой, а вот и мой красавчик вернулся. Я пойду.

— Эй! Это и есть Дэвид?

— Ага.

Она уходит, оставив меня одну. А я смотрю на этого парня. И он очень даже ничего. Смотрит на Линду, как на какое‑то чудо.

Оглядываюсь по сторонам. Джейсон куда‑то ушёл, Макса тоже не видно…

Думаю, может, не слишком поздно позвонить Кэти… Даже ещё нет полуночи.

Встала и пошла в более тихое место. Где не так слышно музыку. Набираю её номер, она долго не отвечает, но наконец:

— Ой, Джесс, привет, — её голос сонный, тёплый, с лёгкой хрипотцой, как будто она только что проснулась.

— Прости, я разбудила тебя? — сразу выпаливаю я. — Я совсем забыла про разницу во времени…

— Ничего, — она зевает, но в голосе — улыбка. — Я рада, что ты позвонила.

Я сжимаю телефон крепче.

— Линда сказала… о радостном событии. Могу тебя поздравить?

— Да, — она тихо смеётся. — Теперь я помолвлена. Я так счастлива.

— Поздравляю, — говорю я, искренне. — Я так рада за тебя. Когда будете свадьбу играть? И где?

— Мы только начали обсуждать свадьбу… По крайней мере, не раньше чем через год. Если всё получится, то следующим летом.

— Ты когда в Сан‑Диего планируешь ехать?

— Думаю, за неделю до учёбы приехать. Навестить родителей очень хочу.

— Нам нужно обязательно увидеться!

— Это даже не обсуждается! — слышу её короткую усмешку. И потом спрашивает уже серьёзнее: — Не хочешь ничего рассказать мне?

— Ты про Джейсона?

— Ну конечно. Про кого ещё? — сухо, но без яда.

— Я боялась, что ты возненавидишь меня…

Кэти усмехнулась и говорит:

— Ну, это сильно сказано. Я только удивилась. Ты же сохла по Алексу, и вдруг Джейсон. Насчёт него я не особо удивлена. Он всегда сох по тебе.

— Ты знала это?

— Джесс, кто этого не знал? Он очень прозрачно вёл себя с тобой. Когда я была с ним, меня это с ума сводило. Но я сама для себя решила быть с ним, несмотря на это. И когда он кинул меня, я прекрасно понимала, что это из‑за тебя.

— Чёрт… Я сейчас сквозь землю провалюсь…

На мои слова Кэти снова засмеялась, но по‑доброму.

— Ты чего? Для меня он далеко в прошлом. Когда я приезжала, у меня ещё ёкнуло внутри от него. Но когда он вёз меня домой, я вот что осознала: он очень сложный, закрытый, властный собственник и даже токсичный. На самом деле мне было с ним тяжело. А в отношениях должно быть легко. На одной волне. Поэтому всё нормально. И я очень рада за тебя, если ты с ним счастлива.

— Спасибо огромное тебе за эти слова. Ты даже не представляешь, как мне стало легче.

Мы проговорили ещё какое‑то время. Потом попрощались, и я пошла искать Джейсона. А нашла его, Макса, Доминика и Стива в укромном месте — и, судя по противному запаху, они курят травку.

— Джейсон? — привлекаю его внимание.

— Да, конфетка?

— Мне скучно.

— Иди ко мне. Хочешь покурить?

— Нет, я же не курю. — Никогда не забуду мой единственный опыт. А от дыма травки меня уже тошнит. Не представляю, чтобы я добровольно курила эту гадость!

— Я бы тебе всё равно не дал курить. Это была проверка.

— Что, если начну курить? — Хоть кто‑то понимает, что мне нельзя что‑то запрещать?!

— Получишь.

— Получу добавки? — игриво шевелю бровями.

— Не ту добавку, про которую думаешь.

— Что ты как папочка? Дай девочке расслабиться, — говорит Стив.

— Сейчас ты расслабишься, — отвечает ему Джейсон.

— Да ладно, остынь.

— Ладно... — вздохнула я. — Тут воняет травой. Я пойду лучше что‑нибудь выпью.

Иду обратно на поиски алкоголя. Наливаю себе в стаканчик первое, что попалось на глаза и возвращаюсь к дивану у бассейна. Забираюсь на него и поджимаю ноги под себя. Поставила локоть на подлокотник и, оперевшись щекой в ладонь, смотрю на толпу: кто-то танцует, кто-то смеётся, кто-то целуется в воде. Невольно пробежалась взглядом в поисках Алекса. Нигде его не видно. Только успела сделать глоток и подумать:

«Вот и хорошо... Нам лучше не сталкиваться...»

И в этот момент я почувствовала, как ко мне кто‑то подсаживается. Я даже сразу не обратила внимания, пока не услышала:

— Джесс, прости меня… — голос Алекса тихий, ломкий и с лёгкой дрожью.

Мне снова не по себе. Мельком взглянула на него. Он сидит рядом со мной, слишком близко, чтобы моё сердце билось спокойно. Кажется, я мало выпила для разговора с ним. И я делаю большой глоток из стакана и отвечаю:

— Что было, то было… — Снова отпиваю из стаканчика.

Он молчит, а я боюсь взглянуть в его глаза. Ещё от него сильно пахнет алкоголем.

— Давно меня разлюбила? — спрашивает он. А я смотрю в стакан и тихо отвечаю:

— Нет, не так давно, как хотелось бы…

— Ты счастлива с Джейсоном?

Решилась всё-таки посмотреть ему в глаза. Его взгляд тяжёлый, и не из-за алкоголя. А как будто он не просто пил, а пытался утопить что-то внутри себя.

— Да, — говорю я. — Мне с ним хорошо. И из-за него я не плачу.

Он медленно кивает. Будто взвешивает каждое моё слово.

— Любишь его? — как-то обречённо спросил.

Я отвожу взгляд и снова смотрю в стакан.

— Любовь… — начала я, и к сожалению, мой голос задрожал, но я продолжила: — Любовь понятие сложное и не приходит по щелчку пальцев.

— А как думаешь, он любит тебя?

— Не знаю, Алекс. Мы ещё не говорили об этом. И с тобой про наши с ним отношения я не буду говорить. Что ты хочешь?

Но он как будто не слышал моего вопроса, продолжает, как будто говорит сам с собой:

— Ты не думал, что в Джейсоне рядом с тобой просыпается самое лучшее? Каким бы он ни был, он становится лучшей версией себя.

Пьяный бред. Я в каком‑то ступоре отвечаю:

— Да, я знаю это. Он говорил мне это.

— А думала ли ты о том, что, когда ты была со мной, во мне просыпалось всё самое худшее? Однажды я был готов убить человека из‑за тебя. И сделал бы это, не задумываясь, если бы не Джейсон.

— Я не понимаю, к чему ты это говоришь.

— Просто подумай: а действительно ли Джейсон может любить тебя, а не себя рядом с тобой? Ты его излечиваешь. Кому это не понравится? Но он действительно может любить тебя? Я любил тебя несмотря ни на что. Из‑за тебя я порой испытывал такую ненависть… Никогда я не чувствовал себя так, как с тобой или из‑за тебя. И несмотря на это, я любил тебя. Именно тебя. За твоё упрямство, за то, как ты смеёшься. За то, как ты любишь себя. А ещё за все твои недостатки. И не смотри на меня таким взглядом. Ты знаешь, у тебя есть недостатки, и их много. Особенно вспоминая твою дружбу с алкоголем и все последствия от этого. Какая ты эгоистка, безответственная, упрямая в плохом смысле. Как ты не любишь смотреть правде в глаза и как ты совершенно не умеешь выбирать друзей. Но я любил в тебе всё. Даже твою чёртову преданность…

— Ты пришёл оскорблять меня?

— Я любил в тебе всё, даже недостатки. А Джейсон?

Он пьян и сам не понимает, что несёт. Я резко встала, чтобы уйти, как вдруг разлила на себя из стаканчика. Слишком резко встала.

— Вот дерьмо… — пытаюсь стряхнуть алкоголь, который ещё не впитался в ткань. Но всё равно уже дело дрянь… И тогда поворачиваюсь к Алексу и говорю: — Алекс, послушай! После того утра… Когда между нами всё закончилось, мне было хреново. Очень хреново! И сейчас ты не имеешь права мне что‑то говорить о чувствах. Ты уничтожил меня своим предательством! Говоришь, ты любил во мне недостатки?! Это просто какой‑то детский лепет! Прежде чем такое говорить, вспомни хорошенько, что ты исполнял! На что я закрывала глаза и как конченая дура любила тебя! Ты был как раковая опухоль во мне! Но потом со мной происходили ещё более хреновые вещи! Такие… что твой поступок стал совсем незначимым для меня. Мне пришлось пройти через ад. Я очень долго восстанавливала себя! Со мной были друзья, и в том числе Джейсон. Они вытаскивали меня из этого дерьма. И сейчас мне уже плевать на твоё предательство. Честно! Я уже совершенно другой человек! Я живу дальше! Надеюсь, ты так же сможешь жить дальше, и у тебя будет всё отлично!

Я замолчала и пытаюсь привести дыхание в норму. А Алекс только смотрит на меня и потом тихо говорит:

— Да. И у меня всё отлично… — эхом повторил мои слова. И на этом он встаёт и собирается идти, но останавливается, чтобы сказать: — Я только хотел сказать... что всё так же жалею о своём поступке. Не думал, что всё так выйдет…

Теперь он поворачивается и идёт на выход. Я только сейчас поняла, что говорила слишком громко и многие слышали нас. Чёрт. И вот увидела, как идёт ко мне Линда. Она ничего не говорит, просто взяла меня за руку и увела за дом в сад. Там просто молча обняла. А я вцепилась в неё и пытаюсь не реветь. Внутри всё дрожит, в горле ком. В носу щиплет.

— Просто дыши... — тихо сказала Линда и продолжает крепко обнимать. — Слышишь? Глубокий вдох и выдох... Просто дыши, Джесс.

Я закрыла глаза и стараюсь успокоиться. Так мы стояли, пока мне не стало спокойнее, и я сама отстранилась от неё.

— Ты как? — спрашивает она у меня.

— Нормально. Спасибо, — ответила ей со слабой улыбкой.

— Всё ещё любишь Алекса?

— Нет, не люблю. И уже давно. Но он во мне оставил неизгладимый след, к сожалению.

— Хочешь вернуться? Мы можем уйти, если хочешь, — всё так же внимательно смотрит на меня.

— Нет, всё нормально. Пошли.

Дальнейшие пару часов я провожу в компании Линды. Мы много общаемся, шутим и смеёмся. И я уже совсем забыла про Алекса — его я больше не видела. Видимо, он ушёл, и это к лучшему. Появился Джейсон и сел со мной на диване.

— Хочу еще покататься на байке, — тихо говорю ему.

— Ты много выпила. Это уже не сегодня.

— С каких пор ты стал таким правильным? — засовываю два пальца в рот и притворяюсь, что меня тошнит. Это Джейсона веселит.

— Я ещё ничего не говорил про твои ругательства. Ты всё‑таки девочка, но ругаешься как матрос. Ты как будто в море выросла с пиратами.

— Да, это было бы забавно, — смеюсь над его замечанием. — И напилась я тоже как пират. Наверное, это с детства осталось… — говорю ему, думая о том, когда вообще стала грязно выражаться.

— Тебя родители учили ругательствам?

— Нет! Что ты! Много подцепила из ТВ. Несколько раз мама ловила меня в детстве, как я смотрю сериал «Гриффины». У неё было такое лицо, как будто конец света приближается. С этого сериала я много узнала ненужного для ребёнка. А вообще… В начальных классах, когда мама записала меня на французский, настаивала ещё и на итальянском. Но я вообще не понимала, зачем он мне! Ладно, французский. Всё‑таки тётя живёт в Париже, и мы летаем туда периодически. Мне нравится французский. Но итальянский?! И вот в знак протеста выучила кучу ругательств — спасибо силе интернета. Каждый раз, когда можно было сказать что‑то такое… Я это говорила. Например… — задумалась, вспоминая. — Оу! Например, когда мама покупала мне наряд и спрашивала моё мнение, я говорила: Brutte come la merda de gatto, то есть «страшное, как кошачье дерьмо».

Вспоминая это, смеюсь до слёз и продолжаю говорить сквозь смех:

— Мама злилась, хоть и не совсем понимала, что именно я сказала. А папа смеялся примерно как я сейчас…

Джейсон слушает меня с улыбкой. А когда я замолчала, вспоминая папу, не торопил меня.

— Но в итоге они приняли мой протест и отстали, — продолжила я, выходя из воспоминаний. — Вернее, мама отстала. Итальянский я перестала изучать, а манера ругаться осталась.

— Что ещё знаешь из ругательств?

— Mille cazzi nel tuo culo. То есть «тысяча членов в твою задницу».

У Джейсона такое лицо… Я снова заливаюсь смехом.

— Боюсь узнать, где ты это использовала.

Я только рассмеялась.

— Что ещё? — спрашивает он.

— Да много чего. Если будешь доводить меня, я тебя просвещу.

В воду нырнула ещё одна девушка, и меня начинает ещё больше влечь к воде… Но я не в той одежде…

— Я знаю этот взгляд. Нет, — говорит Джейсон.

— Я даже ничего не сказала.

— Ладно, поехали.

— Куда?

— Ко мне.

— Я за руль!

— Нет, ты на ногах еле стоишь!

Показываю ему язык, но он не увидел — так как уже направился к выходу.

— А ты разве не пил? — догоняю его.

— Я курил, а не пил. Травка лучше алкоголя. — Поймав мой взгляд, продолжил: — Не для тебя. С алкоголем тебя тоже надо контролировать.

— Ты что, папочка мне, что ли? — начинаю злиться, хоть курить и не собиралась. В памяти всплыли обрывки слов Алекса про мои недостатки. Зачем он вообще это сказал?!

— Нет, но мне не всё равно на тебя.

— Зануда! Ты мне больше нравился, когда был просто другом.

На это он только посмотрел на меня с ухмылкой. Сел на байк, а я прижалась к нему сзади, крепко его обняв. Он завёл двигатель и тронулся с места. Я сжала ногами Джейсона сильнее и начала отпускать руки.

— Джесс, что ты делаешь?!

Я не отвечаю и медленно раскинула руки, пропуская потоки ветра через пальцы. Чувство суперское. Но у меня жутко кружится голова, и желудок закручивается узлом. Так что я снова хватаюсь за Джейсона, только уже не так сильно. Кажется, я сейчас буду блевать… Когда наконец он остановился возле дома, я на качающихся ногах иду к нему в дом.

— Детка, больше так не делай!

— Что за паника. Я же не встала на ноги позади тебя. Хотя хорошая идея…

— Хорошо, что не додумалась до этого раньше.

— У меня просто голова кружится, не лучшая идея делать это сейчас. — Уже поднимаюсь в его спальню. А Джейсон идет за мной.

— Я не позволю тебе этого.

— Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к запретам… — Падаю лицом на постель.

Стоит только закрыть глаза, как начинает всё кружиться, и я как будто на роллеркостере катаюсь. Джейсон начинает меня раздевать: сначала полетели кроссовки, потом шорты, футболка и лифчик. Хоть трусы оставил… Я завернулась в одеяло и уснула с мыслью: «Как много тут спало девушек? Надо завтра прояснить это…»

***

— …кая…, малыш? — просыпаюсь от его нежных поцелуев.

— М‑м‑м…, я ещё хочу спать… Отвали от меня…

Слышу его тихий смех.

— Мне нужно уйти. Буду вечером. Если хочешь, можешь оставаться тут. — Гладит меня по волосам.

— Делай что хочешь. Только дай поспать… — говорю с закрытыми глазами.

Он нежно целует меня в губы одним прикосновением.

И я снова провалилась в сон.

Проснувшись уже днём, плохо понимаю, где я. Но моё замешательство — всего первые секунды. Потом вижу: на прикроватной тумбочке стоит вода и аспирин.

— Как мило…

Пью аспирин и иду в душ… Чёрт. Но у меня нет с собой белья и всяких женских штучек… Нужно всё‑таки домой. Вызываю такси, и через пять минут я уже дома. Иду в душ и привожу себя в порядок.

Когда уже нечего было делать, пошла в родительскую спальню. Тут всё так же, как когда был папа… Даже газета лежит на кровати, не тронутая с того дня. И виднеется вмятина на подушке от головы папы. Как будто он только что лежал тут с газетой. Мама, наверное, ни разу сюда не заходила после его смерти.

Я пошла в гардеробную. Тут так же висит его одежда и чувствуется его запах… В ванной так же стоит его электрическая зубная щётка и принадлежности для бритья… Такое чувство, что он вот‑вот вернётся…

Думаю, рано или поздно мама приедет, и нужно всё это убрать. Сначала открываю окно, а потом начинаю собирать всю его одежду: костюмы, домашнюю одежду, спортивную. Абсолютно всё! Целый день возилась, собирая всё то, что принадлежало ему.

Пора его отпустить…

Вечером приехал Джейсон и снова на байке.

(Окончив университет, Джейсон стал работать со своим отцом. Как уже когда‑то он говорил, это неизбежно. Но их работа не сталкивает их каждый день лбами. Его отец в основном не в Сан‑Диего. А Джейсон тут. И они не пересекаются — почти. Иногда проходят какие‑то встречи, и после таких встреч Джейсон на взводе, и ему сложно успокоиться. Обычно он просит меня отвлечь болтовнёй. Как это было всё лето: звонил мне, и я долго говорила обо всём на свете, пока он не начинал смеяться. Сейчас он приехал спокойный. Значит, это был обычный день).

— Что ты делаешь? — осматривает он кучу полиэтиленовых пакетов. Под его глазом синяк стал уже синим.

— Э‑м‑м… Что ты сделаешь, если я скажу, что убила человека? — говорю это очень серьёзным тоном. Хотя мне сложно не засмеяться от его выражения лица.

— Что? — поднимает брови и старается сам не засмеяться.

— Джейсон, я задала серьёзный вопрос! — показываю на пакеты. Но не засмеяться становится слишком сложно.

— Ладно, я помогу тебе спрятать труп и помогу «прикрыть твою задницу». Что дальше? — отвечает мне.

— Хороший ответ. — Наконец не могу сдержать улыбку. Но на самом деле мне совсем не смешно, и я перестаю нервно улыбаться, почёсывая бровь. Оглядываю пакеты…

— Это вещи папы. — Моя улыбка прошла окончательно.

Наверное, эта шутка была от нервов. Пока собирала вещи, я не плакала и старалась не думать о том, что делаю. Напевала песни… И ни о чём не думала… Но сейчас понимаю, что это в самом деле своего рода «труп» в пакетах, и я понятия не имею, куда это девать… Так что… моя шутка всего лишь наполовину.

Джейсон смотрит на меня и подходит, чтобы обнять. Я прижимаюсь к нему. Закусываю щёку, чтобы не заплакать. А Джейсон говорит:

— Мы можем отдать эти вещи в фонд помощи людям, которые попали в тяжёлые ситуации. Что скажешь?

— Да. Думаю, это хороший вариант…

Джейсон собирает пакеты, и мы идём к моей машине. Джейсон садится за руль, а я рядом с ним.

Когда отдали вещи, мне стало немного легче.

— Джейсон?

— Что?

— Думаю, хочу съездить на кладбище… Я там ни разу не была с похорон…

— Поехали.

— Только я хочу купить цветы.

Мы заехали за цветами. Я выбрала белые розы. На душе становится очень тяжело… Приехав на кладбище, прошу Джейсона дать мне время. Он остался в машине, вернее, возле неё. Для ног Джейсона кабриолет очень тесный. И он пожалел, что не съездил за своим пикапом.

Дорогу к могиле папы нашла с первого раза, хоть и была тут всего один раз — и то не в здравом уме. Как будто сам папа вёл меня к себе… Когда я пришла к нему, увидела сухие цветы. Интересно, кто их оставил? Я убираю их и кладу розы.

— Привет, пап… Прости, что не приходила...

С моих глаз начинают литься слёзы. Сажусь на траву и тихо говорю:

— Я злилась на тебя! Почему ты нас бросил? Ты обещал мне, что всегда будешь рядом! Ты мне чертовски нужен… Столько дерьма на меня свалилось… Слишком много. Я пытаюсь всё это закрыть в себе и вообще не думать и не вспоминать… Но это всё как тяжёлый груз… Пап, я даже хотела, чтобы ты забрал меня. Понимаешь, как всё дерьмово? Мама почти свихнулась… Я даже не знаю, будет ли она прежней. Кажется, она не всегда осознаёт, что тебя нет… А тебе и дела нет… Я люблю тебя, пап, очень… И я очень скучаю… Ты даже не представляешь насколько…

Поджимаю ноги. Лицом прислоняюсь к коленкам, обхватив себя руками, и давлюсь слезами… Наверное, только сейчас до меня дошло полное осознание, что я его больше никогда не увижу… Нет, я понимала это, но не осознавала полностью. Наверное, Джейсон прав. Возможно, мне никогда не станет легче… Я просто научусь жить с этим.

Не знаю, сколько я так сидела и плакала. Начало темнеть. Вокруг тишина. Только отдаленно доносятся звуки магистрали. И я испугалась, когда услышала шаги, но это всего лишь Джейсон. Он подошёл ко мне и, просто взяв за руки, потянул меня, чтобы я встала. А потом молча повёл меня обратно. Я села в машину, и мы поехали к нему домой. По дороге я молчала и смотрела на дорогу. Джейсон не лез с разговорами. Он точно знает, что я чувствую и что никакие слова мне не сделают легче. Иногда думаю, что Джейсон слишком хорошо знает и чувствует меня: мои желания, мои мысли. И то, от чего я буду счастлива или несчастлива. Порой меня это пугает…

Джейсон заказал еды, и через час я снова болтала, как обычно. Доесть мы так и не доели, потому что плавно переключились на ласки друг друга…

На следующее утро, когда Джейсон варил кофе и готовил блинчики, я всё‑таки сказала то, что мне не даёт покоя:

— Мне не нравится твоя кровать.

— Чем это?

— Ты можешь её просто поменять без вопросов?

— Чем тебя кровать не устроила?

Я смотрю на него и не знаю, как бы заставить его поменять кровать, не говоря причину.

— Джесс! Что тебе не нравится в этой чёртовой кровати?

— Количество девушек, которые были в ней с тобой! — говорю это с пылающими щеками.

На это признание он усмехнулся и говорит:

— Поверь, тебе не нужно об этом волноваться.

— Почему? — хмурюсь я.

— Потому что там до тебя вообще не спали девушки.

— Но… А как… — У меня явно не складывается картина. — Ты мне врёшь. Как минимум три девицы там спали! И одна из них — Кэти, — победоносно смотрю на него, подняв брови.

— Вообще‑то Кэт ни разу не ночевала в моей комнате.

Он явно хочет, чтобы я задала вопрос. А я уже как помидор красная.

— Так что ты хочешь спросить, Джессика? — Он прямо‑таки наслаждается.

— Чёрт тебя дери, Джейсон! А где же ты тогда трахал всех этих тёлок???

— Наконец‑то ты это спросила. Я думал, не дождусь. Успокойся. Не в моей спальне. Для этого была другая спальня. Девушки не ложатся в мою постель, потому что мне нужно было личное пространство, когда она засыпала. Ведь я почти не сплю ночами, если ты это помнишь. — И добавляет: — Ну... до тебя.

Я кручу чашку с кофе в руках и хочу задать следующий вопрос. Теперь меня мучает любопытство и смущение. Но Джейсон опережает меня:

— Даже не надейся. Я не буду тебе говорить всякую ванильную хрень на тему, почему ты там спишь. Ты и так всё прекрасно понимаешь.

Я только поморщила нос и промолчала.

— Что будешь делать? — меняет тему, ставя передо мной блинчики и подливая кофе.

— Думаю, надо вернуться в Лос‑Анджелес. Я всё‑таки хочу найти квартиру. Ещё про работу нужно узнать.

— Зачем? У тебя же есть деньги.

— Я не могу объяснить, почему не хочу трогать деньги, которые зарабатывал папа. Хочу сама себя содержать. Для меня это важно. А скоро учёба начнётся. Так что…

— Сегодня поедешь?

— Думаю, да. Всё равно делать нечего, а ты до вечера работаешь.

— Надо было вчера сказать. Я попрощался бы с тобой как следует. — Подмигивает мне.

От этого я начинаю улыбаться.

— А сейчас мне нужно уже выходить. — Встаёт и надевает чёрный пиджак.

А я про себя отметила, что, готовя блинчики, он даже не испачкался в муке… И так непривычно его видеть в классике. Он постоянно ходил в чёрных джинсах или джинсовых шортах. Тоже чаще чёрные, как и футболки, которые тоже чаще тёмного цвета. Всего несколько раз я его видела в белых футболках с надписями или эмблемами. Но на ногах у него всегда были белые кроссовки.

Он поцеловал меня и пошёл на выход. В этот момент было такое чувство, что мы уже лет десять так живём, и я его провожаю каждое утро на работу… Это было приятное чувство.

После завтрака я заехала домой. Собрала некоторые свои вещи, поставила дом на охрану и сигнализацию. Потом села в машину и отправилась в Лос‑Анджелес.

До нового учебного года и конца аренды квартиры осталось всего чуть больше двух недель. Я начала поиски квартиры, и только через восемь вариантов мне понравилась одна. Конечно, она не такая большая, как та, с которой я съезжаю. И не в таком хорошем районе. Ремонт посредственный, но квартирка уютная. Одна спальня и большая гостиная, а кухня с перегородкой и выходом на балкон — по размеру вполовину меньше, чем в моей нынешней квартире. Ещё одна ванная и душевая. Немного далековато от университета, и бездомных тут больше… Но считаю, нормально. Главное — платить меньше половины от той суммы, что стоит моя нынешняя квартира.

У меня остались ещё деньги, которые мама настояла взять. А ещё совсем случайно нашла деньги в своей толстовке, когда была дома и перебирала свои вещи. Те самые деньги, которые я когда‑то выиграла на боях, когда меня брал с собой Джейсон. Как приятно находить такую огромную сумму денег! С этих денег мне хватает заплатить за три месяца — и один месяц бесплатный. Ну, ещё остаётся запас примерно на месяц проживания, если буду экономить. Класс, мне нравится.

Оформила договор и начала собирать вещи в квартире в Лос‑Анджелесе. Когда уже упаковала последнюю коробку и через час должна была приехать грузовая машина, раздался стук в дверь. Странно, ещё рано…

Иду открывать, а за ней стоит мужчина. Наверное, ему чуть за сорок на вид. Для своего возраста очень красив. А глаза у него как у меня? Или мне это показалось?

— Здравствуйте. Могу чем‑то помочь? — вежливо спрашиваю я, как меня учили.

— Возможно… Привет. — Он улыбается мне, и у него такие же ямочки на щеках, как у меня…

Наверное, я не хочу знать, кто он…

— Я ищу кое‑кого… Но, мне кажется, уже нашёл. Вы случайно не Джессика Остин?

— Да, а вы? — Хотя ответ и так, кажется, уже знаю… Но надеюсь, что ошибаюсь. У него сильный британский акцент. И это уже говорит само за себя, кто он…

— Похоже, я твой папа. — Он смущённо улыбается, и я это уже сама поняла.

— Простите, но это невозможно. Мой папа умер. — Делаю попытку отделаться от него. Интересно, когда я вообще буду смотреть в лицо тому, что мне неприятно или то, что пугает? Я постоянно убегаю. И опять мне вспомнились слова Алекса про мои недостатки. Чёрт бы его побрал.

— Можно с тобой поговорить? — спрашивает незваный гость.

— Э‑м‑м… Не знаю… На самом деле сейчас не очень удобное время. Я собираюсь переезжать. — Показываю ему на коробки.

— Я могу помочь.

Мне становится неуютно.

— Может, всё‑таки вы ошиблись? — спрашиваю со слабой надеждой.

— Твоя мама — Элизабет Корбет?

— Да, только теперь она Остин… — Вот он, вкус проигрыша…

— Ты знаешь, что твой отец не родной тебе?

— Нет. Я знаю, что мой папа, тот, кто умер, как раз он родной. Он меня воспитал. И я та, кто я есть, во многом благодаря ему. И знаю, что есть мой биологический отец. Тот, кто бросил нас с мамой. Тот, которого я ни разу не видела. Вот что я знаю.

— Боюсь, ты много не знаешь… Позволь с тобой пообщаться и рассказать? Я хочу познакомиться с тобой.

Стою так же в дверях и не знаю, что делать. Я просто в смятении… Он видит моё состояние и говорит:

— Давай сделаем так. Я оставлю тебе свой номер телефона. Как будешь готова, позвони мне. Я буду ждать. — Отдаёт мне визитку. — Хм, ты очень похожа на мою маму. Свою бабушку… — Снова улыбается и уходит.

На карточке написано: «Уильям Моррисон». И какие шансы, что я ему позвоню? Вот дерьмо…

Надо позвонить маме… Но, пожалуй, позже. Сейчас мне некогда.

Вскоре приехала машина, и все мои вещи погрузили. Машина отправилась на новый адрес. А я — за ней.

Вчера купила матрас, и его уже привезли. В новой квартире нет мебели, а в моей прежней квартире вся мебель от арендатора. Поэтому первое время буду жить скромно. Отсутствие мебели меня не побуждает залезть в семейный счёт и нисколько не беспокоит. Но мама всё равно скинула мне на карту тысячу долларов после того, как я заявила ей, что буду работать и спать на матрасе.

Вечером всё‑таки набрала её номер, и она сразу ответила:

— Привет, милая. Как ты?

— Ко мне заходил Уильям Моррисон. Помнишь такого? — Решаю сказать сразу в лоб, без пустой болтовни. Жду ответа, а мама молчит в трубку.

— Мам?

— Что он хотел? — со вздохом спрашивает она.

— Поговорить.

— И?

— Мне было некогда, и я была не готова к разговорам. Поэтому он оставил мне свой номер телефона. Что скажешь?

— Детка… Жаль, я не могу быть сейчас рядом… Этот разговор не для телефона. Поверь, всё сложно. И я тебе многого не рассказывала…

— Мам, мне нужно что‑то знать, прежде чем я увижусь с ним?

— Дерьмо собачье… — В первый раз услышала, как мама ругается.

— Мам, ты чего? — Я удивлённо засмеялась.

— Дело в том, что он не знал о тебе большую половину твоей жизни.

— Охренеть… И я узнаю это вот так? Я его считала куском дерьма всю жизнь.

— Милая… Пойми, он из богатой семьи, а я сирота из приюта. Кроме сестры, у меня никого не было. Естественно, его родители отказывались меня принимать. Он хотел сбежать со мной, а я не могла позволить ему лишиться блестящего образования и будущего. Которого, как я думала на тот момент, у меня никогда не будет.

— Очуметь… Но я‑то тут причём? Я могла знать правду! Мам… Это реально жёсткий косяк…

— Прости меня, солнышко…

— Мне нужно время.

— Милая…

Я только вздыхаю и пытаюсь взять себя в руки. Нет никакого смысла ссориться с мамой, это ничего не изменит в лучшую сторону. Поэтому уже спокойно говорю ей:

— Мам, всё нормально. Правда. Не переживай, я тебя ни в чём не виню. Мне просто нужно переварить это. Спокойной ночи.

Отключаю звонок. Наверное, у неё сейчас раннее утро. Неважно.

Начинаю распаковывать коробки, думая о новом папочке. На половине коробок решаю, что на сегодня хватит. Расстилаю постель на матрасе и ложусь спать, но сон не идёт… Меня так и подмывает поехать к Максу и снова переночевать у него, как я делала каждый раз, когда не могла уснуть у себя. Но пора оставить это в прошлом и привыкать к новой квартире. Переворачиваюсь на другой бок и думаю: «Интересно, как биопапочка меня нашёл? Если бы он приехал хотя бы через полтора часа, он не увидел бы меня…»