15
Я открыла глаза. За окном медленно поднималось солнце, и его первые лучи попадали прямо в комнату, наполняя ее теплым, медовым светом. Улыбка коснулась моих губ сама собой, когда я ощутила тёплую, уверенную руку на своей талии — она крепко прижимала меня к себе, создавая ощущение полной безопасности и покоя, словно я была самым ценным сокровищем, которое нужно оберегать даже во сне. Я медленно, стараясь не потревожить тишину, повернулась, чтобы увидеть его.
Чонин спал. Его чёрные волосы, мягкие и непослушные, прядями падали на глаза. Грудь поднималась и опускалась в размеренном, спокойном ритме сна. Меня переполняла нежность, сладкая и такая манящая. Я не смогла удержаться — осторожно, кончиками пальцев, боясь разбудить, отодвинула прядь с его лба, а затем ладонью мягко провела по его щеке. Кожа была тёплой, живой и удивительно гладкой под моими пальцами. На моё прикосновение в уголках его губ дрогнула улыбка, едва заметная, но безошибочная. Он не открыл глаз, но уже не спал — его дыхание изменило ритм, стало чуть глубже, осознаннее.
— Доброе утро… — прошептал он, голос был низким, хрипловатым от сна, и казался невероятно манящим, обволакивающим, как бархат.
— Доброе, — ответила я ещё тише, замирая от того, как это простое слово звучало в предрассветной тишине.
Он потянулся, неохотно ворочаясь, и его мышцы напряглись. Затем он уткнулся лицом мне в шею, его дыхание обожгло кожу горячим влажным касанием.
— Может, сегодня никуда не пойдём? — промычал он, и в его тоне была такая детская, искренняя жалоба, что мне захотелось рассмеяться, раствориться в этой слабости. — Не хочу. Совсем.
— Я на практике, мне надо. Но есть одна проблема… — вздохнула я, запуская пальцы в его волосы, чувствуя их мягкость.
— Какая? — он тут же приоткрыл один глаз, а затем и второй, и его взгляд, ещё немного затуманенный, стал собранным и внимательным, пронзительным. Он приподнялся на локти. — Я всё решу. Говори.
— Я… ничего с собой не брала. Из одежды, — я сделала паузу, чувствуя, как на щеках разливается краска, жаркий румянец, который, казалось, можно было ощутить ладонью. — В чём я пойду? Мы же вчера решили, что поздно ехать, и я… осталась. А теперь что делать?
— А… Ты про это? — он рассмеялся, и этот звук, глухой и такой родной, наполнил комнату теплом и жизнью. Он потянулся к телефону на тумбочке, и экран осветил его лицо холодным синим светом, подчеркнув резкие скулы и линию губ. — Ещё рано. Иди в душ. В шкафчике найдёшь всё, что нужно — и полотенце, и щётку новую. А одежду я тебе свою дам.
— Нет! — воскликнула я в ужасе, представляя себя в его огромной, пахнущей им футболке и спортивных штанах, в которых я утону. — Как я в этом в школу пойду? На меня все будут смотреть…
— Слушай, — он приблизился ко мне, и его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего. В его глазах плескалась озорная, живая искорка. — Ты идёшь в душ, переодеваешься в мою одежду, и мы быстро едем к тебе — ты собираешься. Мы успеем, я обещаю. А покормлю я тебя на большой перемене. Договорились?
— Хорошо, — согласилась я, улыбаясь, и, поддавшись порыву, быстро чмокнула его в щёку, ощутив под губами лёгкую шероховатость небритой кожи.
Я соскользнула с кровати, и прохладный утренний воздух комнаты обнял кожу, заставив вздрогнуть. В душе я провела совсем немного времени — мысленно уже мчалась к себе домой, рассчитывая, сколько минут нужно на сборы, но вода, горячая и расслабляющая, на мгновение заставила забыть о спешке. В зеркальном шкафчике, как он и сказал, нашлась новая, ещё в упаковке, зубная щётка. Пока я сражалась с фольгой на тюбике пасты, в дверь постучали — легко, но настойчиво.
— Ро-Ро? — послышался его голос, намеренно томный и невинный, сладкий. — Можно зайду? Мне тоже в душ ой как надо.
— Я скоро! — крикнула я сквозь пену во рту, торопливо водя щёткой. — Только зубы дочищу!
Раздался мягкий, но чёткий щелчок — замок был повёрнут снаружи. Я замерла с широко открытыми глазами, наблюдая в отражении зеркала, как дверь приоткрылась беззвучно, и в проёме возник Чонин.
— Ты как это сделал?! — попыталась я выкрикнуть, но получилось лишь неразборчивое мычание, потому что щётка всё ещё была у меня во рту. Я замахала свободной рукой, пытаясь выгнать его обратно в коридор. — Выйди!
— Да ты же просто зубы чистишь! Я не помешаю, — заявил он с убийственным, ледяным спокойствием и, не моргнув глазом, взялся за подол своей футболки.
Один плавный, мощный рывок — и ткань полетела на пол, обнажив его торс. Тот самый, который я видела вчера при лунном свете, но сейчас, при ярком, беспощадном свете ванной, он казался ещё более… рельефным, живым. Каждый мускул, каждая тень играли при движении.
— ОДЕНЬСЯ! — завопила я, наконец выплюнув щётку. Я схватила первое, что попало под руку — пушистое, мягкое полотенце — и швырнула в него. — Ты бесстыжий!
— Что не так-то? — он притворно-невинно поднял брови, а его длинные пальцы потянулись к завязкам на спортивных штанах, будто нарочито медленно.
— СТОП! ПОДОЖДИ! — я в ужасе зажмурилась, но даже сквозь веки мне мерещился его силуэт. — Я серьёзно!
— Ро-Ро? — его голос прозвучал прямо рядом, он приблизился неслышными шагами. В нём звенела неподдельная, весёлая издевка. — Ты что… стесняешься?
Он рассмеялся. Звонко, открыто, от души, и этот смех, казалось, парил в воздухе, наполняя собой всё пространство. А я чувствовала, как моё лицо пылает, наливаясь краской, по телу пробежали мурашки. Оно наверняка было похоже на спелый помидор.
— Ты… — не выдержав, я раздвинула пальцы, прикрывавшие лицо, в слабой, наивной надежде, что он уже хоть что-то на себя натянул.
Ошибка. Роковая ошибка. Передо мной предстал он во всей своей… непосредственности. На нём были только тёмные боксеры, я смогла рассмотреть каждую линию, каждый изгиб его сильного, тренированного тела. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с таким торжествующим, довольным, хищным выражением лица, что у меня перехватило дыхание.
— КАКОЙ УЖАС! — завизжала я уже на пределе своих возможностей и, как ошпаренная, рванула из ванной, проскочив мимо него, едва не задев его. — Я дочищу зубы на кухне!
За моей спиной захлопнулась дверь, но она не смогла заглушить громкий, раскатистый, совершенно бесстыдный смех, который донёсся из-за неё, преследуя меня. Ему было прикольно. Безумно, чертовски прикольно издеваться надо мной! Его забавляло наблюдать, как я краснею, теряю дар речи и впадаю в панику, как во мне борются ужас и невольное восхищение. Он получал от этого чистейшее, неподдельное удовольствие, питался моим смущением.
А я… А я была настолько возмущена, взбешена и поставлена в тупик этим наглым представлением, что внутри всё кипело и пульсировало! Мне хотелось ворваться обратно, схватить его и хорошенько побить, или… или притянуть к себе и обнять. Но всё, на что хватило моих сил в тот момент, — это сбежать.
Чонин делал это целенаправленно. Он хладнокровно смущал меня, провоцировал, вытаскивал наружу самые нелепые, самые искренние эмоции. Он делал это так легко и непринуждённо, будто играл мной. Или эта лёгкость была с моей стороны? Потому что в глубине души, под слоями возмущения и фальшивого гнева, таился другой вопрос, от которого сердце замирало, а потом начинало биться чаще: «А что, если… мне это тоже нравится?»
До моего дома мы доехали быстро. Он вёл машину одной рукой, вторая аккуратно лежала на центральной консоли. Всю дорогу мы о чём-то болтали, чтобы скрасить минуты поездки.
— Ну что, готова к последнему рывку? Пара дней, и ты свободна.
— От тебя? — я притворно-задумчиво подняла брови. — Вряд ли.
Он коротко рассмеялся — низко, хрипловато.
— Верно мыслишь. От меня ты никогда не будешь свободна.
Он припарковался у подъезда. Его взгляд, быстрый и оценивающий, скользнул по мне, по моему нелепому виду в его одежде, которая висела на мне как мешок. В его глазах вспыхнула та самая озорная искра.
— Беги. У тебя 10 минут.
Я выскочила из машины и почти влетела в подъезд. Он шел следом, неспешно, будто давая мне фору. В квартире я ринулась в свою комнату и захлопнула дверь, прислонившись к ней спиной.
— 10 минут! — донеслось из-за двери.
— Знаю! — крикнула я в ответ, уже стаскивая с себя его одежду.
За дверью воцарилась тишина, но я чувствовала его присутствие. Чувствовала, как он стоит в двух шагах, прислонившись к двери. Потом раздался его голос, нарочито спокойный, бархатный:
— Так-так… Оделась?
— Нет!
— Вот как…
— Ян Чонин!
— Не злись. — Я услышала, как он усмехнулся. — Утром ты была такая застенчивая…
Я стремительно натягивала юбку и блузку.
— Если ты сейчас не замолчишь, я выйду и…
— И что? — тут же последовал вопрос. В его голосе прозвучала опасная, заинтересованная игривость. — Закончи мысль, Ро-Ро. Очень интересно.
Я резко дернула дверь на себя. Он действительно стоял вплотную к ней, скрестив руки на груди. Его взгляд мгновенно оценил мой вид — уже в моей собственной одежде, но с растрепанными от спешки волосами.
— И… и ничего, — выдохнула я, вдруг смутившись под его пристальным взглядом.
Он медленно, не торопясь, провел пальцем по моей щеке, сгоняя несуществующую пылинку.
— Жаль.
Я отшатнулась, хватая сумку с тетрадями и флешкой с презентацией.
— Мы опаздываем!
Он не двигался, блокируя проход в коридор. Его выражение лица из игривого вдруг стало серьезным, глубоким.
— Минро.
Я подняла на него взгляд. Он шагнул ближе, взял мое лицо в ладони. Его пальцы были теплыми и такими мягкими.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо, но уверенно. Как констатацию самого главного в мире факта.
Он наклонился и поцеловал меня. Это был не быстрый поцелуй на бегу. Это был медленный, основательный поцелуй, который ставил точку в нашем утреннем безумии и начинал что-то новое — обычный рабочий день.
— Идем, будущая коллега.
Он развернулся и пошел к выходу, его спина была прямая, походка — уверенная. А я стояла еще секунду, прижав пальцы к губам, все еще чувствуя его губы на своих. Потом встряхнула головой и побежала за ним.
_____________________________________
Спасибо, что читаете!! Буду рада комментариям:)
Жду вас у себя в ТГК: Стэй здесь.