Глава 11
Вера в лучшее — это всё, что остаётся после пережитого прошлого. И Алиса верила. Слишком долго верила, пока наконец дождалась.
Но вот только верить совершенно не хотелось в то сообщение, что когда-то прислал один шутник.
Про Лёшу она успела забыть почти на неделю — даже не вспоминала о его словах. И именно сегодня решила открыть диалог.
Судорожный выдох сорвался с её губ, будто воздух застрял в груди. Экран телефона тут же погас — в комнату ворвались девочки.
С порога вместе с ними хлынули запахи сладкого парфюма, недорогого лосьона и лёгкий аромат горячего утюжка, которым кто-то явно недавно пользовался. В коридоре позвякивали голоса соседей, доносилась музыка из чьей-то колонки, смешиваясь с приглушённым шумом дворика под окнами.
Полина буквально светилась — редкое сияние в этом унылом дне. Яркий макияж, аккуратно подкрашенные отросшие корни.
Её настроение вспыхивало, как конфетти, и заразительно перекидывалось на остальных.
— Наконец-то сегодня повеселимся! Я уже жду не дождусь! — Поля звонко хлопнула в ладоши и плюхнулась рядом с Алисой на кровать, пружины слегка скрипнули.
— Главное — не пить, как в прошлый раз, — протянула Лилия. Она стояла в центре комнаты, собирая волосы в хвост, чтобы подправить тушь.
— Тебе вообще нельзя пить, не забыла? — Алиса кивком указала на пупок девушки. — Сегодня ты у нас трезвая.
— О нет… — Лиля обвела подруг печальным взглядом, руки повисли вдоль тела, будто подчёркивая драму происходящего.
— Будешь пить сок, увы и ах, — Зорина развела руками и тут же расхохоталась, получив в лицо мягкой игрушкой.
— А вот ты-то напьёшься, да? Тварёвка, — Лиля скрестила руки на груди. — Может, лучше расскажешь, где ты была той ночью?
В комнате тут же стало тише, как будто даже музыка за стеной приглушилась. Все взгляды устремились на Полину.
Та заметно замялась, начала заламывать пальцы и поджимать губы.
— Я… это такая долгая история…
— Давай рассказывай, хитрюшка. Тебя же Даниил забрал?
— Может, она не хочет рассказывать. Не дави на неё, — Алиса аккуратно приобняла Полю за плечо и метнула в Лилию предупреждающий взгляд.
— Ой, занятой девушке, значит, слово не давали, — фыркнула Лиля. — Я ещё и до тебя доберусь. А то, знаешь ли, приходим в комнату, а вы тут в обнимку спите.
— Это случайно получилось…
— Лиль, не завидуй, — Зорина тут же перекинулась к Алисе и заключила её в объятия. — У нашей девочки всё наконец хорошо, и пусть так дальше и будет.
Лиля закатила глаза так выразительно, что даже комната будто приподнялась от этой эмоции.
— Предательницы… Брошу вас сегодня вечером, — буркнула она и начала копаться в своих вещах, доставая косметичку, плойку и целый арсенал девичьих нужд.
Алиса и Полина обменялись заговорщицкими улыбками. В следующий момент они обе подкрались к Лиле и накрыли её пледом, будто ловушкой.
— Наша любимая девочка! Не злись!
— Мы тебя накрасим и нарядим. Сегодня будешь сиять, как звезда, — Лисина чмокнула Лилю в щёку, а та сморщила нос, будто сама идея была абсолютным безумием.
В комнате витала лёгкая беззаботность: смех, перебрасывание шутками, хруст пледа, тихий треск плойки.
Вещи лежали беспорядком: джинсы на соседней кровати, косметика рядами по столу, зеркальца, словно маленькие солнца, рассеивали свет лампы.
Телефон в руке завибрировал.
Ворон: Во сколько тебя забрать?
У Алисы на лице вспыхнула улыбка, тёплая, настоящая. Она сразу начала печатать.
Предложение Артёма будто открыло перед ней окно с воздухом — свежим, тёплым, долгожданным. Она перестала закрываться.
Рядом с ним она чувствовала себя увереннее, чем когда-либо.
Алиса: Где-то в восемь. Девочки могут с нами поехать?
Ответ прилетел мгновенно — от этого сердце подпрыгнуло, будто в груди стало тесно.
Ворон: Без проблем.
Она секунду колебалась, но всё же отправила сердечко — и тут же погасила экран, словно оберегая этот маленький секрет.
— Артём отвезёт нас в клуб, — тихо сказала она.
Лиля оглянулась через плечо, улыбнулась.
— Знаешь, он не такой уж и плохой. Совет вам да любовь.
Когда девочки снова занялись своими делами, Алиса на миг осталась в стороне — сидела на кровати, глядя в погасший экран телефона.
И только сейчас до неё начало доходить, как всё стремительно завернулось.
Ей казалось, что ещё пару недель назад она шарахалась от любого нового знакомства, боялась впустить кого-то ближе, чтобы опять не встретить разочарование. Она старалась быть осторожной, будто ходила по тонкому льду. Но стоило появиться Артёму — резко, громко — как в её жизнь словно впустили больше воздуха, света, тепла.
И вот уже она ждёт его сообщения, улыбается, читая короткие «Без проблем», и сердце отзывается так живо, словно просыпается после долгой зимы. Её пугает, что всё так быстро меняется.
Но ещё сильнее, что ей это нравится.
«Неужели можно просто… быть счастливой?» — пронеслось у неё в голове, и дыхание чуть сбилось.
Она провела пальцами по экрану и улыбнулась — незаметно, словно делилась этим только с собой.
— Так, девочки! — голос Полины выдернул её из мыслей. — Пора собираться, а то опоздаем!
Они начали натягивать куртки, поправлять волосы, шарфы, цепочки. Комната шумела, пахла косметикой и сладкими духами, а ещё тем особым волнением, которое появляется только перед вечерними выходами.
Алиса застегнула замок на своей куртке и погасила свет в комнате.
Как только они вышли в коридор, мир стал намного громче.
Где-то хлопнула дверь, кто-то громко засмеялся, вдалеке кто-то кричал в телефон. Запах жареных пельменей ударил по носу — кто-то из соседей снова устроил ночной перекус.
И ровно в этот момент из соседнего блока раздался раздражённый голос:
— Я сказала вести себя тихо! — девочка из блока, Соня, стояла в пижаме и телефоном, словно с боевым знаменем. — У вас что, совести нет?! Третий раз за час замечание!
Соседи — два первокурсника — оторопело замерли с колонкой в руках.
— Мы уже выключаем… — пробубнил один из них.
— Выключаете каждый раз, когда я прихожу! — она возмущённо ткнула пальцем в колонку. — И если я ещё раз вас услышу, будете мыть кухню неделю! Я пожалуюсь на вас.
Девочки старались пройти мимо тихо-тихо, но Лиля случайно уронила ключи, звякая ими на весь этаж.
— А! И вы тоже! — Соня резко повернулась к ним. — Вечно шумите перед выходами! У вас что, парад? Утром и вечером, надоели шуметь!
— Мы уже уходим, правда, — вежливо сказала Алиса, прижимая к груди сумку.
Соседка смерила их строгим взглядом, как классный руководитель, но махнула рукой:
— Ладно уж. Только тише! Люди отдыхают!
Выбравшись из блока, девочки переглянулись, и одновременно прыснули от смеха, пытаясь сделать это совсем тихо.
— Ну всё, теперь точно пора, — выдохнула Полина, — пока нас не записали в чёрный список этажа.
Они направились к выходу, и чем дальше уходили от блока, тем сильнее шум общежития растворялся, оставляя только лёгкое волнение и ожидание предстоящего вечера.
***
Очередь у клуба растянулась, как живая, нетерпеливая змея. Студенты толпились, смеялись, кто-то уже прикладывался к банкам или стаканчикам из ближайшего магазина — грели душу и горло, пока осенний ветер норовил залезть под куртки. Впускали не спеша, по одному, только увидев заветный билет от студсовета — той самой касты избранных старшекурсников, которые взяли под крыло первокурсников, чтобы те не потерялись в университетских лабиринтах.
Девушки стояли в этой толпе не одни. Артём, обняв Алису, согревал её в своих объятиях, постоянно поправлял сбившийся шарф и ворчал, что она опять без шапки. Полина с Лилей пристроились рядом, но взгляд Полины раз за разом натыкался на глаза напротив — тёмные, пристальные, будто выхватывающие её из толпы. Даниил не отводил взгляда, лишь лениво перебирал в кармане кейс от наушников, делая вид, что болтовня Лёши его не интересует.
— Не пей много, — голос Артёма пробился сквозь шум толпы. Он укрыл её руки в карманах своей куртки и, согревая, очарованно разглядывал её лицо, будто впервые видя.
— Ты будешь следить, так что не получится, — тихо ответила Алиса и улыбнулась, отвечая на его быстрый, согревающий поцелуй.
— Какие они сладкие, аж тошно, — Лёша сделал глоток пива из банки и сморщился, будто увидел что-то отвратительное.
— А от тебя тошно нам. Может, уйдёшь? Портишь всю атмосферу своим пивом, — Лилия укоризненно глянула на банку в его руках. Пиво она на дух не переносила: противный вкус, да и ассоциировалось оно с завсегдатаями подъездов.
— Ой, кто заговорил. Хочешь обратить на себя внимание? — усмехнулся Лёха и демонстративно сделал ещё один глоток. — Увы, сегодня моё внимание приковано к другим девушкам, и они точно будут получше тебя.
— Вот и подавись ими, принц наш, — язвительно бросила Лиля и протиснулась вперёд, игнорируя возмущённые возгласы стоящих сзади.
Полина в последний раз украдкой взглянула на Даниила — он как раз отвернулся — и пошла следом, жестом подзывая Алису.
— Иди, я потом найду тебя, — Артём поцеловал девушку в нос и мягко подтолкнул в сторону входа.
Предъявив билеты строгим старшекурсницам, девушки по их требованию закрыли глаза и открыли рты, полностью отдаваясь на милость традиции.
— Приготовьтесь, — голос Юли, старосты психологов, прозвучал совсем рядом. Что-то мелкое и кислое посыпалось каждой на язык.
Моментально во рту взорвался фейерверк из шипения и пузырьков, унося в далёкое детство, в те самые «попсы» из киоска у школы.
Полина рассмеялась, открыв глаза, и оглядела подруг.
— Круто же!
— Проходите дальше, не задерживайте очередь, — Юля жестом указала внутрь, подгоняя их.
Глухой удар басов встретил их первым, врезаясь в грудную клетку. Свет от диско-шара резанул по глазам. В гардеробе, едва протиснувшись, они получили номерки, и первой целью, без лишних слов, стал бар. Басы становились громче с каждым шагом, будто где-то внутри здания билось огромное металлическое сердце. Воздух в клубе был тёплым, сладким от запаха коктейлей, перемешанным с ароматом дыма и парфюма десятков людей. Свет прожекторов резал пространство хаотичными вспышками — красным, синим, фиолетовым.
Девочки протиснулись сквозь поток первокурсников, громко обсуждавших испытания, которые им только предстоят пройти. Всё казалось слишком ярким, новым, почти ошеломляющим.
— Здесь так круто, — прокричала Полина, перекрывая музыку. — Тут как будто вся жизнь начинается заново!
Лиля засмеялась, но голос её утонул в басах. Алиса же чувствовала, как внутри всё дрожит — не от страха, а от странного смешения восторга и лёгкой тревоги. Всё закрутилось так быстро… ещё пару часов назад она сидела в тихой комнате общежития, а сейчас — клуб, свет, шум, вечеринка. И где-то здесь должен появиться Артём.
Бар сиял матовым светом ламп, за ним мелькали руки барменов, ловко смешивающих напитки. В воздухе витал запах лайма, сладких сиропов и чего-то горького, крепкого.
— Давайте что-нибудь лёгкое! — сказала Полина и, привстав на носки, ловко привлекла внимание бармена. — Нам три коктейля, самые спокойные, ладно?
— Ты же не пьёшь, — напомнила Алиса Лиле.
— И не пью, — Лиля подняла голову, демонстративно стуча ногтями по стойке. — Мне сок. И много льда.
Бармен с улыбкой кивнул.
Музыка вокруг будто нарастала, затягивая всех в свой ритм, и Алиса чувствовала, как её тело само по себе подстраивается под басы. Люди мелькали цветными силуэтами, смех разрывал воздух, кто-то обнимался, кто-то танцевал уже в коридоре в очереди в туалет — всё живое, шумное, настоящее.
— Девочки! — Полина ткнула Алису в бок. — Смотри.
Алиса обернулась.
У входа в основной зал стоял Артём — высокий, в тёмной куртке, с привычной спокойной улыбкой, от которой внутри у неё всегда всё переворачивалось. Он искал глазами, всматривался в толпу, пока наконец не заметил её.
И в тот момент всё вокруг — музыка, свет, гомон — будто на секунду отступило.
Он шагнул ближе, криво улыбнувшись, как будто видел её впервые.
— Нашлась, — сказал он, когда подошёл достаточно близко, чтобы она услышала.
Алиса улыбнулась, чувствуя, как внутри всё разливается теплом.
— Ты нашёл нас быстро.
— Тебя сложно не найти, — ответил он, и взгляд его остановился на ней чуть дольше, чем обычно.
Сзади Лиля, не выдержав, фыркнула:
— Всё, начинаем романтическую драму века!
— Лиль, тсс, — прошептала Полина и толкнула её локтем.
Алиса покраснела, но Артём только засмеялся и чуть наклонился к ней:
— Пойдём? Ваше посвящение, говорят, самое шумное.
Он притянул её к себе за талию, проводя ладонью, сжимая пальцы, чтобы почувствовать её тепло.
Алиса вдохнула, ощущая запах его тёплого парфюма, чуть древесного, успокаивающего.
Вечер только начинался.
Внутри большого зала было тесно, жарко, и воздух пах смесью энергетиков, сладких коктейлей, влажной ткани и дешёвого дыма, который клуб запускал для эффекта. Свет мигал яркими вспышками, будто кто-то фотографировал толпу раз за разом. Над танцполом висело облако тумана, и всё мерцало — лица, волосы, украшения, даже смех.
У сцены уже сгрудились первокурсники. На стол выставили десятки маленьких пластиковых стопок — часть с лимонадом, часть с каким-то лёгким коктейлем, часть с чем-то резко пахнущим, что по цвету подозрительно напоминало чистый спирт, но организаторы усмехались и уверяли, что всё безопасно.
— Первокурсники, готовы? — крикнул ведущий, парень с волосами собранными в хвост, держа в руке микрофон. — Кто быстрее осушит пять подряд, тот забирает приз!
Толпа взорвалась криками.
Лиля, Полина, Алиса и Артём с Даниилом заняли место сбоку. Полина подпрыгивала, как заведённая.
— Я бы победила, — сказала она, упёрши руки в бока. — Но я девушка приличная. Или почти.
— Почти, — повторила Лиля, толкая её плечом.
На сцену уже выходили участники — худые парни в университетских худи, две девчонки в блестящих топах, один высокий первокурсник, который явно не понимал, куда его затащили друзья.
Музыка на секунду стихла, только басы вибрировали под ногами.
— На счёт три! Один! Два! Три!
Стопки разлетались в руках, кто-то обливался, кто-то морщился так, как будто у него загорелся язык. Девчонка в серебряном топе выпила все пять так быстро, что даже ведущий остолбенел.
Толпа ревела. Девочка подняла руки вверх, победно мотнув волосами, а ведущий вручил ей кепку с логотипом университета.
Полина засмеялась:
— Вот это я понимаю — целеустремлённость.
Алиса почувствовала запах спирта, пряный и сладкий одновременно, и чуть сдвинулась ближе к Артёму, чтобы не попасть под брызги чужого веселья. Он наклонился к её уху:
— Мы на такое не пойдём. Я не хочу, чтобы тебе стало плохо.
— И я не хочу, — улыбнулась она. — Но смотреть забавно.
Через пару минут ведущий снова вышел на центр сцены, хлопнул в ладоши, и диджей резко переключил музыку.
Зазвучал плотный, сочный бит — такой, что сразу хотелось двигаться, даже если никогда не умел танцевать.
— Следующий конкурс! Покажите как вы умеете танцевать! — объявил ведущий. — Девочки слева, мальчики справа! Кто громче, кто ярче — тот победил!
Зал разделился почти мгновенно.
Девчонки завизжали, парни начали свистеть, кто-то уже снимал всё на телефон.
— Пойдём? — Полина дернула Алису за руку. — Ну хотя бы посмотреть поближе!
Они протиснулись почти к первой линии. Воздух дрожал от жары тел — пахло миндалём духов, бодрым цитрусом, пóтом и чем-то сладким, липким от коктейлей.
Неожиданно для девочек Лилия вышла в центр круга, даже не пытаясь скрыть, что давно ждала этого момента. Полина и Алиса начали поддерживать подругу, хлопали и прыгали. Музыка как раз сменилась — в динамиках зазвучал плотный бит, вязкий, ритмичный, будто созданный специально под движения Рябининой.
Она чуть согнула колени, корпус мягко подался вперёд. Одно лёгкое перекатывающее движение — и её тело будто заскользило по воздуху. Бёдра пошли в сторону, плечи — в противоход, и всё это выглядело не как набор эффектных связок, а как единый поток, от которого было невозможно отвести взгляд.
Лиля двигалась хлёстко и мягко одновременно: резкие удары корпуса сменялись плавными волнами, чёткие акценты — тягучими поворотами. В какой-то момент она подняла руку, будто невидимой нитью вытягивая ритм из воздуха, и публика зажглась ещё сильнее.
— Вот это она даёт, — выдохнула Полина, не скрывая восхищения.
Студенты поддерживали Лилю хлопками, короткими выкриками. Несколько пьяных парней попытались повторить её движения, но выглядело это лишь забавно — у неё всё оставалось цельным, уверенным, наполненным выражением, которое рождалось где-то глубоко под кожей.
Последний акцент — чёткий срез ладонью в воздухе, затем лёгкий шаг назад и почти дерзкая улыбка. Музыка сменилась, но впечатление после её танца висело в воздухе, как шлейф.
Лиля вернулась к девочкам, раскрасневшаяся, сияющая от адреналина.
— Я думала, будет хуже, — сказала она, но по глазам всё было видно. Она покорила всех.
Заполучив приз в виде бутылки шампанского, Лиля моментально разлила его по стаканчикам подругам.
— За нас? — Полина обняла Лилю за шею и вытянула стаканчик вперёд.
— За нас! — Лиля улыбнулась и вытянула бутылку, чокаясь со стаканчиками девушек.
Пока они пили, она отошла в сторону и взглянула на полупустую бутылку.
— От пары глотков же ничего не будет? — спросила она саму себя и сделала несколько глотков, почувствовав, как шампанское рассыпалось искрами на языке, оставляя кислинку.
Знакомый голос рядом заставил оторваться от горлышка. Обернувшись, Лилия заметила, как Лёша танцует с какой-то девушкой и успевает потрогать её во всех местах. Он ничего не стеснялся, хлестал какой-то крепкий алкоголь — судя по тому, как он морщился после каждого глотка.
В голове всплыл момент, как он без зазрения совести поцеловал её. Вспоминая, она до сих пор злилась. Но злилась не на него — хоть и частично — а на себя. Дала слабину, вспомнила того, кого хотела так забыть. Всё это было так недавно, но и как будто давно.
— Подглядываешь за мной? — его лицо замаячило перед глазами, отчего Лиля закатила их.
— Ещё чего. Сейчас перекрещусь — и ты исчезнешь, — съязвила Лиля и натянуто мило улыбнулась.
— Какая ты злая. Ты просто трезвая, — Лёша подмигнул своей спутнице неподалёку и начал оглядываться. — Я сейчас.
— Что… — договорить Лиля не успела, как парень пропал с поля зрения.
Длинноногая блондинка всё так же продолжала смотреть, и ничего не оставалось, как смотреть на неё в ответ.
Как бы глаза у неё не выпали.
Закрыл ей обзор уже вернувшийся блондин.
— Давай, пей, — он с пьяной улыбкой протягивал ей стакан, словно конфетку. — Не бойся, я не плевал, не обижаю девочек.
— Мне нельзя пить.
— Ты беременна? — глаза его так распахнулись, что, казалось, ещё немного и они выпадут.
— Ты идиот?! Не говори об этом так громко! — она шлёпнула его по плечу и нахмурилась. — У меня прокол.
— А-а-а… Да и пофиг, пописаешь — и всё выйдет.
— Ты совсем дурак?
— Да ты слабачка.
Глотая воздух открытым ртом от возмущения, Лиля с удивлением смотрела на парня. Он просто берёт её на слабо — она это понимает, но что-то внутри сжимается. Где-то на плече сидит маленький дьяволёнок и шепчет: «Он назвал тебя слабачкой, давай проучим его». И голос этого демона вполне выигрывал, нежели здравый смысл.
Рябинина выхватила стакан, пролив совсем немного. Пару глотков, и она сморщилась, сдерживая кашель.
— Что это?
— Это, красотка, коктейль собственного приготовления, и имя ему «Сияющая звезда».
— Что-то кисленькое… Хотя сначала было противно, — она облизнула губы и почувствовала, как горячая жидкость согревает всё тело. — Ладно, это не так уж и плохо.
— А ты боялась, — Лёша кивнул в сторону, приглашая девушку на танцпол.
Он уже и забыл про свою одноразовую пассию на вечер. Музыка ударила в грудь, стоило им шагнуть вглубь танцпола. Бас гудел где-то под кожей, заставляя тело откликаться раньше мыслей. Свет мигал рваными вспышками — фиолетовый, синий, белый — лица студентов расплывались, превращаясь в движущиеся пятна.
Лёша танцевал небрежно, широко, будто пространство принадлежало только ему. Он то притягивал Лилю за запястье, то отпускал, позволяя ей двигаться самой. Алкоголь уже приятно шумел в голове, сглаживал углы, стирал неловкость. Лиля поймала себя на том, что улыбается — глупо, открыто, не задумываясь, как выглядит.
Он двигался слишком близко. Бёдра ловили ритм, плечи скользили мимо её рук, иногда случайно — или нет — касаясь талии. В толпе кто-то толкал, смеялся, кричал слова песни, но всё это будто происходило за стеклом. Существовали только музыка, жаркий воздух и его взгляд: пьяный, цепкий, слишком внимательный.
— Стой здесь, — прокричал Лёша ей на ухо и исчез, растворившись между чужими спинами.
Она даже не успела возмутиться, как он уже вернулся, всунув ей в руку новый стакан. Лёд звякнул о пластик.
— Ты что, мой личный бармен?
— Пользуйся, пока я добрый, — он рассмеялся и сделал глоток из своего.
Лиля пила уже смелее. Кисло-сладкий вкус смешивался с чем-то крепким, язык немел, а внутри разливалось тепло. Движения становились мягче, тело легче. Она закрыла глаза на секунду, позволив ритму вести себя.
Лёша поймал этот момент. Встал позади, не касаясь, но слишком близко — так, что она чувствовала его тепло, дыхание, движение. Он повторял её шаги, словно они репетировали это давно. Толпа исчезла окончательно: ни блондинки, ни знакомых лиц, ни случайных взглядов. Только они двое, пьяные и шумные внутри собственного маленького хаоса.
Лиля засмеялась — внезапно, без причины. Лёша подхватил этот смех, наклонился к ней:
— Всё, ты пропала.
— С чего ты взял?
— Ты танцуешь. А это плохой знак.
— Почему плохой? — она прищурилась, покачиваясь в ритме.
— Потому что ты до этого держалась. Вся такая правильная, колючая, — Лёша усмехнулся, наклонился ближе.
Она фыркнула и сделала ещё глоток, даже не заметив, как стакан опустел. Музыка сменилась — стала медленнее, гуще. И Лиля вдруг поняла, что давно не чувствовала себя так, словно мир на несколько минут перестал требовать от неё решений, объяснений и воспоминаний.
Спустя ещё несколько коктейлей Лёша проводил Лилю до туалета, придерживая за талию.
— Помнишь… я там наговорила… — лепетала она, держась за парня. — Ты это… не обижайся, забудь…
— Забей, я уже всё забыл, — он махнул рукой, заводя Лилию в туалет.
Он закрыл за ними дверь на щеколду и обернулся. Немного шатался, но для его организма было уже привычно вливать в себя столько алкоголя.
— Давай, тебе нужно немного протрезветь.
— Не хочу… Хочу танцевать… — она села на крышку унитаза и откинулась назад, ощущая, как сиденье покачивается под ней. — Почему так… Что я такого плохого сделала? Я ему всё… — она снова заговорила, нарушая тишину между ними. — Он ведь казался таким хорошим! Я даже не думала, что он способен на такое… А ведь мы мечтали пожениться, жить вместе…
Она изливала свою душу. Алексей молча сел перед ней на корточки и взял её руки в свои, поглаживая большим пальцем выпирающие косточки. Он был её молчаливым слушателем, губкой, впитывающей всё.
— Знаешь, как глупо это произошло? Как он спалился… Он мне всё запрещал, следил за тем, с кем я общаюсь… А в итоге общался с другими девочками. Он им говорил, что я его сестра!
— Какой же он урод, — рык вырвался откуда-то изнутри, а желваки пошли ходуном. — Ты прекрасна. Эй, ты не заслуживаешь всего, что случилось. Блядь, я не умею красиво говорить и поддерживать…
— Обними меня… — тихо сказала она и подняла на него свои красные глаза, откуда так и рвались слёзы. Но она сдерживалась, ведь привыкла уже полагаться на саму себя.
Лёша замялся и кивнул, притягивая девушку в свои объятия. Теперь она казалась ему такой хрупкой, растерявшей весь свой пыл.
Он гладил её по спине успокаивающими круговыми движениями, пока не почувствовал, как она стала тереться носом о его шею.
— Лиля…
— Помолчи…
— Ты будешь жалеть.
— Тогда сделай так, чтобы я не жалела.
Слова прозвучали как просьба, как молитва, вопрошающая отмыть от несуществующих грехов. Алексей замер. Внутри всё оборвалось и натянулось струной — от голоса до низа живота. Разум кричал, что это плохая идея, что они пьяны, что она сломлена, но его руки, казалось, жили собственной жизнью. Пальцы, сжимавшие ткань её топика, разжались, скользнули вдоль её бока, ощущая под ладонью горячую кожу и мелкую дрожь, как она задохнулась при вдохе от прикосновения.
Он наклонился медленно, давая ей время оттолкнуть его, но она этого не сделала. Её прерывистое дыхание смешалось с его. Запах её вишнёвых духов и соли от ей ударил в голову, кружа её сильнее любого алкоголя.
Прикосновение губ было осторожным, вопросительным, словно ещё можно было отказаться и уйти. Лилия вздрогнула, и он уже хотел отстраниться, но её пальцы вцепились в ворот его футболки, притягивая ближе.
Второй поцелуй уже был глубоким, жадным, полным той боли и ярости, которые они оба пытались затопить весь вечер. Он потерял ощущение времени и места. Существовали только её губы, мягкие и требовательные, её язык со вкусом коктейля и горечи, её руки, которые теперь путались в его светлых волосах, прижимая сильнее.
Лёша поднял Лилю и усадил на край раковины, чтобы быть на одном уровне. Холодный камень коснулся её кожи, и она ахнула ему в рот, но не отстранилась. Наоборот — её ноги обвили его талию, притягивая ближе к своим бёдрам, стирая последние крупинки разумности.
Его руки потянули топ наверх, стягивая его. Голодный, тёмный взгляд зелёных глаз зацепился за грудь, опускаясь ниже, к её пирсингу. Лиля тяжело дышала после поцелуев. Замечая, как он смотрит, она усмехнулась и провела рукой по своей груди, словно дразнила и призывала к действиям.
В следующее мгновение он откинул её руку, и она вытянула шею, изгибаясь в спине. Его рот блуждал по её телу, язык выводил узоры. Его руки скользнули под ягодицы и сжали их, прижимая всё ближе, чтобы она почувствовала, как он хочет её. Её тело вздрагивало от желания — острого, почти болезненного.
— Лёша… — прошептала она, отрываясь от парня на секунду, чтобы посмотреть на него.
Её глаза были мутными от выпитого и затуманенными тем, что происходило сейчас. В них не было прежней боли — только желание и вопрос.
— Я знаю, — хрипло ответил он, целуя уголок её рта, линию скулы, мокрые ресницы. — Я знаю. Мы оба будем жалеть. Завтра.
— Значит, до завтра есть время, — её голос звучал как вызов. Себе. Ему. Всем, кто обидел её.
Он больше не спорил. Он потерял право на это, как только позволил себе прикоснуться. Его мысли расползлись, как дым; остались только чувства: шелковистость её кожи под пальцами, стук её сердца в унисон с его собственным, предательски громкий в тишине забаррикадированного туалета.
Он снова нашёл её губы, и этот поцелуй был уже не утешением. Это было бегство. Падение в бездну, где не было ни прошлого с предательством, ни будущего с раскаянием. Только настоящее — жаркое, тесное, пугающе настоящее.
Её тихий вскрик затерялся в стенах туалета, когда он вошёл. Его тяжёлое дыхание и рык щекотали шею, а руки сжимали талию.
— Чёрт… Какая же ты… — он укусил её за шею, проталкиваясь дальше.
Зажмурившись, Лиля царапала его спину, ощущая лёгкое жжение между бёдер, чувствуя, как он заполняет её, как идеально подходит.
— Ты ведь не?..
— Раньше тебя это не волновало… Нет, уже давно… — Рябинина взяла лицо парня в ладони и посмотрела ему в глаза. — Двигайся… Давай…
Лёша кивнул и захватил её рот в свой капкан, начиная толкаться. Она стонала ему в рот, двигалась навстречу и поскуливала от переполняющих чувств.
И где-то на краю сознания, сквозь туман желания, Алексей ловил одну мысль: он стал тем самым спасательным кругом, за который она цеплялась, чтобы не утонуть. И он сам теперь тонул вместе с ней. Добровольно.