Университет Отто Ницше | Глава 1 | Кейдельберг
| 1980 год, Германия, Кейдельберг |
Резкий зимний воздух резал лицо, пока я смотрел в приоткрытое окно автомобиля. Я переезжал из Берлина в Кейдельберг. Знакомые взахлеб рассказывали, что это прекрасный, живой город, полный умных людей и старинных улиц. Переезд означал для меня шанс завести новые знакомства и начать новую жизнь, наконец-то свою. Колеса мерно гудели по влажному асфальту, унося меня прочь от всего привычного.
- Вы выглядите усталым, молодой человек, - раздался голос водителя, пожилого мужчины в кепке.
- Просто мало спал в дороге, спасибо за беспокойство! - поспешно ответил я, снова утыкаясь взглядом в промелькающие за окном поля. Мне всегда было неловко принимать участие в таких разговорах.
Воздух свистел в щели. Я чувствовал, как под колесами с хрустом исчезает утрамбованный снег. Чтобы занять себя, я полез в сумку за бутербродом, который предусмотрительно приготовил с утра. Закрыв окно, окончательно отгородившись от стужи, я развернул вощеную бумагу.
Впереди уже начали проступать контуры города. Через марево снежной крупы виднелись остроконечные крыши и шпили. На тротуарах, несмотря на погоду, копошились люди: кто спешил на работу, кто тащил тяжелые сумки с покупками. Мой взгляд скользнул по фасадам и зацепился за вывеску «Kronleuchter». Кофейня. За ее огромным, слегка запотевшим окном, в теплом золотом свете, я на секунду разглядел две фигуры. Девушки, склонившиеся друг к другу так близко, что их силуэты будто сливались в один. Мне стало вдруг не по себе от этого зрелища совершенной близости, которой у меня не было.
Машина притормозила у пешеходного перехода, а когда загорелся зеленый, тронулась с места. И в этот момент в лобовом стекле, прямо по ходу движения, возник и стал стремительно расти силуэт другой машины. Она неслась по встречной полосе, черная, словно ворон, вырвавшаяся из стаи. Раздался оглушительный, разрывающий мир визг тормозов, и наш автомобиль резко дернуло в сторону. Глухой удар. Лобовое стекло покрылось паутиной трещин. Тишина, наступившая следом, была гуще и страшнее любого звука.
- Все живы? - первым выдохнул водитель, его голос дрожал.
Я мог только кивнуть, сжимая в белых пальцах так и не укушенный бутерброд. Сердце стучало где-то в горле. Так началось мое прибытие в прекрасный Кейдельберг.
Прибытие в новый дом случилось через час, после обмена бумагами и краткими, ничего не значащими фразами со вторым водителем. Такси высадило меня перед невысоким кирпичным зданием студенческого общежития на окраине старого города. Оно показалось мне угрюмым: облупившаяся краска на ставнях, длинные тени от оголенных ветвей старых лип. Я вытащил свои чемоданы на слегка подтаявший снег у подъезда. Воздух здесь пахл иначе, чем в Берлине: острее, с примесью дыма из печных труб и влажной каменной пылью веков.
Моя комната оказалась на третьем этаже, маленькой клетушкой с одним узким окном, выходящим в колодец двора. Сквозь стекло был виден лишь кусок серого неба и противоположная стена, поросшая плющом, теперь припорошенным снегом. Я бросил сумку на жесткую кровать с пружинным матрасом и сел рядом. Тишина в комнате была абсолютной, давящей. Ни гуда машин, ни голосов - только отдаленный скрип веток за окном.
Я сидел и смотрел на свои чемоданы, которые были полны вещей, но совершенно пусты смыслом. Здесь, в этой тишине, гул от той аварии все еще стоял в ушах. И перед глазами почему-то снова всплывало теплое окно кофейни «Kronleuchter» и те две смутные фигуры за ним. Словно призрак будущего, который я уже успел подсмотреть, сам того не зная. Я вздохнул, встал и начал расстегивать молнии на багаже. Нужно было начинать эту самую новую жизнь. Сначала - просто разложить все по полкам.