Глава 17. Алумария
В полной тишине Лу следовала за Бани до соборной площади. Она честно пыталась начать разговор, но на все эти попытки парень отвечал односложно и как-то нервно.
Народа за пару часов заметно поубавилось, праздник стал тише и даже комфортнее. Оказавшись перед высоким белоснежным храмом, девушка отметила про себя, насколько он красив вблизи. Её немое восхищение прервалось, когда Бани, в свойственной ему манере, произнёс:
– Ну, я тебя проводил, дальше сама.
Свинтил в переулок и был таков.
Несколько секунд девушка смотрела в пустоту, на месте которой пять секунд назад был Роуз, вздохнула и вернула свой взгляд на резные ворота собора. Его купола светились, отражая заходящее солнце, и отбрасывали на площадь тяжёлые чёрные тени. Дверь поддалась со скрипом, пропуская девушку внутрь.
Шарф, болтавшийся до этого на шее, превратился в платок и Лу накрыла им свою лохматую голову. Так было принято.
В соборе царствовала тишина. Даже негромкие молитвы прихожан не могли перебить её. Тихим эхо они отражались от высокого, похожего на небосвод, потолка. Сквозь витражи пробивались лучи мягкого радужного света, они заливали храм, игрались с изображениями святых и тенями прихожан. Какая же, всё таки, красота царила в доме Матери!
Люди безмолвно блуждали по храму, останавливались у икон, «кланялись», зажигали свечи, и на какое-то время Лу смогла проникнуться этой атмосферой, последовала всеобщему примеру, но так и не смогла почувствовать душевного спокойствия, как раньше.
Ушла спустя минут пятнадцать пребывания внутри. Ей ведь так не терпелось попасть сюда на вечернюю службу, а в итоге этот поход не подарил ей никакой радости.
Грустно притупив взгляд, она плелась туда, куда вели её ноги. Торопиться ей всё равно некуда и не к кому. Обойдя храмовую площадь, она вышла к небольшой кованной калитке, у которой доброжелательная бабушка торговала лилиями. Эти цветы продавались везде и в любое время года, ведь они тоже священные. Купила на оставшуюся мелочь один цветок. За калиткой, в окружении голых кустов, находилась «аллея святых». Вдоль выложенной камнем тропинки выстроились статуи всех богов: самой Матери Квилетты, её детей и даже Безликого. Нужно ли говорить о том, что его статуя была малопопулярна? На самом деле святые книги никогда не пытались намеренно обвинить Безликого во всём плохом на свете, скорее сами люди нашли себе козла отпущения. Своеобразную страшилку, на которую можно было скинуть любой грех. Лу было даже жаль его в какой-то степени.
Сразу после Безликого следовала последняя статуя: богини Ликайры. Откровенное платье обнажило мраморные плечи, с которых спадали длинные локоны. Такие реалистичные, будто были сделаны вовсе не из камня. Юная многоликая и многорукая богиня сощурила глазки и таинственно приложила указательный палец к пухлым улыбающимся губам.
Лу настолько залюбовалась красотой богини, что не сразу заметила знакомую фигуру, сидящую на мраморной площадке у пьедестала.
– Бани?
Вот уж никак она не ожидала увидеть Роуза здесь, на «аллее святых». Он сидел там как на лавочке, облокотившись на божественное изваяние, и... Молился. Парень разговаривал со статуей богини, пока Лу его не прервала.
– Ты что, заблудилась и не нашла дверь в храм? – пошутил он. Эта шутка показалась девушке грубой и она нахмурилась.
– Всё я нашла. Просто уже закончила. А ты что здесь делаешь? Ты разве не атеист?
Парень неожиданно смутился и, притупив взгляд, тихо задал встречный вопрос:
– С чего ты взяла?
А действительно, с чего? Ну и что, что он красит волосы и ходит с проколотыми ушами. Ну и что, что, по слухам, у него даже есть настоящая татуировка на плече. Если судить не по внешности, а по ней судить – грешно, то почему бы Бани Роузу не быть верующим? Намёки ведь были. Откуда-то же он знал цитаты святых и даже активно ими пользовался, хотя Лу всегда думала, что это у него просто шуточки такие богохульные.
Теперь смутилась уже Алумария. Пристыженная, она молча присела рядом и не зная, куда деть свой взгляд, опустила его на лилию.
– Прости. – наконец выдавила из себя она.
Парень не торопился отвечать, молча смотрел на неё пару секунд, а потом аккуратно коснулся её плеча. Казалось, этот жест дался ему с огромным трудом, хотя обычно Бани не задумывался о личных границах своих друзей.
– Почему ты так рано убежала? Что-то случилось?
– Нет, ничего такого... – хотела было соврать Лу, но словно физически почувствовала на себе укоризненный взгляд каменной богини. – Ну, на самом деле кое-что всё таки случилось... Но говорить тут особо не о чем.
Девушка грустно вздохнула, вертя в руке цветок.
– Тебя что-то гложет. Попробуй высказаться прямо здесь. – Бани кивком указал на мраморную статую богини. – Я иногда тоже так делаю. Всё равно прихожу сюда каждые выходные...
– Да ну? – удивилась Алумария.
Бани снова кивнул. Странный у него выбор для поклонения. Лукавая и озорная богиня всех творцов, вина и удачи. Может, поэтому Бани такой везунчик?
– Раньше в моей жизни всё было понятно, а сейчас со мной происходит так много всего одновременно. Я подумала, что в храме мне станет легче, но не стало... – правда лилась из уст девушки сама собой, и пришло ощущение, как тяжёлый груз постепенно спадает с её плеч. – Мне стыдно, хотя я понимаю, что стыдиться нечего...
– Ты скучаешь по интернату? – внезапно спросил Бани. Он подпёр подбородок ладонью и внимательно слушал Лу.
– Немного. На самом деле там были и хорошие моменты, всё таки в том интернате я провела большую часть своей осознанной жизни.
Губы девушки наконец тронула нежная улыбка.
– И меня устраивает моя жизнь сейчас. Мне нравится университет, это чувство свободы, ощущение, словно я наконец смогу сделать что-то, чем смогу гордиться, но-о-о последнее, пока что, плохо получается...
– Ты что, до сих пор переживаешь из-за своего накопителя? – внезапно высказал свою догадку Бани и он был прав.
– Сегодня последний день. Из-за меня вся группа топчется на месте, я не хочу этого... Везёт тебе, твой накопитель пришёл к тебе во сне... Ты даже уже колдовать, оказывается, умеешь...
Внезапно для Лу, парень издал громкий смешок.
– Везёт? Ну да, мне многие говорят, что я с рождения благословлён Лирой на удачу.
Это «Лира» ожидаемо резануло по ушам. Бани обращался к богине как к своей подружке.
– Знаешь как проявился мой дар?
– Расскажи, – попросила Лу.
– Меня с детства мучили аллергии: на пыльцу, на собачью шерсть, даже на запах земли! Работаю, значит, на складе и чувствую, как от какого-то запаха нос защипало и хочется чихнуть. Сма-а-а-чно так чихаю, очень громко, и тут БА-БАХ!
Бани всплеснул руками, красноречиво изображая взрыв.
– Склад горит, я весь в копоти, хозяин орёт, потому что у него на глазах сгорают его деньги!..
– Ты поджог склад чихом?! – не удержалась Лу и закрыла рот ладонями от удивления.
Так вот, почему Ярэл и Карл так бояться каждый раз, как Роуз собирается чихать! Всё это время они пытались предотвратить настоящий пожар в университете, а все вокруг считали это дурачеством. Да они настоящие герои!
Видя глубоко шокированное лицо девушки, Бани не смог удержаться и расхохотался. Его смех оказался до ужаса заразительным.
– Слушай, – начал юноша, оправившись после приступа веселья. – Там, когда мы дрались в переулке... Спасибо.
Алумария удивлённо захлопала глазами, и на её щёки вернулся смущённый румянец.
– Да я же... Ничего и не сделала.
Девушке стало неловко, и она переключила внимание на мраморный пьедестал под ногами богини. Обычно на него подносили цветы, но сейчас пьедестал Ликайры был почти пуст, не считая пучка сухоцветов в небольшой баночке. Чертополох. Колючки. Наверное, именно такие цветы и нравятся богине смешных шуток, но Лу решила возложить к ним ещё и свою лилию.
Бани молча любовался этой сценой, хотя, чего греха таить, больше всего он любовался именно Алумарией. Шарф упал с её головы, обнажая растрёпанную причёску, мягкие золотисто-русые кудряшки пушились и красиво плыли от дуновения ветерка, тонкие розовые губки растянулись в улыбке, а взгляд серых глаз казался как никогда нежным. Вот она – настоящая Алумария Сарватур. Не та пугливая недотрога со сгорбленными плечами, а эта.
– Хочешь... Помогу тебе с накопителем? – внезапно предложил Бани.
Лу удивлённо посмотрела на него, но не стала долго раздумывать над ответом.
– Конечно хочу. А ты можешь?
Парень кашлянул в кулак, отгоняя от себя волнение. Мысли пришли в порядок, и вот Бани уже улыбался своей привычной клыкастой улыбочкой. Он бесцеремонно взял из баночки один из бутонов чертополоха и вытянул перед собой, будто это не просто колючка, а какой-то священный артефакт.
– Этот цветок, – начал он совершенно серьёзным тоном. – благословлён самой Ликайрой. Он тебе поможет.
Алумария уставилась на юношу и с непониманием склонила голову набок.
– Шутишь что ли?
– Спорим поможет? Вот прямо сегодня! Тебе приснится твой накопитель.
– Ну-у-у... – неуверенно протянула девушка, но всё равно кивнула. Богиня знает, что у него на уме...
А судя по воодушевлённому лицу, в голову Бани пришла гениальная идея. Пальцем он начертил в воздухе кольцо и произнёс «Веринбарун». Тут же созданное им кольцо засияло, и парень уверенно просунул в него ладонь.
– Что это? – закономерно спросила Лу.
– Что-то вроде магического договора. Старшекурсники всегда, когда спорят, делают так. И меня заодно научили. Давай.
Последнее он сказал нетерпеливо и потряс пальцами протянутой руки. Не смотря на опасения, девушка протянула ему свою ладонь и сцепила в рукопожатии.
– Так, теперь нужно условие... – задумчиво пробормотал Бани. Что-то пришло ему в голову и он хитро заулыбался. – Давай так: если не поможет – я выполняю любое твоё желание, а если поможет, то ты – моё.
– Желание... – Алумария глубоко задумалась. А что загадывать то? Ей ничего от него не нужно...
– Хорошо, только ничего стыдного, – всё таки согласилась она.
– Ничего стыдного, – повторил Бани.
– И только то, что я смогу выполнить.
– Разумеется.
Роуз ещё шире растянулся в улыбке. Этот его взгляд не предвещал ничего хорошего: создавалось ощущение сделки с бесом. Но это же Бани. Какой из него бес?
– Тогда по рукам. – заключил он, тряхнул руку Лу, и магическое кольцо вокруг их ладоней сжалось. Магия оставила небольшой след на безымянном пальце в виде кольца родинок – напоминание о заключённом договоре. Как всё серьёзно!
.
.
.
- Вот ещё одно! – хвасталась Ада, показывая очередной серебряный перстень. Вся ладонь была украшена ими, и не по одному колечку на палец! – Из столицы приехала такая искусная мастерица! Я не удержалась...
– Очень красивые... Но куда тебе столько? – спросила Вивьен.
– Как куда? Вот эти подходят к моему ожерелью, вон тому, – Ада указала на свой туалетный столик. Справа от зеркала была подставка с крючками для самых ходовых побрякушек Адель. Какое именно ожерелье она имела ввиду, Вивьен не стала уточнять. – А вот это можно носить с чем угодно.
Лу тем временем уже переоделась в сорочку и расчёсывала волосы перед сном. Мысли плутали, и душой девушка была не в своей комнате, а на «аллее святых», рядом со статуей Ликайры. Рядом с Роузом...
– Спокойной ночи. – внезапно пожелала она, залезая к себе наверх.
Девчонки в недоумении переглянулись, но допрашивать не стали. Большое им за это спасибо, кстати.
Лу казалось, она долго не сможет уснуть: слишком много впечатлений за день, да и девчонки ложиться не торопились. Она вертела в руке сухой бутон чертополоха, прежде чем закрыла глаза и неожиданно быстро провалилась в сон.
.
.
.
Девушка распахнула глаза и обнаружила, что оказалась в знакомом до боли месте. Весеннее солнце припекало кожу, а свежий ветерок обдувал лицо.
«Это же дворик нашего интерната», – вспомнила Алумария, осматриваясь вокруг. Картинка была нечёткой, но она хорошо помнила эту площадку: невысокая каменная ограда очерчивала территорию приюта, посреди которой раскинулось старое миндальное дерево. Ах, это прекрасное миндальное дерево! Каждый год маленькая Лу с замиранием сердца ждала, когда оно снова зацветёт.
Вот и сейчас она сидела на корточках у самых корней и мечтательно смотрела на цветущую ярко-розовым крону, пока не услышала чей-то строгий голос.
– Лентяйка! Так и знала, что прохлаждаешься тут! – зло шипела воспитательница, быстрыми шагами приближаясь к Лу.
От испуга девушка шустро поднялась на ноги и внезапно осознала, что едва ли дотягивает ростом воспитательнице до груди. А лицо... как бы ни старалась, Лу не смогла вспомнить её лица.
– Простите... – извинилась Алумария, хотя и не знала, за что.
– Что «простите»?! Бегом бельё с верёвок снимать! Ты сегодня дежурная!
Для пущей мотивации воспитательница наградила её ободряющим подзатыльником, и Лу побежала к бельевым верёвкам.
Уже ничего не радовало: ни миндаль, ни весеннее солнышко. В унылом настроении она снимала с прищепок пахнущие солнцем чистые простыни, как вдруг подул сильный ветер. Мощным порывом он всколыхнул ткань и чуть не снёс девушку с ног.
Лу подняла взгляд на бельё, боясь, что оно может сорваться с верёвок, и в самую последнюю секунду заметила высокий мужской силуэт. Разглядеть она его не успела: ветер стих, и ткань накрыла девушку с головой.
«Показалось?» – думала она, спешно выпутываясь из простыней, а когда наконец освободилась... Никого не увидела.
Девушка даже надула губы от досады. Лучше бы это и вправду был кто-нибудь новый, а то от лиц воспитательниц и одноклассниц Лу уже тошнило...
Но тут же грусть Алумарии сошла на нет: опустив взгляд ниже, она увидела красивого чёрного кота. Он полировал языком и без того лоснящуюся шерсть, но, заметив на себе чьё-то пристальное внимание, посмотрел на девушку в ответ.
– Ой, чёрный котик! Я тебя ещё тут не встречала! – радостно пропела Лу, никак не ожидая ответа от своего нового знакомого.
– М-да... Тяжёлый случай. – произнёс он, и глаза девушки округлились от удивления.
– Ты – говорящий кот? – без капли страха спросила она, присаживаясь на корточки.
Теперь настала очередь мохнатого удивляться.
– Глупая девочка, разве ты видела говорящих котов?
– Нет, – призналась Лу, обнимая собственные колени. – Ты тоже считаешь, что я много воображаю?
Аристо-кот трагично накрыл лапой глаза.
– Эти унылые воспитательницы ничего не понимают. Так, может, перестанешь верить каждому их слову?
– Н-но... – хотела была запротестовать она, моргнула, а кота перед ней уже не было. Семеня лапками, он стремительно бежал к каменной ограде.
– Подожди! Ты куда?
Лу тоже сорвалась со своего места, попутно чуть не споткнувшись о корзину для белья. Чёрный незнакомец тем временем уже достиг ограды и в один прыжок преодолел её. Как бы девушка не пыталась докричаться, он даже ухом не повёл.
Когда Алумария добежала до края территории интерната, ей осталось только беспомощно навалиться телом на каменное заграждение и смотреть беглецу вслед. Этот «забор» высотой не выше метра был чисто символическим, но воспитанницам нельзя было выходить за его пределы без разрешения. Её ждёт дежурство, бельё на верёвках, ворчливые воспитательницы, от которых она непременно получит нагоняй за витание в облаках. А если ещё и про кота расскажет, какой скандал то будет?
«Но ведь я видела его своими глазами! Они просто ничего не знают. Как застряли за этой метровой оградой, так и выходить не хотят!» – мысленно взбунтовалась она.
И вправду, разве какие-то простыни и ругань мадам Бовари может быть важнее настоящего говорящего кота? Ещё немного и он убежит, а Лу так и останется навсегда за каменной стеной. Ну уж нет!
Полная решимости девушка забралась на ограду, перекинула ноги и уже была готова спрыгнуть на той стороне, как услышала злющий голос воспитательницы.
– Алумария Сарватур! А ну живо слезай! Ты что, бежать удумала?!
Мадам Бовари сорвалась на истеричный крик и быстрыми шагами (насколько позволяли длинные полы рясы) приближалась к Лу.
– Сбежишь – обратно не просись, слышишь?! – внезапно силуэт воспитательницы начал меняться, а вместе с ним и голос. – Такую девку, как ты, никто не хватится! Слабоумная тщедушная неряха!
Теперь это уже была не мадам Бовари, а Вильям Сарватур – отец Лу. Черты его лица были размыты ещё больше, чем у злобной воспитательницы, но девушка и без этого узнала его.
Раньше она бы послушалась: слезла бы с ограды, приняла все злые слова, осталась бы там навсегда, но не сейчас. Алумария изменилась.
Заставила себя зажмуриться, чтобы не видеть ни фигуру отца, ни интернат, ни своё любимое миндальное дерево, по которому наверняка будет скучать. Совершив над собой огромное усилие, чтобы разорвать эту связь, оттолкнулась от каменной ограды и полетела вниз.
Она не приземлилась на траву, как ожидала, а провалилась под неё. И, распахнув глаза от испуга, оказалась снова в своей комнате в общежитии.
В комнате царил мрак, а до утра ещё несколько часов.
Лу села на кровати, нащупала на простыне бутон чертополоха и с облегчением выдохнула. Не потерялся.
Накопитель так и не пришёл к ней во сне. Там, конечно, был необычный чёрный кот, но Лу не чувствовала с ним особой связи. Ну, той, о которой, обычно, говорят, когда впервые видят свой внутренний резерв.
Но в голове зудела мысль: «Нужно попробовать ещё раз». Только по-хорошему – по всем правилам медитации.
Собственно, так она и сделала: уселась на кровати поудобнее, закрыла глаза и с глубоким выдохом погрузилась в собственное подсознание.
.
.
.
Лу снова оказалась в бескрайнем океане. Тело сводило судорогой от холода, и девушка чувствовала, что вот-вот пойдет ко дну.
На самом деле она уже давно поняла: бороться со стихией бесполезно. Однако, лишь преодолев страх, Алумария смогла смириться с неизбежным и принять единственно верное решение – погрузиться в морскую пучину, отбросив все свои сомнения. Забавно, насколько сильно её жизнь оказалась похожа на это море.
Воздух с оглушающим бульканьем вырвался из лёгких. Казалось бы, до погибели девушки оставались считанные секунды, но, вопреки всем ожиданиям, этого не произошло.
Она почувствовала, как её сердце снова сковал страх. Нельзя колебаться, только не сейчас.
– Открой глаза, – приказывала сама себе Лу.
С трудом преодолевая сопротивление ледяных вод, девушка заставила себя открыть глаза и сильно удивилась тому, что их не щипало от соли.
Сначала она видела вокруг себя лишь темноту, пронизанную мягким голубоватым светом. Но постепенно зрение прояснилось, и перед Алумарией предстала захватывающая дух картина.
Небольшой косяк рыб с прозрачными телами плавал вокруг Лу, пузыря воду. Светящиеся медузы парили над её головой, а на дне сиял белоснежный песок, усыпанный ракушками, словно драгоценными камнями.
Страх и холод отступили. Залюбовавшись красотой подводного мира, Алумария внезапно осознала, что нет смысла больше задерживать дыхание. Вопреки всем законам природы ей прекрасно дышалось под водой.
Здесь, в море, девушка ощутила необъяснимую и всепоглощающую радость: её тело казалось таким лёгким, а сознание – ясным как никогда.
И в этот самый момент её осенило:
– Так, выходит, всё это и есть мой накопитель? Целое море?
В ответ какая-то рыбка подплыла ближе, всколыхнув волосы девушки, и приластилась к её щеке. Не важно, как она поняла, что это был знак, Лу просто почувствовала его. Она закрыла глаза и вдохнула полную грудь воздуха.
«Пора возвращаться».
Дымка видения постепенно рассеивалась, и через секунду девушка очнулась уже в своей постели.
Сердце радостно билось в эйфории, а пальцы не переставали сжимать стебель сушёного чертополоха.
«Получилось!»
Но не успела девушка обрадоваться этому факту, как почувствовала острую боль в животе и подступающую тошноту.