Навстречу свету
Их отношения обрели новую глубину, наполненную спокойной уверенностью. Они больше не боялись тишины, потому что научились слышать друг друга без слов.
Однажды вечером, сидя на кухне Киры за чашкой чая, Максим неожиданно сказал:
— У меня есть предложение.
— Какое? — она подняла на него глаза.
— Давай сделаем что-то совместное. Не твой танец и не мой хоккей. А что-то наше.
Идея витала в воздухе давно, но никто не решался произнести ее вслух. Кира медленно помешала ложкой в кружке.
— Например?
— Не знаю, — честно признался он. — Может, поставить номер? Где я буду не просто зрителем. Где мы будем равны.
Это было страшно. Страшнее, чем выйти на лед перед тысячными трибунами или станцевать перед строгими судьями. Потому что здесь нельзя было спрятаться за мастерством. Здесь нужно было открыться полностью.
Решились. Начали с малого — с совместных тренировок. Он показывал ей силовые упражнения, которые помогали удерживать сложные позы. Она учила его чувствовать музыку, двигаться пластичнее.
Первые попытки были смешными и нелепыми. Максим, могучий хоккеист, с трудом повторял простейшие связки. Кира пыталась понять логику движений на льду, которые казались ей хаотичными.
Но они не сдавались. Постепенно стали появляться идеи. Рождались в спорах, в совместных поисках, в минуты усталости и вдохновения.
— Я думаю, это должно быть про нас, — как-то сказала Кира. — Про то, как два разных мира находят общий язык.
— Через боль и непонимание, — добавил Максим.
— И через прощение, — тихо ответила она.
Так родилась идея номера. «Две стихии». Танец на льду, где ее грация и его мощь должны были слиться воедино.
Репетиции были тяжелыми. Они сталкивались с непониманием, с разницей в подготовке, с физической усталостью. Но теперь они умели договариваться. Умели уступать. Умели поддерживать друг друга в моменты отчаяния.
И вот настал день показа. Небольшой каток, немного зрителей — в основном их друзья и близкие. Но для них это было важнее любого чемпионата.
Когда они вышли на лед вместе, Кира почувствовала, как его рука дрожит. Она крепко сжала его пальцы.
— Мы сможем, — прошептала она.
Музыка зазвучала. И началось нечто удивительное. Ее легкость и его сила. Ее плавность и его резкость. Они были разными, но в этом танце эти различия создавали удивительную гармонию. Это был диалог. Диалог, который они не смогли провести словами, но сумели рассказать движением.
Когда музыка стихла, наступила тишина, а затем раздались аплодисменты. Они стояли, держась за руки, и смотрели друг на друга. И в этом взгляде было все — и боль прошлого, и радость настоящего, и надежда на будущее.
— Мы сделали это, — выдохнул Максим.
— Мы сделали это вместе, — поправила его Кира.
В тот вечер, возвращаясь домой, они молча шли по заснеженным улицам. Но это молчание было самым красноречивым разговором в их жизни. Они нашли свой свет. И шли к нему вместе.