Путь назад
После той ночи Максим понял: слов уже недостаточно. Просто сказать «прости» — всё равно что бросить горсть песка в трещину, разломившую скалу. Он должен был доказать. Не словами, а поступками. Молча.
На следующее утро у двери Киры появился термос с её любимым кофе «как в той кофейне» и маленькая записка. Без подписи, без лишних слов. Всего три: «Горжусь тобой».
Она нашла его, выходя на тренировку. Посмотрела по сторонам — никого. Открыла термос — парок и знакомый аромат. Улыбнулась. Впервые за долгое время.
Он не лез, не пытался объясниться. Каждое утро — новый термос. Иногда с корицей, иногда с кардамоном — он запоминал. Иногда к кофе прилагалась шоколадка. Или закладка для книги в виде маленького хоккейного конька. Безмолвные знаки внимания. «Я помню. Я здесь. Я не дам тебя забыть».
Кира не отвечала. Сначала из принципа, потом — потому что привыкла к этому странному, молчаливому диалогу. Ей стало спокойнее от этих маленьких посланий. В них не было требований, не было ожидания ответа. Только забота.
Как-то раз, листая ленту соцсетей, она увидела, что его команда снова играет. Старый противник. Тот самый, кому они тогда проиграли из-за него. Из-за неё, как он тогда сказал.
Она не удержалась и пошла. Села там, где он её не увидит — на самый верхний ярус, в дальнем углу.
Он выходил на лёд другим. Не тем самоуверенным мальчишкой, а собранным, взрослым мужчиной. Он играл отчаянно, но без озлобленности. Ярости в нём не было — была концентрация. Он не орал на партнёров, не спорил с судьёй. Просто делал свою работу. Играл.
Когда он забросил победную шайбу, стадион взорвался. Его товарищи бросились обнимать его, а он на секунду поднял голову и посмотрел на трибуны. Прямо в её сторону. Словно чувствовал.
Она встала и ушла, не дожидаясь финальной сирены.
Вечером он, как обычно, оставил у её двери кофе. На этот раз к термосу была прикреплена ещё одна записка. «Спасибо, что пришла».
Она наконец ответила. Всего три слова. «Играл как бог».
Он не бросился к её двери, не позвонил. Просто в следующий раз к кофе прилагался один-единственный цветок — фиалка. Как тогда, после её первого выступления.
Они не мирились. Они начинали заново. Медленно. Осторожно, как по тонкому льду. Каждый шаг — продуманный, выверенный. Без спешки, без громких слов. Просто шли навстречу. По едва заметной, но уже протоптанной тропинке.