Обрыв
День решающего матча выдался напряженным. Максим чувствовал тяжесть ответственности — победа выводила команду в финал. Но мысли его были далеко от льда. Прошло три дня с той ссоры, и хотя они помирились, что-то между ними изменилось. Стало более хрупким.
Кира в эти дни жила в режиме аврала. Конкурс был через день, и последняя репетиция затянулась далеко за полночь. Она физически не успевала на его игру. Они договорились, что она позвонит ему перед выходом на лед, пожелает удачи.
Максим в раздевалке нервно переобувался. Ребята шумели, тренер давал последние наставления, а он ловил себя на том, что постоянно смотрит на телефон. Он ждал её звонка. Ждал того самого сообщения, которое всегда придавало ему уверенности.
В кармане телефона лежала удача — старый, истрёпанный билетик с её первого выступления, которое он посетил. Он всегда брал его с собой на важные игры.
— Выходим! — скомандовал капитан.
Трибуны ревели. Лед сверкал под софитами. Максим занял позицию, машинально постукивая клюшкой. Его взгляд снова и снова скользил по трибунам — пусто. Её места были заняты какими-то чужими людьми.
И тут пришло сообщение. Не звонок. Короткое СМС: «Удачи! У тебя всё получится! Целую!»
Оно пришло за минуту до начала игры. Сухое. Дежурное. Будто она вспомнила в последний момент.
Что-то щёлкнуло внутри. Обида, которую он так тщательно прятал все эти дни, вырвалась наружу. Его главный матч, его борьба оказались для неё менее важными, чем отработка какого-то пируэта.
Шайба вброшена. Игра началась. Но Максима в ней не было. Его тело механически двигалось по льду, но мысли были там, в танцевальной студии. Он видел перед собой не игроков противоположной команды, а её уставшее лицо. Слышал не свист судьи, а её слова: «Ты же понимаешь, как это для меня важно».
В один роковой момент он замешкался, потеряв шайбу у своих ворот. Мгновение — и вражеская команда забивает гол. Его ошибка. Его провал.
Игра была проиграна. Команда вылетела из борьбы за финал.
Раздевалка после матча напоминала склеп. Максим сидел, уставившись в пол, не в силах поднять голову. Чувство стыда было таким всепоглощающим, что не оставалось места ни для чего другого. В этот момент телефон наконец вибрировал.
Сообщение от Киры: «Как ты? Как игра? Выиграли?»
В нем не было злого умысла. Только усталость и запоздалое внимание. Но для Максима, в его состоянии, это стало последней каплей. Его ярость, направленная на себя, нашла выход.
Он примчался к её студии. Дверь с грохотом распахнулась.
Кира была одна. Она заканчивала растяжку, лицо было бледным от усталости, но в глазах горело — она была в своей стихии, готовая к завтрашнему дню.
— Поздравляю! — его голос прозвучал как хлыст. — Твой танец прошёл успешно? Настолько успешно, что ты даже не вспомнила, что у меня был самый важный матч в сезоне?
Кира вздрогнула, отшатнувшись.
— Что? Макс, что случилось?
— Случилось? — он заходил по студии, его смех был горьким и нервным. — Мы всё провалили! Вылетели! И знаешь, почему? Потому что я там, на льду, думал о тебе! Думал, почему моя девушка, которая клялась в поддержке, даже не удосужилась позвонить!
— Как ты можешь так говорить? — голос Киры дрогнул от обиды. — Я пахала тут до потери пульса! У меня завтра конкурс! Ты же знаешь, что это для меня значит!
— А для меня что значит? — крикнул он, останавливаясь перед ней. — Для меня мой спорт — это вся моя жизнь! И сегодня я её похоронил! И частично — из-за тебя!
Эти слова повисли в воздухе, тяжелые и ядовитые. Глаза Киры наполнились слезами.
— Значит, это я виновата в твоем провале? — прошептала она. — Это удобно. Переложить вину с себя на кого-то другого. Ты — профессиональный спортсмен, Максим! Ты должен уметь оставлять личное за бортом! А если не можешь... то это твоя проблема, а не моя.
Она выдержала паузу, глядя на его искаженное злостью лицо.
— И если наша любовь так мешает твоей карьере... — её голос сорвался, — тогда, может, она того не стоит.
Она развернулась, схватила своё полотенце и сумку и быстрыми шагами направилась к выходу, оставив его одного в пустой, залитой неоновым светом студии. Среди зеркал, в которых отражалось только его собственное, полное стыда и ярости отражение.
Обрыв наступил внезапно. И казалось, падение будет бесконечным.