Когда он заметил
День начинался как обычно. Но для Хенджина всё было иначе.
Сцена с Лизой накануне оставила странное ощущение — словно что-то невидимое висело над офисом, тяжелое и тихое. Он старался сосредоточиться на работе, но мысли возвращались к Миен.
Когда она подошла к его кабинету, чтобы передать документы, он заметил первые странности:
• её взгляд, который избегал прямого контакта;
• слегка сжатые руки;
• едва заметная дрожь, когда она протягивала папки;
• уголки глаз чуть покраснели, как будто она плакала.
Хенджин замер на месте. Он видел это мгновение и понял: она скрывала эмоции, но они были реальны.
— Миен... — тихо сказал он, едва слышно, и замолчал, наблюдая за ней.
Она подняла глаза, ровные, спокойные, но для него это было только маской. Он видел: сердце её сжалось, внутренний мир сжался вместе с ним, и она пытается держать себя в руках.
В груди Хенджина словно что-то оборвалось.
Ревность, злость и тревога смешались вместе. Он злился на Лизу за её легкомысленное поведение, на себя за то, что не смог защитить Миен и дать ей уверенность, на обстоятельства, которые вывели их всех в эту неловкую ситуацию.
Он почувствовал желание выйти к ней, обнять, сказать, что всё будет хорошо. Но он не мог. Не сейчас. Он босс, а не человек, который может показывать слабость.
— Всё в порядке? — спросил он ровно, почти холодно.
Миен слегка кивнула.
— Да... да, всё хорошо, — тихо ответила она, стараясь сохранить привычное спокойствие.
Хенджин глубоко вздохнул. Её голос был ровным, но глаза выдавали всё. Он заметил каждый мельчайший жест: как она сжимает пальцы, как опускает взгляд, когда проходит мимо него, как чуть напрягаются плечи.
Он сидел, наблюдая за ней, пока она возвращалась к своему столу.
Каждое её движение казалось ему слишком медленным, слишком осторожным, словно она пыталась спрятать весь мир внутри себя.
Весь день он видел её глазами все эти маленькие детали:
• когда она тихо вздохнула, убирая бумаги в папку;
• когда на секунду остановилась у окна, глядя куда-то вдаль;
• когда руки её слегка дрожали, когда она набирала текст на клавиатуре.
Он хотел подойти, сказать хоть слово поддержки, но привычка быть строгим и холодным мешала.
Он не мог позволить себе показаться уязвимым, даже для неё.
Но мысль о том, что она скрывает свои слёзы ради него, заставила его сердце сжаться.
Он понимал, что ревность, которую испытывает, не просто злость на Лизу или страх потерять, — это желание защитить, удержать, быть рядом.
К концу дня Хенджин уже не мог больше просто сидеть.
Он наблюдал, как Миен убирает вещи со стола, собирается уходить.
— Миен, — сказал он тихо, почти шёпотом, но достаточно, чтобы она услышала.
Она остановилась.
— Да? — ровно, но сердце её выдавало напряжение.
— Завтра... мы обсудим проект, — сказал он сухо, но взгляд его задержался на ней дольше, чем обычно. Он видел всё — её напряжение, её сжатые пальцы, её скрытую боль.
Миен кивнула, опустив глаза, и пошла к выходу.
Хенджин сидел и понимал: завтра ему придётся действовать. Не просто как начальник, а как человек, который наконец заметил, что она плакала и страдала, и который не сможет больше оставаться равнодушным.
И впервые за долгое время он осознал, что ревность — это не слабость, а сигнал того, что он не хочет терять её не из-за контроля, а потому что она для него важнее всего.
Он сделал глубокий вдох, сжал кулаки на столе и решил: завтра он покажет это, пусть даже маленьким, едва заметным жестом.
Потому что скрывать теперь было невозможно.